Ему никто не говорил, что для успешного ведения бизнеса с американцами требуется уделять столько времени посещению клуба, где богатейшие люди Нью-Йорка проводят досуг.

– Что скажешь, Дан́ор? А чтобы предложение стало заманчивей, я готов отдать тебе руку моей единственной дочери. Так что, продашь мне участок? – спросил Ричард.

Финн откинулся на спинку кожаного кресла и задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. В клубе было полно народу, самые крупные и богатые предприниматели и финансисты Манхэттена обменивались последними сплетнями, вели беседы, заключали сделки.

И Финн, за неимением лучшего слова, был счастлив быть частью их мира. Пусть он и не был одним из них. И никогда им не станет.

– Участок на Стейт-стрит уже занят, – сказал Финн с той долей любезности, которую обычно приберегал для разговоров с Ричардом. Хотя предложение руки дочери поступило впервые.

Все, что ему было нужно, – получить шанс развернуться. Образно выражаясь, протиснуться в приоткрытую дверь, а дальше он сам пробьет себе путь. И пока что партнерство с Ричардом открывало все нужные двери.

– Сколько бы тебе ни платили за этот участок, я даю вдвое больше.

Ричард Фицджеральд был прожженным мерзавцем, но при этом весьма проницательным и хватким дельцом. Поэтому Финн и покинул Ирландию, чтобы заняться с ним совместным бизнесом.

– Мне ничего не платили, – сказал Финн. – Это благотворительное пожертвование на нужды больницы.

Больницы, где будут оказывать бесплатную медицинскую помощь самым бедным жителям города. Сколько бы средств Финн ни тратил на благотворительность, он вернет свои деньги в десятикратном размере, когда на Сентрал-Парк-Саут будет построен отель, который он финансирует в партнерстве с Ричардом.

– Пожертвование, – усмехнулся Ричард. – Эта неимущая шантрапа недостойна такого подарка, если хочешь знать мое мнение.

– Не хочу. – Финн подмигнул Ричарду и отпил виски. – Харрингтон в деле?

Ричард заерзал кресле, стараясь не встретиться взглядом с Финном.

– Я ему выделил первые два этажа, а дальше посмотрим, как он будет справляться.

– Как он будет справляться? – Финн резко подался вперед. – Господи, Ричард. – Он покачал головой. – Я думал, мы выбрали субподрядчика, исходя из его опыта.

– Не забивай себе голову скучными подробностями, Данор. Для этого ты позвал в дело меня. Так что можешь спокойненько сосредоточиться на своей благотворительности. – Последнее слово Ричард произнес подчеркнуто снисходительным тоном.

Финн снова отпил виски, пытаясь сдержать раздражение. Он все еще не оправился от обиды, что его имя не появилось в газете рядом с именем Фицджеральда. Харрингтон даже не был подписан на весь проект, а «Дейли ньюс» написала о его участии так, словно это была его сделка. Но это была сделка Финна.

– Вернемся к вопросу о моей дочери, – сказал Ричард. – Все можно будет устроить еще до начала сезона. Без проблем. И для твоей репутации будет пользительно.

– Для моей репутации? – Финн откинулся на спинку кресла и поставил на столик почти пустой бокал. – А что с моей репутацией?

Ричард кивнул на экземпляр еженедельника «Харперс уикли», где была напечатана карикатура: ирландец с по-звериному перекошенным лицом держит в одной руке дубинку, а в другой – пинту пива.

Чушь собачья.

– Будь моя репутация хоть сколько-то сомнительной, Ричард, ты бы не стал предлагать мне в жены свою дочь.

И это был непреложный факт.

Репутация Финна была безупречна. Он очень тщательно подбирал круг знакомств. Нравственные недостатки заразны, а позволить себе заболеть он не мог. Его доброе имя – самый ценный его капитал, и пусть так и будет.

Ричард расхохотался, поднялся со своего кресла и погрозил Финну пальцем.

– Жду тебя вечером. Будет тихий семейный ужин. Заодно познакомишься с невестой.

– Хорошо.

Надо быть дураком, чтобы отказаться от такой выгодной партии. Женитьба на дочери Фицджеральда не только откроет перед Финном двери, но и закрепит его положение в Манхэттене.

Ричард подошел к группе мужчин, сидевших справа от них, и не пригласил Финна присоединиться.

Финн считал себя выше сплетен и мелких дрязг мелочных людишек, но, взглянув еще раз на газету, лежащую на столе, вдруг почувствовал, как у него закипает кровь. Ему было противно смотреть, как изображают его соотечественников в здешней прессе. Антиирландские настроения пропитали все американское общество и временами просачивались наружу.

Но его целям это не помешает. Он утвердится в этой стране, как утвердился у себя дома.

