– Оттар, тс-с! – прошипела Фрейдис.

Она держала его за рубашку. Он пытался встать в полный рост.

Оттар хихикнул. Веселая игра: большой человек по имени Гарт гоняется за ними со звериной лапой. Было весело убегать, было весело прятаться в высокой траве. Но теперь трава колючая, ему жарко и вовсе не нравится, что Фрейдис его не пускает. Он хотел встать и посмотреть, где там большой человек. Он ударил Фрейдис по руке.

Она приблизила к нему лицо с широко раскрытыми глазами и покачала головой.

– Это не игра, – прошептала она так тихо, чтобы слышал только он. – Он хочет нас побить. Ты должен сидеть тихо.

Оттар ненавидел, когда его бьют.

– Выходите, выходите! – прокричал большой человек где-то рядом. – У меня есть кленовый сахар!

Кленовый сахар! Оттар попытался встать, но Фрейдис удержала его. Он поднял руку, чтобы ударить ее, но глаза у нее были так широко раскрыты, что он замер.

– Он врет, – сказала она едва слышно, ему пришлось читать по губам, чтобы понять. – Нет у него никакого кленового сахара. Если будешь сидеть тихо, он нас не найдет, и тогда я дам тебе кленового сахара. Но только если он нас не найдет. Прошу тебя, сиди тихо.

Сестра была очень напугана, отчего Оттар тоже перепугался. Он почувствовал, как рот у него кривится, он собирался зареветь, но Фрейдис покачала головой. Нельзя плакать. Он теперь видел Гарта сквозь траву, тот в своей железной рубахе и шлеме подходил все ближе и ближе. Оттар не хотел, чтобы его побили. Но Гарт надвигался прямо на них. Он в любой момент может их заметить.

Сасса Губожуйка выбежала из дома с заряженным луком, однако битва во дворе уже завершилась. Скрелинги лежали мертвые: головы разбиты, кишки наружу.

– У вас там какая-нибудь выпивка есть? – спросил Огмунд Мельник.

Он зажимал плечо, кровь сочилась между пальцами, а глаза сузились от боли, но Огмунд улыбался как обычно, щеки горели. Остальной хирд и Бодил Гусыня не пострадали.

– Сасса! – Волк указал на скрелинга, который мчался через большое поле, а потом – на ее лук. Он хотел, чтобы она убила его, выстрелила в спину.

Она покачала головой. Никак.

– Извини, любовь моя, но его нельзя отпускать. Дай мне лук, я сам.

Волк отвратительно стрелял. «Баклана тебе в карман!» – подумала она. Сасса подняла лук и натянула тетиву. Она прицелилась выше из-за большого расстояния. Ветер едва ощущался, так что не было необходимости делать на него поправку. Она как-то подстрелила маленького оленя с куда большего расстояния и при куда худших условиях. Но никогда не стреляла в человека, не говоря уже о том, чтобы убивать. И все-таки она целилась из своего лука в человека, у которого были родители, братья-сестры, может, жена. Может, дети.

Спустив тетиву, она уже знала, что попадет.

Человек упал. Спустя мгновение она услышала, как чиркнула стрела. Он взмахнул руками, потянувшись к небу, а потом замер. Тайри уже мчалась к нему, вскинув над головой окровавленный сакс, явно намереваясь добить скрелинга. Очень странный сегодня день.

– Исключительный выстрел! – похвалил Киф. – Ты прямо-таки…

– Хватит, Киф! – одернул Волк, опустив руку ему на плечо.

Сасса стояла, оглушенная, глядя на скорчившуюся в поле маленькую фигурку. Тайри добралась до скрелинга и рубанула саксом. Сасса вспомнила своих мертвых родителей. Убийство человека заставило ее на миг забыть. Она подошла к телу матери. Кто-то успел закрыть ей глаза.

