Мироздание требует равновесия, и лишнее тому подтверждение – их поцелуи в библиотеке. Губы Руа, теплые и манящие, довели Финна до такого экстаза, о котором он не смел и мечтать. Потому что не знал, что такое невероятное счастье в принципе существует. С этим поцелуем пришло откровение, ответ на вопрос, не дававший ему покоя уже много дней.

Они с ней из двух разных лагерей. Враги в прямом смысле слова. И он был Кухулином, хотя совершенно не представлял, как такое возможно.

Видимо, ее поцелуи довели его до безумия.

Его мысли мчались неуправляемым вихрем, но оставался один вопрос, очень важный вопрос, и Финн был не уверен, что когда-нибудь получит честный ответ: много ли помнит Руа?

Она взяла его за руку и повела к себе в спальню. В те последние мгновения перед уходом из библиотеки что-то в ней изменилось, что-то ее потрясло до глубины души.

Финн не знал, что будет дальше. Он знал только одно: теперь он не сможет ее оставить. Он чувствовал, что судьба дала ему второй шанс, но этот шанс у него могут отнять в любую минуту.

Он вошел в комнату Руа и закрыл за собой дверь.

Она задумчиво обернулась к нему:

– Помнишь, как ты любил меня, Финн?

Ее вопрос застал его врасплох. Он провел рукой по шее, обдумывая ответ.

Его сердце кричало: «Да! Я люблю тебя до сих пор», – но разум подсказывал, что лучше молчать. Это был настолько глубокий вопрос, что он мог быть простым отвлекающим маневром. До сих пор она сопротивлялась его расспросам, и эта резкая перемена могла означать только одно: Руа пытается вызнать как можно больше, прежде чем решиться на следующий шаг. Именно так поступила бы Руа из его воспоминаний, и сам этот вопрос служил подтверждением, что она помнит их прошлое.

Напоминание, что ей нельзя доверять. Во всяком случае, не сейчас. Может быть, никогда.

Она улыбнулась.

– Примем молчание за знак согласия.

– Почему? – спросил он.

– Я пытаюсь понять, можно ли тебе доверять. – Она вновь улыбнулась.

– Не ты одна. – Финн уселся на маленький лиловый диванчик. – А если я скажу, что помню?

– Тогда я буду знать, что тебе точно нельзя доверять.

– Значит, ты солгала, когда сказала, что ничего не помнишь? – прищурился Финн. Даже если она не признается, что именно помнит, она все равно должна знать, что им нельзя любить друг друга. В прошлый раз их любовь стоила ему жизни – жизни Кухулина.

– Иногда у меня возникают фрагменты воспоминаний о жизни, которую я совершенно не помню.

Он кивнул.

– Мне снятся сны, очень странные сны. Я не знаю, что они означают, но точно знаю, что мы встречаемся не в первый раз.

Руа тоже села на диван рядом с ним. Вдвоем было тесно, но Финн не возражал.

Он понимал, что она еще не решила, до какой степени можно быть с ним откровенной. Но он устал ждать. Устал бродить в темноте.

– Руа, расскажи мне. Расскажи мне все. Мы с тобой связаны, даже если ты этого не признаешь.

Руа поджала губы. Она была почти готова ему открыться; Финн это понял по едва заметной морщинке между ее бровей. И все-таки она боялась раскрыть свои тайны. Как ему доказать, что с ним она в безопасности?

– Я не помню всю прошлую жизнь, – сказал он. – Но помню, что люблю тебя.

* * *

Он сидел на берегу озерца и наблюдал за ней. Она была богиней и свирепой воительницей, подчинявшейся только собственным прихотям. Неистовой и свободной.

Она запрокинула голову, нежась на солнце. В его мягких лучах она была словно ангел. Может быть, так и есть, и она – не погибель, предсказанная ему. Их три сестры. Возможно, она исключение.

– Ты считаешь меня настолько прекрасной, что можешь только смотреть, великий воин? – Ее голос был сладок как мед.

– Подойди ближе, и сама убедишься, на что я способен, – крикнул он.

Она бесстрашно шагнула с обрыва, и ее тело стало единым целым с каскадом воды.

Исключение, правило – это неважно. Он уже был пленен.

* * *

Потерявшись в воспоминаниях, он так и не понял своей ошибки. Руа прикрыла рот рукой, ее глаза широко распахнулись.