Он уже начал присматриваться к земельным участкам в Америке и тут услышал об американце, желающем приобрести владения лорда Ривертона в Манхэттене. Это была чистая случайность и большая удача, но Финн сразу же разглядел в ней возможность, которую нельзя упускать.

Лорд Ривертон, запойный пьяница и сам по себе злобная скотина, неоднократно ломился ночами в лондонский дом Финна, поскольку, будучи в сильном подпитии, вечно путал номера их домов. Но однажды вечером Ривертон спьяну рассказал Финну, что какой-то американец предложил шестьсот тысяч долларов за его манхэттенский участок земли, но он отказался его продавать.

И не важно, что Ривертону не нужна эта земля и что она будет стоять без дела. Он заявил, что никогда не отдаст ничего своего какому-то чертову америкашке.

Когда Ривертон протрезвел, Финн предложил ему сделку. Он выкупил у Ривертона участок за половину цены, предложенной американцем, и сам связался с рьяным Ричардом Фицджеральдом.

Так началась его жизнь в Америке. Ирландцам в Нью-Йорке были рады не больше, чем помойным крысам, но Финн, лорд Данор, в партнерстве с таким человеком, как Фицджеральд, вполне мог застолбить себе место среди городской элиты. Поначалу они не спешили принять его в свой круг, скептически относясь к человеку, который связывал свое благородное происхождение не с английскими монархами, а с древними ирландскими королями. По закону выборного наследования.

Да, они не спешили его принимать, но он нисколько не горевал. Он был богат и владел самым желанным участком земли во всем Манхэттене. Здешние воротилы быстро поняли, что к чему. Как и их дочери.

Финн не рассматривал всерьез ни одну из упомянутых дочерей, кроме дочери Ричарда, Аннетты. Как бы Ричард ему ни претил, его связи были необходимы.

Финн взглянул на часы. Четверть третьего. Ему давно пора было бы навестить приют Святой Бригиты. Не сказав никому ни единого слова, он вышел из клуба Союзной лиги и отправился в центр пешком.

По тихим улочкам, подальше от шумной суеты Бродвея.

Он приблизился к уникальному трехэтажному зданию из красного кирпича. Построенное в восемнадцатом веке, это было единственное во всем районе здание с замковой башенкой и собственным садом. Больше похожее на загородный особняк в готическом стиле, оно выглядело довольно зловеще на улочке, где остальные дома были самыми обыкновенными.

– Жарковато сегодня, – сказала сестра Мария, выйдя навстречу Финну и встав на крыльце сиротского приюта, прикрывая глаза от солнца. – Еще раз спасибо за книги. Малыши просто в восторге.

Сестра Мария была родом из графства Мейо и вместе с несколькими другими ирландскими монахинями держала приют для осиротевших и брошенных детей иммигрантов, тысячами прибывавших на Саут-стрит, не имея ни гроша за душой, ни надежды на будущее. Монахини забирали детишек с улиц, где их ждала верная гибель, и давали им шанс на нормальную жизнь.

Когда Финн только узнал о приюте Святой Бригиты, там не хватало ни денег, ни персонала. Он постарался это исправить. Детей, в основном говоривших только по-ирландски, здесь учили английскому языку, давали им знания в соответствии со школьной программой и в целом заботились о них хорошо.

– Я рад, – сказал Финн, прислонившись к воротам.

– Может, зайдете на чашку чая? – предложила сестра Мария, но он сразу же отказался.

– Я просто хотел узнать, как дела. Завтра в Касл-Гарден прибывает очередной пароход. У вас хватает кроватей?

– Да, еще много. Вечером мы с сестрой Евой посмотрим, что есть в кладовой. – Изнутри донесся оглушительный грохот. – Я, пожалуй, пойду. Когда меня нет, эти маленькие сорванцы носятся как угорелые и совершенно не слушаются сестру Келли.

Финн улыбнулся и помахал ей на прощание.

Ему самому не пришлось проходить через тесный и шумный Касл-Гарден, как остальным иммигрантам, прибывающим в Манхэттен. Ричард устроил все в лучшем виде – лишнее подтверждение его влиятельного положения в городе, в том числе и среди политической верхушки в штабе Демократической партии.

Финн снова взглянул на часы. Один час он убил, и теперь уже можно вернуться в гостиницу и готовиться к спонтанному ужину у Ричарда.

Финн шагал по нагревшимся за день улицам, всей душой ненавидя этот послеполуденный августовский зной. Солнце палило нещадно, и в городе жара ощущалась особенно сильно. Немногочисленные чахлые деревца, понатыканные вдоль тротуара, совсем не давали тени. Он был одет, как положено истинному джентльмену, и эта одежда не годилась для летней нью-йоркской погоды.