Волк нежно взял ее за руку:

– Нам надо уходить, прямо сейчас. Больше мы ничем не можем здесь помочь и…

Рог хирда донесся из Трудов.

– Вот как, – произнес Волк. – Нам надо туда.

– Мне кажется, я не… – Огмунд Мельник едва стоял. – Я себя…

Ноги у него подкосились, и он упал.

– Бодил, помоги ему! – велел Волк. За все годы вместе Сасса никогда не видела его таким. Его обычное мальчишеское легкомыслие куда-то подевалось, и теперь перед ней был харизматичный мужчина, спокойно и уверенно отдававший приказы. – Найди в доме какую-нибудь рубаху и порви на бинты, потом прибинтуй его руку к чему-нибудь твердому.

– Какую руку?

– Раненую.

– Точно. – Бодил кивнула. – А к чему ее прибинтовать?

Волк поднял полено и положил рядом с Огмундом.

– Вот.

– Ладно!

– Прекрасно. Отведи его в Труды, если он сможет идти в ближайшее время. А если нет, мы сами за вами вернемся.

– Так мне остаться здесь?

– Да, с Огмундом. Не бросай его.

– Поняла.

– Если только он не придет в себя и почувствует, что сможет дойти до Трудов.

– Ясно.

– Хорошо. Все остальные, за мной!

Финнбоги услышал хруст, и какие-то комковатые брызги полетели ему в лицо, уже без того перемазанное шелком, гусеницами и их яйцами. Клинок больше не впивался в шею. Он приоткрыл один глаз. Скрелинг оседал на землю, голова у него была пробита.

– Пошевеливайся, парень! – сказала ему Гуннхильд с рубелем в руке. – «Храбрецами не рождаются, ими становятся, когда ведут себя храбро». Еще остались?

Финнбоги кое-как поднялся на ноги, соскребая с физиономии самые крупные куски дряни, и уставился на тетушку. Она была залита кровью, ошметки Локи знает чего прилипли к ее ночной рубахе и лицу, однако Гуннхильд явно нисколько не пострадала.

– Еще?

– Скрелинги.

– Не знаю. Мне так не кажется.

Тетя покачала головой в своей обычной манере «ну и какая польза от этого Финнбоги?» и направилась обратно к церкви. Он счистил с лица остатки запекшейся крови и гусениц – гусеничный шелк был похож на ткань, что пришлось кстати, – и последовал за ней. Гуннхильд обошла мертвых скрелингов, долбанув каждого из них по голове своим украшенным рубелем.

Финнбоги заметил краем глаза движение и резко развернулся. Его дядя Поппо Белозубый вскинул руку. Парень подбежал и опустился рядом с ним на колени.

– А, Финнбоги.

Он лежал в луже крови с посеревшим лицом.

– Дядя Поппо. Где тебя ударили? Чем тебе помочь?

Финнбоги чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза.

– Прежде всего, ты можешь перестать горевать. Умрешь, когда умрешь, и сегодня мой день. Трудяги не скорбят по покойникам, ни минуты. Во-вторых, ты можешь послушать. Мы не очень хорошо заменили тебе настоящих родителей, и вот об этом я сожалею, Финнбоги.

– Все в порядке… – Он никак не мог унять слез.

– И в итоге ты вырос, как говорится, полудурком. Но по своей сути ты хороший малый, Финнбоги, только нетерпимый и высокомерный.

– Я не такой, я… – Он помотал головой. Его дядя обзывает его полудурком на смертном одре, чтобы ему было легче не горевать по нему.

– Цыц. Слушай. Ты не тот, кем себя считаешь. Ты лучше, чем думаешь…

– Я думаю, все со мной в порядке. Я мог бы остаться в селении, но я ведь побежал сюда, в церковь, и я даже обогнал Гарта, когда мог бы…

– Финнбоги, – прервал его Поппо, слабо покачав головой, – ты сейчас мешаешь человеку сказать последние слова в жизни.

