Первая встреча на рассвете у могильного кургана Открывателя Миров Олафа стала самым любимым часом в жизни Финнбоги. Гуннхильд почти каждое утро заявляла: «Мужчина должен подниматься рано: ленивый волк редко находит добычу, а сонный мужчина – победу». Впервые Финнбоги уловил какой-то смысл в этом затертом высказывании.

Собрались там Толстый Волк, Сасса Губожуйка, Бодил Гусыня, Бьярни Дурень, Киф Берсеркер, Чноб Белый, Тайри Древоног и… он сам! Единственный, кто ему не нравился в этой компании, был этот ублюдок Чноб Белый. Ну и Бодил слегка больная на голову, зато остальные – лучшие люди в Трудах. И они приняли и выбрали его! Гарт Наковальня, Гурд Кобель, Фиск Рыба и остальные – их никто не выбрал. А вот его – да!

И они прислушивались к его идеям. Он знал, что земля к западу заболочена, так что, по идее, должна становиться тем более топкой, чем дальше они будут уходить от Несоленого Моря, потому что воде там некуда стекать. Все покивали и согласно замычали в ответ на его слова, и потому он предложил взять с собой в поход маленькую берестяную лодку Кифа, чтобы перевозить припасы через реки и озера. Все признали, что это отличная мысль. Волк даже хлопнул его по спине, а Киф сразу же сбегал за лодкой, чтобы спрятать ее вместе с запасенной в дорогу едой. Но лучше всего было то, что Тайри улыбнулась ему, словно жена, которая гордится тем, как хорошо поработал ее муж.

В тот день он вернулся домой, не чуя под собой ног и улыбаясь до ушей.

Через две недели Финнбоги пришел на вторую встречу тех, кого с удовольствием называл про себя Убегающим Стадом. Эта встреча была в целом такой же восхитительной, однако не настолько, как первая, потому что они как-то не приблизились к моменту настоящего ухода. Провизии заговорщики припасли достаточно и были более-менее готовы выдвигаться в путь, только никто не называл день.

Пророчеству Оттара о нападении скрелингов было теперь уже больше двух недель, и все согласились, что это просто фантазия странного мальчишки, поэтому насущной причины уходить нет. Когда Финнбоги предложил отправиться через неделю, Волк посоветовал не спешить. Он не особенно возражал: было приятно сознавать, что они все же уйдут в какой-то момент, только хотелось, чтобы они поторопились уже.

Они расходились после встречи по одному, чтобы не вызывать подозрений. Волк попросил Финнбоги остаться до самого конца, что в некотором роде обозначало его как самого неважного участника, но он не возражал. «Самый неважный за столом ярла все равно за столом ярла», – сказала бы Гуннхильд. Он потопал обратно в Труды через лесные поляны, залитые золотистым светом утреннего солнца, и улыбался, как чокнутый.

Когда Финнбоги пробирался сквозь ветки дерева, упавшего поперек тропинки, на него злобно зажужжала черно-желтая пчела. Он замахал на нее, а потом решил: «Нет! Больше вам меня не напугать, громадные черно-желтые пчелы!» Там, куда они собираются, им каждый день придется сталкиваться с пчелами, а то и чем-нибудь похуже. Он закалится, научится драться… Ведь Тайри научит его, пока они будут путешествовать по новым землям!

Он один из них, он принят, и они сбегут все вместе. Он проведет многие часы, неделю за неделей – до конца своих дней – с Тайри Древоног. Там будут еще три холостяка, но она же наверняка выберет его, а не этих чудил? Бьярни и Киф, конечно, хорошие парни, но трудно отрицать, что оба они с приветом, а Чноб Гроб – брат Тайри, и вообще он дубина. Шансы у Финнбоги неплохи.

Бьярни с Кифом недавно пошарили в заброшенном хранилище и нашли кожаные спальные мешки, привезенные из старого мира. Каждый предназначался для двух человек. Киф хотел взять по мешку на каждого, однако Сасса сказала, что вес их ноши необходимо свести к минимуму и мешком можно пользоваться вдвоем. Все согласились. Финнбоги старался не думать об этом, чтобы не сглазить, однако он надеялся, как не надеялся ни на что и никогда в жизни, что будет делить спальный мешок с Тайри.

Он остановился, чтобы отдышаться, и услышал впереди, в Трудах, крики. Это было необычно, в особенности для раннего утра. Он ускорил шаг. Жалобное блеяние разнеслось по лесу. Это был звук сигнального рога, того, который призывал в селение хирд в моменты вражеских нападений. Он подождал второго сигнала, который означал бы, что это просто учение. Его не последовало.

Финнбоги Хлюпик сорвался с места и побежал.

Он вырвался из леса на границе селения. С виду все было в порядке. Труды не горели, армии скрелингов не разбивали остатки стены и не истребляли жителей. Может, тот сигнал рога все-таки означал учения.

Двери с грохотом отворялись, пока он трусил по главной улице. Все бежали на Квадрат Олафа. Кто-то указывал на север. Финнбоги притормозил и обернулся.