– Я тебя любил. В той, прошлой жизни. – Он отвел взгляд, недовольный собой. Почему он сказал эти слова в таком тоне? Почему не мог просто признать очевидное? Такие слова произносят иначе. Впрочем, это уже не имеет значения. Им все равно не быть вместе. У них не получилось тогда, и сейчас ничего не получится.

Когда он опять посмотрел на нее, она тоже как будто ушла в другой мир, ее взгляд стал рассеянным и далеким.

– Руа? – прошептал он, наблюдая, как по ее щеке катится одна-единственная слезинка.

Ее лицо было печальным и даже горестным.

– Финн, – прошептала она в ответ.

Он потянулся к ее руке, и она ее не убрала. Теперь у нее на лице отразилась тревога. Ему было больно на это смотреть. Он не привык видеть Руа в расстроенных чувствах.

Она стиснула его руку и прильнула к его груди.

– Я просто пытаюсь собрать воедино кусочки своей прошлой жизни… о которой я даже не подозревал до недавнего времени. И по случайному совпадению многое в этой жизни связано с тобой. – Финн вздохнул. – Очень многое. И если для тебя это новость, я с радостью поделюсь всем, что знаю.

Это было всего лишь предположение, но, возможно, не все ее воспоминания вернулись. В его собственных воспоминаниях точно имелись большие пробелы. Он даже не осознавал, что потерял память, пока она не начала возвращаться в его странных снах, открывая подробности, чреватые взрывоопасными последствиями.

Он думал, что живет так, как и должен был жить, пока не увидел Руа в тот поистине роковой день. Когда все перевернулось с ног на голову. И его чувства, и само мироустройство.

– Я тебя помню, – наконец проговорила она. – До этой минуты я не была на сто процентов уверена, что это ты. Все очень смутно, но обычно мы встречаемся на лугу, у воды, улыбаемся и смеемся. И в каждой встрече присутствует ощущение неотложности, как будто у нас мало времени.

Значит, она вспомнила не так много, как он надеялся, но это было уже что-то. Если, конечно, она не лгала.

– У меня были похожие сны, – сказал он.

– В этих снах мы были вместе?

Он задумался над ответом, не зная, приняла ли Руа его предыдущую догадку, что она – одна из Морриган. Если она приняла эту правду, он не знал, кем она будет теперь. Той Руа, которая его любила, или той, которая объединилась со своими сестрами и убила его.

Он хорошо знал легенды о Кухулине. Неужели он, Финн Данор, действительно был прославленным воином древности и полубогом, рожденным от светлого бога Луга и смертной женщины по имени Дехтине?! И если так, что он делает здесь?

– В моих снах или воспоминаниях? – переспросил он, пытаясь понять ее вопрос.

– Да.

– Да, во многих мы вместе. – Он так и не понял, зачем ей нужны эти сведения.

– И мы счастливы? – спросила она.

Руа явно вытягивала из него подробности, но задавала какие-то странные вопросы. Впрочем, похоже, его ответы говорили ей все, что она хотела знать. Но также они говорили о том, что она знает о Морриган и, возможно, о Кухулине.

– В некоторых из них – да, – сказал он.

– Какой-то ты скромный и скрытный. Это специально, или изображать тупоумие – это часть твоего обаяния? – спросила она.

Он рассмеялся. Они танцевали вокруг правды, не желая сдаваться и признать поражение.

– Завтра я уезжаю, – сказала Руа. – Ты поедешь со мной?

– Куда? – удивился Финн.

– Не знаю, но мне надоело. Я больше не стану притворяться той, за кого меня все принимают. – Руа вскинула голову и вызывающе посмотрела ему в глаза. Она все-таки приподняла вуаль.

– Значит, ты не Эмма Харрингтон? – Он не понимал, как это все происходит. Он был Финном Данором, и он же был Кухулином. Не двумя разными людьми, а одним человеком.

– Нет, я не Эмма, – подтвердила она, улыбнувшись. – Но ты и так уже знал.

– Да, – согласился он, охваченный внезапной тревогой. А вдруг слухи о Руа окажутся правдой?! – А где тогда Эмма?

– Понятия не имею, но это уж точно не моя забота. Я помню, кто я такая… хоть и помню не все. И я не позволю ее глупой маменьке упрятать меня в лечебницу для душевнобольных.

– А что с твоей горничной? – спросил он.

– А что с моей горничной? – нахмурилась Руа.

– Я помог тебе выкрасть ее дневник и теперь хочу знать почему.