Он был прав. Финнбоги стиснул губы и широко распахнул глаза, словно говоря: «Прости меня, продолжай».

– Ты можешь измениться, но я не это хотел тебе сказать. Я должен сообщить тебе кое-что важное о твоих родителях. Твой отец… твой отец… он…

Глаза Поппо закатились, и он скончался.

«Вот дерьмо», – подумал Финнбоги.

Гуннхильд на минуту опустилась на колени рядом со своими дочерями и мужем, шепча какие-то слова, которых Финнбоги не расслышал, а потом поднялась.

– Ладно, Финн, – сказала она, – мы с тобой пойдем в Труды за хирдом и…

Она умолкла, когда на тропе, ведущей к селению, появился Гурд Кобель, а за ним – Хрольф Пума, Фиск Рыба и Фруд Молчаливый, все с мечами и копьями наперевес.

– А вы не спешили. – Гуннхильд указала на них своей колотушкой. – Двое в эту сторону, еще двое – туда! – Она махнула в разные стороны от церкви. – Идите медленно, скрелинги могут затаиться в засаде. Если наткнетесь больше чем на двоих мерзавцев, кричите. Если сами услышите крик, бегите на помощь, но с оглядкой. Они могут подстроить ловушку. Именно так и попался Поппо. Ладно. Гурд и Хрольф, вы…

«А где же Гарт?» – недоумевал Финнбоги.

И, если на то пошло, где Оттар с Фрейдис? Он раскрыл рот, чтобы прервать Гуннхильд, отдававшую приказы, и сказать, что ее дети пропали, когда раздался какой-то свист.

Фруд Молчаливый, парень, похожий на крысу, с которым Финнбоги почти никогда не разговаривал, вскинул руку к шее и схватился за засевшую там стрелу. Он упал, издавая жуткое бульканье. Финнбоги уставился на Фруда. Его охватила слабость. Остальные заорали и кинулись на скрелинга, который выпустил стрелу.

Хрольф добежал первым. Скрелинг уклонился от его копья и рубанул трудягу по лицу топором с таким звуком, словно молот опустился на мешок, набитый сырой рыбой и сухим хворостом. Хрольф медленно развернулся. Его челюсть болталась на полоске кожи. Копье упало на землю, он обеими руками подхватил челюсть и уставился выпученными глазами на крошево из зубов и кости. Скорбный вой вырвался из залитой кровью дыры, которая парой мгновений раньше была его ртом.

Финнбоги таращится на него, разинув собственный рот.

Хрольф рухнул на землю. Гибкий маленький Фиск и громоздкий Гурд окружили скрелинга. Тот кинулся на Гурда. Фиск ткнул его копьем в бок. Скрелинг выронил топор, вцепился в древко копья обеими руками и выдернул из своего тела, все это время глядя Фиску прямо в глаза. Наконечник копья вышел наружу с чавкающим звуком, и из раны хлынула черная кровь. Скрелинг рванул копье из рук Фиска, и Финнбоги на миг показалось, что этот скрелинг какой-то бессмертный демон, готовый обратить копье против его владельца. Однако Гурд всадил ему в грудь свой железный топор, пронзив кожу, ребра и легкие, и тот упал.

– Сборище идиотов, – сказала Гуннхильд. – Хрольф, иди сюда, я посмотрю…

Финнбоги помотал головой. Он всегда представлял себе битву куда более величественной и гораздо менее омерзительной и жуткой. Он поглядел по сторонам. Где, ради титек Тора, Гарт, Оттар и Фрейдис?! Или они наткнулись на еще один отряд скрелингов?

– Фиск, может, возьмешь копье и сходишь со мной? – позвал он.

– Зачем это? – Фиск прищурился.

– Мне кажется, Гарт с детьми в опасности.

Фиск поглядел на мертвые тела родни Финнбоги и кивнул.