Ему не составит труда поухаживать за дочерью Ричарда. Финн почти с нетерпением ждал обещанного знакомства. Он видел ее мельком: красивая девушка, обладавшая всеми достоинствами, каковыми положено обладать дочке такого отца. Это будет логичный следующий шаг. Который, помимо прочего, обеспечит ему гарантии, необходимые для успешного завершения проекта с отелем.

– Добрый день, милорд, – сказал швейцар в белых перчатках, открывая перед Финном дверь.

– Добрый день. – Он прошел через холл к лифту.

– Вам потребуется коляска сегодня вечером? – окликнул его швейцар.

– Бернард, ты же знаешь, я предпочитаю ходить пешком, – ответил Финн.

Он подошел к лифту и встал позади пожилой четы, отбросив на них длинную тень. Заметив внезапную перемену в освещении, они оба обернулись к нему, уперлись взглядами в его грудь и медленно подняли головы.

– Добрый день, – кивнул Финн, и они повернулись обратно к лифтеру, который виновато пожал плечами.

– Милорд, – сказал он, открывая ажурную кованую дверцу лифта.

Первым в кабину вошел лифтер, за ним – пожилая чета, а Финн был последним. Он пригнулся, чтобы не удариться головой о низкую притолоку, и шагнул в лифт. Пол под ним заскрипел и как будто прогнулся.

– Спаси нас Боже, – пробормотала старушка.

Финн вздохнул.

– Я пойду по лестнице.

* * *

Ровно в пять вечера Финн подошел к дому Фицджеральдов на углу Тридцать четвертой улицы и Пятой авеню. Окинул взглядом внушительную резиденцию, известную как самый большой частный дом в Манхэттене, и подумал, что это ненужное излишество. Зачем семейству из трех человек такая махина?

– Милорд, я так рада, что вы сумели прийти, – поприветствовала его миссис Фицджеральд в просторной прихожей. – Я всегда говорю Ричарду, что гостей следует приглашать заранее, но разве он меня слушает? – Она бросила укоризненный взгляд на мужа.

– Ничего страшного, миссис Фицджеральд. Так удачно сложилось, что я был свободен.

Финн всегда был свободен. У него нет ни друзей, ни семьи. Он – человек одинокий, и ему это нравится. Но, возможно, дочь Ричарда подарит ему совершенно иную будущность. В которой он остепенится и заведет кучу прелестных детишек с очаровательной, любящей женой.

– Данор, позволь представить тебе мою дочь Аннетту, – сказал Ричард.

Вперед вышла молодая женщина в бледно-голубом платье, шелестящем при каждом шаге. По сравнению с ним она казалась миниатюрной – впрочем, как большинство людей, – но приветствовала его с теплой улыбкой, а ее голубые глаза так и сияли.

– Искренне рад знакомству, – сказал Финн и не покривил душой.

– Взаимно, милорд, – ответила она.

– Скоро подадут ужин, – сказала миссис Фицджеральд, пригласив всех в гостиную. Аннетта не отходила от Финна, но держалась так тихо и скромно, что оставалась почти незаметной.

Ричард передал Финну бокал с виски, и все четверо расселись по креслам. Финн взглянул на Аннетту, которая села с ним рядом, и заметил, как ее щеки залились румянцем. Он улыбнулся, и она взволнованно посмотрела на мать.

Обои на стенах были золотисто-желтыми, с парчовым рисунком. Повсюду висели картины в резных позолоченных рамах. Обивка на креслах и цветы в вазе на столике были подобраны под цвет обоев. Наверное, сейчас это в моде, подумал Финн, но сам он такие излишества не любил.

– Сегодня утром, по дороге из парка, я проходил мимо новой резиденции Харрингтонов. – Ричард поднял брови и покачал головой. – Весьма неприглядно, скажу я вам.

– Это те самые Харрингтоны, с которыми мы будем вести дела? – спросил Финн.

Ричард кивнул.

– Мы с Недом вместе учились в Колумбийском университете.

– Нед Харрингтон – замечательный человек, очень милый, – вклинилась в разговор миссис Фицджеральд. – Но его жена и эта их дочь… – Она театрально поежилась. – Истинная угроза для общества.

– Хватит, Глория, – добродушно осадил жену Ричард, и Аннетта хихикнула.

– И это наш лучший выбор? – спросил Финн. Ему совсем не хотелось, чтобы что-то бросило тень на его бизнес.

– Все под контролем. Моя жена жить не может без сплетен.

Глория шлепнула Ричарда по руке и покачала головой.

– Мой муж не хочет признать, что совершил ошибку. Он предложил Неду контракт еще до того, как мы узнали, что произошло. И теперь ему просто не хочется огорчать старого друга.

– Глория, – предостерегающе прошипел Ричард.