– У нее есть информация о Морриган. Я подумала, а вдруг она знает, как я сюда попала.

– Нашла что-нибудь? – Ему показалось невероятно странным, что американская горничная так хорошо разбирается в ирландской мифологии.

– Ничего существенного. Она упоминала об адской пасти в Конлет-Фоллс, и такая же адская пасть есть в Нью-Йорке, в Центральном парке. Думаю, она-то мне и нужна.

– Адская пасть? Такая, как в Раткрогане?

– Не знаю. – Руа пожала плечами. – Я мало что помню.

Упоминание об адской пасти напомнило Финну об их различиях. Различиях, которые так пугающе выявлялись. Здесь, в этой комнате, им было легко притвориться, что они на одной стороне и вместе пытаются разгадать тайну прошлого, но в той, другой жизни они были врагами. Когда-то она убила его, и он каким-то непостижимым образом оказался здесь, в этом времени и этом мире. Неужели она разыскала его по приказу своих сестер, чтобы завершить начатое?

Интересно, помнит ли она об этом. Это лишь вопрос времени, когда она сделает свой выбор. Тот самый выбор, который сделала столько веков назад. Клятва, данная одной из сестер, стала клятвой для всех. Финн сомневался, что Бадб так просто отпустит его на свободу.

– Руа, мне кажется, тебе не нужно ходить к адской пасти.

– Я не могу здесь оставаться, Финн. Флосси достаточно одной ошибки, одного неверного взгляда, чтобы отправить меня в лечебницу. Партия Аннетты перевесила чашу весов. Для Флосси я не более чем скандальная дочь, которой можно пожертвовать ради блага семьи. И я полностью в ее власти.

– Я отложу свою помолвку с Аннеттой, чтобы ей было за что уцепиться.

– Отложишь помолвку? – Она отшатнулась. – Не отменишь, а именно отложишь? Ты все-таки собираешься на ней жениться?

– Я дал слово.

И Ричард загнал его в угол. Все, что было, прошло. При всем желании они не смогут вернуться назад и все исправить. Теперь у них новая жизнь, и они должны подчиняться ее законам и правилам.

– К черту данное слово. Мои секреты больше не нужно защищать. Это не моя жизнь!

– Руа, мне кажется, ты все продумала не до конца. Тебе нужен план, место, где жить. Средства на жизнь. Такое не делается за один вечер. Я тебе помогу. Только… не уходи.

– Я уже собрала саквояж. Я ухожу, Финн.

– Саквояж – это не план.

Он вспомнил, как сегодня утром застал ее за сбором вещей. Она вела себя необдуманно и импульсивно. И сейчас было не лучше.

– Не лучше ли чуть подождать и собрать больше сведений?

– Почему ты собираешься на ней жениться? После всего, что мы выяснили. После всего, что мы… – Руа замолчала, но Финн понял, что она имела в виду.

– Потому что прошлая жизнь завершилась, ее больше нет. Она завершилась. – Ты убила меня, хотел он сказать, но, конечно, не стал. – Теперь это мой мир.

Всю оставшуюся жизнь он может гоняться за наслаждением, которое испытал в эти краткие восхитительные минуты в библиотеке, и не приблизиться к нему ни на йоту. Но то же самое может произойти, если он выберет Руа. На данный момент их интересы вроде бы совпадали.

А что, если нет? У него нет гарантии, что Руа останется с ним на всю жизнь. Прежде всего ему надо защитить себя самого.

* * *

Он устало взглянул на старуху, протянувшую ему последний кусок запретного мяса. Его тело уже начало терять силу, но он не мог не заметить слезинку, скатившуюся по щеке старой женщины. Он посмотрел ей в глаза и понял, кто это такая.

Он испустил громкий вздох, ощутив убыль силы в левой ноге. Но самой горькой потерей была пустота, захватившая сердце. Он хотел спросить, как она могла так с ним поступить, но не мог говорить. Преданный, лишенный сил, она захромал к полю боя, доподлинно зная: ничто из того, что ждет его впереди, не может быть хуже того, что он только что пережил.

* * *

– Тебе лучше уйти, – произнесла она ледяным голосом.

Он посмотрел в ее золотые глаза и понял, что он ее знает. В приглушенном свете ламп она была темной тенью, чудовищем, пришедшим его поглотить.

Не говоря больше ни слова, Финн ушел, гадая, увидит ли он ее снова.