Финнбоги побежал обратно в лес. Фиск затопал следом.

– Скрелинги! Скрелинги идут! – надрывалась Фросса, пока на подкашивающихся ногах бежала по длинной главной улице Трудов, и огромный красочный головной убор все сильнее съезжал набекрень на липкой от пота голове.

– Ты о чем?! – выкрикнул Бродир, бежавший со стороны Квадрата Олафа, а поравнявшись с ней, прибавил: – Успокойся, ты же всех перепугаешь.

– Их и надо перепугать! Скрелинги идут, – выдохнула она, – на лодках… Будут здесь…

Ее прервал вопль с Квадрата Олафа.

– Стрелы! – прокричал кто-то.

Остальные подхватили крик.

– За мной! – Ярл Бродир кинулся обратно к площади.

Фросса поспешила за ним, потом остановилась. Если кто-нибудь выживет после сегодняшнего нападения, им потребуются забота и духовное наставление. Когда рог хирда прозвучал во второй раз за день и трудяги завопили, Фросса протиснулась в широкий просвет между двумя домами. Она знала укромное место на краю поселения.

На следующей улице было пусто, если не считать одинокого скрелинга, который надвигался на нее, вскинув каменный топор.

Ярл Бродир Великолепный увидел, что трудяги на Квадрате Олафа запаниковали, словно индейки в загоне, почуявшие льва. Им необходимо напутствие. Их требуется вести. Им нужен герой. И этот герой уже здесь. Грядет час, грядет Бродир Великолепный.

– Все берите оружие! Ко мне! – прокричал он, выхватывая Членитель Врагов, прекрасный меч с узорчатым клинком, который подарил ему призрак Открывателя Миров Олафа. Членитель Скрелингов – вот как Бродир переименует свой меч после этого славного дня!

Он пробежал мимо двух трудяг, лежавших неподвижно, и мимо еще одного, который полз к укрытию со стрелой, засевшей в спине.

– Фросса, позаботься о раненом! Остальные – за мной!

Бродир не оглядывался, он знал, что все спешат выполнить его приказы, приобщиться к его величию, его великолепию.

В нем росла уверенность и вскипала жажда битвы. Ярл часто мечтал, что скрелинги нападут и он проверит в деле свой хирд. Он сам прослужил в хирде половину своей жизни, он до сих пор кое-что умеет, а теперь обладает еще и мудростью. Да он непобедим! Он возглавит оборону от ничтожных местных племен. О чем они вообще думали? Неважно, сколько будет этих скрелингов. Как они смеют надеяться выстоять против трудяг, в жилах которых течет кровь старого мира?!

Первый атакующий скрелинг выскочил на площадь, прикрытый одной набедренной повязкой, и потряс каменным топором. Бродир поспешил приветствовать его сталью. Сталь всегда побивает камень. Он крутанул Членителем Врагов.

Скрелинг увернулся. Что-то сверкнуло перед лицом ярла и ударило в подбородок. Свет вспыхнул ярче, сузился до точки и померк.

Он открыл глаза. Он лежал на спине. Над ним нависала босая ступня поднятой ноги. Нога опустилась. Голова Бродира Великолепного с хрустом повернулась набок.

Он увидел остальных трудяг, тех, которые стояли позади, когда ярл бросился в бой. Они глазели на своего павшего вождя.

Значит, его сражение началось с неудачи, однако уже скоро он покажет своему народу, что бывает, когда скрелинг покушается на ярла.

Его руки не слушались. Он не мог подняться. Он не мог шевельнуться! Это было скверно. Что-то с глухим стуком ударило его по уху, сильно. Эта нога! Что за нога? Все как в тумане. Почему же все смотрят на него? Ах да, нога скрелинга. Он хотел сразить скрелинга, чтобы показать своим людям, насколько это просто. Но что за коварный боец топчется по его уху? Вот он ему покажет, как только сумеет подняться.