– Ошибку? Что произошло? – тут же насторожился Финн. Аннетта выжидающе посмотрела на мать, потом на отца. Ему все равно, что случилось с какими-то там Харрингтонами, лишь бы это не коснулось его самого.

– Тебе не о чем беспокоиться, Данор. История давняя, и Харрингтоны получили предупреждение.

Теперь Финну стало понятно, почему Нед Харрингтон получил контракт только на первые два этажа будущего отеля. Ричард заранее готовился к скандалу.

– Когда они возвращаются в город? – спросила Аннетта.

– Сегодня вечером. Может быть, завтра, – ответил Ричард.

– Будем надеяться, они примут правильное решение и отправят девчонку в лечебницу для душевнобольных, – сказала миссис Фицджеральд.

– Для душевнобольных?! Бога ради, Ричард. – Финн не на шутку встревожился. Страшно даже представить, что могла сделать дочь Харрингтонов, чтобы заслужить подобную репутацию.

Ричард только с досадой махнул рукой и поспешил сделать выговор жене:

– Глория, повторяю тебе еще раз. Свои чувства к их дочери держи при себе. Мы подписали контракт. Об этом уже сообщили в газетах. Вместе с их именем ты только вываляешь в грязи наше доброе имя.

– Не надо мне повторять, – огрызнулась она.

– Тебя это тоже касается, юная леди, – сказал Ричард Аннетте.

– Да, папа.

– Мы будем вежливо и любезно развлекать этих несносных выскочек, – улыбнулась Глория.

Ричард от души рассмеялся.

– Вот так начинаешь еще больше ценить то, что у тебя есть. – Глория протянула руку через столик и погладила дочь по щеке. – У нашей девочки прекрасный голос, и она очень недурно играет на фортепьяно.

Финн улыбнулся, не зная, что на это ответить.

В комнату вошел дворецкий.

– Ужин подан.

– Вы позволите? – Финн предложил Аннетте руку, согнутую в локте.

– Благодарю вас, милорд. – Она улыбнулась. Получилось застенчиво и даже мило. Он улыбнулся в ответ.

Да, это будет приятное ухаживание без всяких хлопот.

– Я слышала, что в ближайшие дни должно стать прохладнее, – сказала Аннетта. – Я обожаю прогулки после обеда, но не в такую жару.

– Соглашусь с вами, мисс Фицджеральд. Я не привык к такой сильной жаре, – сказал Финн. Его светлая кожа мгновенно обгорала на солнце.

– Летом здесь знойно и некомфортно, – согласилась она. – Но вы, я уверена, все равно рады, что сменили климат. Я слышала, в Ирландии никогда не бывает хорошей погоды.

Финн стиснул зубы.

– Сказать по правде, ирландская погода мне нравится больше.

– Ты, дочка, еще не была летом в бедных кварталах, – сказал Ричард. – Там такой смрад, что слезятся глаза. Если в ближайшее время жара не спадет, это благоухание, чего доброго, доберется до нас.

Аннетта поморщилась.

– Надеюсь, что нет.

– Может быть, если бы бедняки не ютились друг у друга на головах в тесных ветхих коробках, то и смрада бы не было, – предположил Финн.

– Это вряд ли, – ответил Ричард. – И где ты предлагаешь их поселить?

– В вашем доме достаточно места, – сказал Финн, которому очень не нравилось столь легкомысленное отношение Ричарда.

– Хватит, мальчики. Не распаляйтесь, – вклинилась Глория, и Ричард рассмеялся.

Финн внутренне ощетинился и размял шею, наклонив голову сначала в одну сторону, потом в другую. Он надеялся, что это поможет снять накопившееся раздражение.

Столовая была обставлена со всей возможной роскошью. За столом, накрытым на четыре персоны, Финна усадили рядом с Аннеттой.

– Как мило, – сказала Глория, улыбаясь им обоим.

– Может быть, после ужина я сыграю вам на фортепиано? – предложила Аннетта.

– Буду ждать с нетерпением, – вежливо ответил Финн, хотя ему претила помпезная пышность, посредством которой богачи проводили границы между собой и остальными слоями общества.

Ричард с улыбкой кивнул:

– Славно-славно. А теперь предлагаю поесть.

Если бы все вечера Финна проходили так гладко, он был бы самым счастливым человеком на свете. Брак с дочерью делового партнера обеспечит ему успех. Аннетта всем хороша, за исключением сущей малости: между ними не было и намека на искру, что разжигает огонь в сердцах. Впрочем, не все, что достойно внимания, должно гореть ярко. Возможно, со временем, если все пойдет хорошо, они даже полюбят друг друга.

Для Ричарда эта сделка не так важна. Если что-то сорвется, он просто купит другое здание или другой участок земли. Но для Финна этот проект значил многое, если не все.