Два столба дыма тянулись над лесом к светлому небосводу.

Гораздо позже Финнбоги вспоминал, что тот миг, когда зловещий дым тянулся по чистому мирному небу, изменил его жизнь навсегда. Именно тот миг, считал он, обозначал окончание детства и начало взрослой жизни.

Но тогда он этого не знал.

Он не стал бы утверждать наверняка, однако похоже было, что один столб дыма поднимается от фермы, где жила семья Сассы Губожуйки. А второй, и в этом он был совершенно уверен, тянулся от его дома, от старой церкви. Дядюшка Поппо, тетя Гуннхильд, старшие сестры, Альвильда и Бренна, и младшие дети, Оттар и Фрейдис, оставались там, когда он уходил на встречу на рассвете. Все спали. Завтрак на огне они никогда не готовили, редко занимались дома какой-нибудь работой, требовавшей огня, и уж точно не в это время года. Так откуда же дым? Один столб еще можно было как-то объяснить, но вот два сразу…

Он кинулся к ферме, но остановился. От него одного будет мало толку. Надо бежать на площадь и выяснить для начала, что происходит. Может, его родные уже там, может быть, этому дыму имеется объяснение.

– Сомневаюсь, что нам стоит идти всем вместе, – говорил Толстый Волк, когда Финнбоги влился в толпу, собравшуюся вокруг ярла Бродира и хирда. – Возможно, это военная хитрость, чтобы выманить из селения всех бойцов перед основным нападением. Я возьму рог и побегу к дому Сассы. И подам сигнал, если мне потребуется помощь.

– Ты присвоил себе право отдавать приказы?! – заорал ярл Бродир. Брызги слюны, летевшей в лицо Волку, заблестели в утреннем солнце, и парень отступил на шаг назад. Бродир шагнул следом, тыча его пальцем в грудь. – Да я командовал хирдом, когда ты еще пешком под стол ходил, а сейчас я правитель, избранный народом! Я и есть народ, а народ – это я, и мое слово не подвергается сомнению! Хирд будет делать то, что я прикажу. Львиный отряд идет на ферму, Волчий отряд – в церковь. Выясните, что происходит, разберитесь и возвращайтесь обратно!

– Я считаю, что… – начал Волк.

– Выполнять! – рявкнул Бродир, багровея от ярости.

Фросса Многоумная, или Фросса Вонючая Ведьма, как обычно называл ее Финнбоги, усмехнулась у него за спиной.

Хирд разделился на два отряда.

Финнбоги схватил за руку Бьярни Дурня:

– Кто идет к церкви?

– Другие, Волки, – ответил Бьярни. – И не переживай, дружище, я уверен, все в порядке.

– Ладно, спасибо.

Все это выводило из себя. Тайри была в Львином отряде, как и Волк, Киф и Бьярни. А Волчьим, за которым Финнбоги придется идти к церкви, командовал Гарт Наковальня, и в него входили еще четверо, которых Финнбоги недолюбливал: тощий паскудник с расчесанной надвое бородой, Гурд Кобель, мерзкий коротышка Фикс Рыба, гаденыш Хрольф Пума и скучный Фруд Молчаливый.

Львы двинулись первыми, за ними Сасса Губожуйка, которая жевала губы еще яростнее обычного, и Бодил Гусыня, которая всюду ходила за Сассой хвостом. Сначала дорога к ферме и церкви была общая, а разветвлялась уже в лесу, через пару сотен шагов, так что Финнбоги с Волками затопали следом.

Финнбоги сначала шел впереди, но Гарт схватил его за плечо, дернул, заставив остановиться, и сказал:

– Отвали, Хлюпик! Это работа для настоящих мужчин.

– Там моя семья, и я пойду. Ты меня не остановишь.

Гарт посмотрел на него сверху вниз, раздувая ноздри. Затем улыбнулся:

– Ладно, засранец, пошли. Только не путайся под ногами. И помни, что это я разрешил тебе пойти. Я могу и передумать, причем охотно.

Высказав столь дружелюбное напутствие, он трусцой побежал в лес.

Финнбоги бросило в жар, ему стало не по себе, но он гордился, что не спасовал перед Гартом. Может, он и не сумел придумать какой-нибудь остроумный ответ, но уже скоро все друзья Гарта уйдут из Трудов навсегда, и Финнбоги уйдет с ними, а Гарт останется, так что Финнбоги в любом случае победил.

Он кинулся бежать.

– Подожди меня! – окликнула его Фрейдис, когда он был уже под деревьями.

Она появилась на вершине дюны вместе с Оттаром, оба несли копченую рыбу. Дети обворовывали коптильни на берегу, пока никто не проснулся.

Финнбоги едва не зарыдал от облегчения, увидев, что они живы и здоровы, и это удивило его самого. Он явно любил малышню сильнее, чем подозревал.

Он подождал. Фрейдис бросила свою рыбу и побежала со всех ног, Оттар кинулся следом, крича что-то, пока скатывался с дюны.

Финнбоги ожидал, Фрейдис спросит, что происходит.

– Значит, – сказала она вместо того, – началось.