Нога снова с грохотом опустилась. «Да, я ему покажу!» – подумал ярл Бродир Великолепный.

Нога топнула еще раз, и ярл Бродир Великолепный ощутил, как треснул его череп.

– Добро пожаловать, – сказала Фросса одинокому скрелингу. – Я великая колдунья, значит, не участвую в сражении. Если ты пойдешь в ту сторону, – она махнула в сторону площади, – то найдешь обычных людей, тех, которых ищешь. Если собираешься убить их всех, то кто-то из ваших точно будет ранен. Я смогу исцелить их раны.

– Извини, – сказал скрелинг.

Он был в набедренной повязке и выглядел ошеломительно хорошо – даже восхитительно. Строен и мускулист, прекрасно очерченные мышцы бугрятся на груди, широченные мощные плечи. Подбородок и щеки словно вырезаны из лучшего мрамора самим Хеймдаллем. Нос крупный, но красивой формы и крепкий, будто клюв белоголового орлана.

Незнакомец щурил глаза, в которых отражалась сбивавшая с ног смесь мужской силы и мальчишеского озорства. «Очень недурен для скрелинга», – сказала бы Фросса раньше, но этот человек был какого-то иного уровня, красивее всех мужчин и женщин, каких ей доводилось видеть, неважно, скрелингов или трудяг. Может быть, он бог?

Фросса собралась с силами. Может, он и бог, но у нее в жилах течет кровь ванов, значит, она тоже.

– Ты извиняешься? Но зачем вы делаете это?

Она стиснула пальцы на костяной рукоятке жертвенного ножа. Нет, его красота не затуманит разум такой мудрой женщине, как Фросса.

– Это ваша вина. Императрица Лебедь Айянна сама видела, как грибоеды уничтожают мир, и чародей Йоки Чоппа согласился с пророчеством, поэтому все вы должны умереть до того, как убьете всех нас. Я привел армию, чтобы исполнить это скорбное, но необходимое деяние. Все это из-за вас, боюсь. Мы не имеем права делать исключения. В особенности я, поскольку несу ответственность. Подаю пример и все такое.

«Мужчины!» – подумала Фросса. Этот парень, пусть и такой прекрасный, не смог удержаться, чтобы не упомянуть, насколько он важная персона, трижды. Он говорил на общем наречии скрелингов с певучим акцентом, которого она никогда не слышала раньше.

– Как тебя зовут? – спросила она, когда он шагнул к ней.

– Кимаман.

– Что ж, Кимаман, я Фросса Многоумная. Я несколько раз встречалась с Императрицей Уткой, мы с ней близкие подруги. Возьми меня с собой в Кальнию, и она сама решит, умереть ли мне со всеми остальными. Если согласишься, я покажу тебе укромные места, где могут прятаться некоторые из них, тогда ты будешь уверен, что убил всех – кроме меня. И ты сможешь убить меня позже, если Императрица Утка прикажет.

Он засмеялся. Почему он смеется? Все это вовсе не смешно.

– Нет, извини. – Он стоял справа от нее. – Постой, что это за запах? Ого, клянусь лучами Инновака, ну и смрад! Это от тебя?

– Нет.

Это было от нее. Запах гниющих подношений богам, которые она держала у себя в доме. В иные дни запах от нее ощущался сильнее, чем в другие. Она обернулась через плечо.

– Это от нашего медведя. Вот он идет. – Она махнула рукой, указывая на нечто за его спиной.

Он оглянулся.

Фросса вонзила кинжал ему между ребрами, прямо в сердце. Вздохнув, он рухнул и умер.

«Сложен как Тор, а такой тупой», – подумала Фросса. Если Кимаман и был богом, то явно из числа грубых асов, а не просвещенных ванов, как она.

Она подхватила его каменный топор и направилась к проходу в следующем ряду хижин, крытых тростником. От Квадрата Олафа снова неслись крики. Несколько человек бежали в центр селения с оружием в руках. Они не заметили Фроссу, когда она торопливо подошла к заброшенной кузнице. Там имелся погреб с совершенно незаметной крышкой.

Она просто проявляет здравомыслие, избегая сражения. Нет ничего позорного в том, чтобы спасаться от верной смерти. Если бы те идиоты, которые бежали к площади, видели, сколько скрелингов явилось по Несоленому Морю Олафа, они тоже спасались бы.

Фросса оказалась перед кузницей одновременно с Законоговорителем Рангвальдом и его сыном Чнобом Белым – отцом и братом Тайри Древоног. Слава Фрейе, Тайри с ними нет. А с этими двумя слабаками она справится.

Она не отличалась особой сострадательностью – в конце концов, немногим доставалось так же крепко, как ей, – но действительно испытывала некое сочувствие к Тайри. Мать девочки умерла, когда та была совсем маленькой, и с тех пор ее отец Рангвальд при каждом удобном случае унижал ее, при этом постоянно превознося своего бесполезного сынка Чноба, который тоже травил сестру, когда только мог. Это часто случалось на публике, и Фросса подозревала, что дома у них все обстоит еще хуже. Фросса не любила девушку, но не могла отрицать, что Тайри достойно отвечала на постоянные унижения со стороны отца и превратилась в смелую, амбициозную молодую женщину, первую в истории хирда. Возможно, постоянные упреки отца и брата возымели противоположное действие, однако Фросса сильно сомневалась, что именно этого они добивались. Нет. Они слабаки, противные мелкие людишки, завидующие куда более способной женщине, несмотря на то (или же как раз потому), что она приходится одному дочерью, а другому – младшей сестрой.

– Что это вы тут делаете? – спросила Фросса. – Почему не сражаетесь, как остальные?

– Ой, перестань притворятся хотя бы на секунду! – отмахнулся Рангвальд. – Я вижу тебя насквозь. Ты пришла сюда спрятаться в погребе, как и мы. Но там хватит места только для двоих. Ну или троих, только нормального размера, и уж точно такая вонючая туша вместе с нами туда не поместится, к тому же мы пришли раньше. Так что отвали.

Фросса шагнула к Рангвальду и двинула ему по лбу каменным топором Кимамана, как будто это был молот, Рангвальд – деревянный столб, а она пыталась забить гвоздь одним крепким, точным ударом. Выпад оказался настолько неожиданным, что Рангвальд даже не успел поднять руки. «Значит, видишь меня насквозь? Ну-ну!» – подумала Фросса, когда глаза Рангвальда Законоговорителя закрылись и он упал.

Чноб Белый уже стоял по другую сторону массивного верстака, держась за его торцы. Он был готов удрать.

– Вдвоем мы там поместимся… – выдохнул Чноб. – Я никому не расскажу, что ты сделала с папой. Если кто-нибудь уцелеет, я скажу, что видел, как его убил скрелинг, а потом заставил тебя спрятаться в погребе вместе со мной, чтобы ты могла помочь раненым после битвы. Если же никого не останется, у тебя будет больше шансов выжить с моей помощью. Я же могу охотиться, добывать зерно, рыбу. Приносить воду… Прошу, не убивай меня. Давай спрячемся вместе.

Идея тесниться в погребе с Чнобом и его бородищей не вызывала восторга, однако он рассуждал здраво, и Фросса знала, что он слишком труслив и эгоистичен, чтобы мстить за убитого отца.

– Ладно. Помоги мне поднять крышку.

Финнбоги зарылся пятками в землю и замахал руками, чтобы затормозить после бешеной гонки по лесной дороге, изрезанной бороздами. Фиск врезался ему в спину и чуть не сбил с ног.

– Что ты творишь?! Я же мог проткнуть тебя копьем!

– Прости.

Они только что миновали заросшую тропку, соединявшую дороги до церкви и до фермы после развилки. Поппо немного обучил Финнбоги читать следы, и он смог определить по только что смятой листве на краю тропы, что кто-то проходил здесь совсем недавно.

Он побежал вниз по узкой тропинке, поманив Фиска за собой и почти не замедляя движения, хотя по нему хлестали листья и ветки. Финнбоги так беспокоился за Фрейдис и Оттара, что даже был готов порвать свои лучшие полосатые штаны. На бегу он сшибал саксом ветки, висевшие на уровне глаз.

– Выходите, выходите! Нельзя же прятаться вечно! – прозвучал голос Гарта где-то впереди.

Финнбоги вскинул руку, замедлил ход и как можно тише потрусил дальше по задушенной растительностью тропке, Фиск беззвучно следовал за ним.

Они выскочили из-под деревьев на луг с высокой травой и одиночными тонкими деревцами. Это было старое поле, когда-то часть фермы Сассы Губожуйки, теперь отданная во власть природы.

Гарт стоял слева от них, сжимая в одной руке что-то большое, меховое и белое.

– Гарт! – выкрикнул Финнбоги. – Что ты делаешь?

Могучий парень двинулся к нему. На миг Финнбоги показалось, будто тот хочет ударить его тем, что оказалось огромной лапой белого медведя. Но потом Гарт, похоже, заметил Фиска, и передумал. Он зашвырнул лапу в высокую траву.

– Что это было? – спросил Финнбоги. – Чем ты тут занимался? Оттара с Фрейдис не видел?

Гарт поглядел на его окровавленный клинок:

– Да неважно, а вот чем занимался ты?

– Ничем особенным. Убил скрелинга. Невеликое дело.

– Ты? Убил скрелинга? Ребенка, что ли?

– Нет. Воина. Они напали на церковь. Не знаю почему. Поппо, Альвильда и Бренна погибли.

– Дерьмо!

– Ага. Я появился как раз вовремя, чтобы спасти Гуннхильд. Но почему не пришел ты? Что ты здесь делаешь?

– Привет, Финнбоги Хлюпик!

Это была Фрейдис, они с Оттаром стояли в высокой траве шагах в пяти от них.

Гарт уставился на малышей. Фрейдис смотрела на большого парня так, словно он был котлом с водой, а она пыталась довести воду до кипения. Оттар улыбнулся и стукнул локтем о локоть.

Финнбоги перевел взгляд с детей на Гарта и обратно. Да что же здесь творилось?! Титьки Локи, неужели Гарт отстал от хирда, бежавшего на задание, чтобы с медвежьей лапой гоняться за мелюзгой?

– Что происходит?!

– Мы играли, – сказал Гарт таким тоном, словно речь шла не о игре, а о чуме.

Оттар сердито указал на Гарта пальцем и замотал головой.

– Что здесь было, Фрейдис? – спросил Финнбоги.

– Гарт Наковальня прикинулся медведем и охотился на нас. Было весело.

– Не-е-е-е-е! – завопил Оттар, тряся головой.

– Оттар не согласен.

– Согласен. Он просто все говорит наоборот. А теперь пошли, надо похоронить Поппо Белозубого, Альвильду Надменную и Бренну Застенчивую.

– Откуда ты знаешь, что они умерли? – спросил Фиск.

– Финнбоги Хлюпик сказал, когда вы подошли.

– А…

Далекий звук рога Трудов разнесся по лесу.

– В селении беда, – произнес Гарт.

– Разумеется, в селении беда. – Фрейдис покачала головой. – Ты что, не слышал пророчества Оттара?

Гарт развернулся и побежал.

– Поторопись! – крикнула она ему в спину.

Финнбоги поглядел на Фрейдис сверху вниз. Та выдержала его взгляд с доводящим до исступления спокойствием.

– Что будем делать дальше? – услышал Финнбоги собственный вопрос, который задал шестилетней девочке.

Сасса задыхалась, забегая в ворота вслед за Толстым Волком, Кифом Берсеркером, Бьярни Дурнем и Тайри Древоног. Двери домов были разбиты, стены посечены, тростниковые крыши горели, и повсюду лежали мертвые трудяги и скрелинги.

Она наклонилась, чтобы закрыть глаза Тровалу, человеку, который научил ее шить. Рот у него был разинут, рука окоченела на стреле, торчавшей из сердца.

– Пока что на это нет времени, – сказал Волк, тронув ее за плечо. – Послушай.

Откуда-то впереди доносились крики.

Они впятером осторожно двинулись в сторону Квадрата Олафа, держа наготове оружие.

Когда они приблизились, чей-то голос с режущим ухо акцентом звенел в воздухе:

– Кимаман мертв, как и многие другие. Скорбеть будем после, а пока что мы должны исполнить приказ Айянны. Мы спалим дотла постройки грибоедов и развеем пепел над Озером Возвращающегося Осетра.

– Нет, пока я жива! – выкрикнула Тайри Древоног, устремляясь к площади с саксом над головой и щитом, хлопавшим ее по спине.

Волк, Киф и Бьярни с ревом понеслись за ней.

Сасса сглотнула ком в горле и поспешила следом.

На Квадрате Олафа было, наверное, человек двадцать скрелингов. Ближайший к ним пошатывался, зажимая перерезанное Тайри горло, кровь сочилась с ее клинка.

Остальные скрелинги сбились в кучу, чтобы встретить ее. Сасса закрыла глаза. Девушка ведь не сможет выстоять против стольких противников?

– Тайри, назад! – проорал Волк. – Строим ромб на четверых! – Он огляделся по сторонам. Скрелинги были только впереди. – Сасса, стой на месте, если что – кричи!

Древоног метнулась обратно, скрелинги бежали за ней по пятам.

Трое парней выдвинулись вперед, Киф – во главе, Волк – за ним слева, Бьярни – за Волком справа. Тайри заняла свое место рядом с Волком, образовав правый угол ромба.

Скрелинги неслись на них с топорами, копьями и ножами. Четверка хирда двигалась навстречу. Их атаковали со всех сторон, громко, храбро, зато без всякой тактики. Это могло бы подействовать на людей неподготовленных, однако вести себя так с двигавшейся как единый организм дружиной равнялось самоубийству. Меч Бьярни, топор Кифа, сакс Тайри и молот Волка взлетали, рассекали, сокрушали, убивая одного скрелинга за другим.

Два лучника показались на дальнем конце площади и прицелились, но никак не могли улучить момент. Сасса подняла собственный лук, натянула, прицелилась, замешкалась, однако, вспомнив о своей убитой семье, спустила тетиву. Один лучник упал. Второй заметил Сассу. Вместо того чтобы стрелять, он бросил лук, выдернул из ножен кремневый нож и побежал к ней. Она вложила еще одну стрелу и выстрелила. Ее стрела пролетела слишком далеко, а скрелинг приближался, улюлюкая и испуская боевой клич.

Времени на новую стрелу уже не было. Сасса попыталась позвать Волка, но не смогла издать ни звука. Враг надвигался на нее. Она уронила лук и закрыла лицо руками.

Что-то просвистело у нее над головой.

Она открыла глаза.

Скрелинг лишился головы, из шеи толчками выплескивалась кровь. Он повалился на землю, когда мимо Сассы промчался Гарт, чтобы присоединиться к остальным. В каждой руке он сжимал по топору, с одного из которых стекала кровь.

– Строим клин на пятерых! – прокричал Волк.

Они перестроились так, что два человека оказались впереди, а три – сзади. Теперь скрелинги стали осторожнее, не напирали. Хирд двинулся в наступление.

Сасса застрелила еще одного скрелинга в ходе битвы. Пятеро из хирда перебили прочих.