– Мы замедляемся, – заметил Ранульф, из своего угла, в котором он провел весь прошлый день и ночь. – Тебе видно что-нибудь?

Вдали дорога делала поворот вправо и уходила в лес. Шаска присмотрелась и заметила сломанную повозку. Она стояла немного накренившись, рядом валялось правое заднее колесо. Лошади, тянувшие повозку, громко ржали. Двое мужчин оценивали ущерб.

– Эй, останавливаемся! Живо! – крикнул человек, который, как поняла Шаска, был в конвое главным.

К ее удивлению, он оказался настоящим рыцарем. Ночью он не позволил своим людям даже подумать о том, чтобы обидеть Шаску или сделать ей что-то плохое. «И пальцем ее не смейте трогать, – предупредил он, когда кто-то из солдат предложил снять с нее цепи, отволочь в лес и удовлетворить свои низменные потребности. – Мы же из Тукора, мы благородные люди. Вы не обесчестите женщину, что бы она ни совершила. Вы меня поняли? Если кто-то из вас попробует выкинуть что-нибудь подобное, останется без своего хозяйства. Я не потерплю такого».

Мужчины, недовольно ворча и жалуясь, вернулись обратно к костру, чтобы согреться и выпить грога. Капитан подошел к дрожащей и измученной Шаске, посмотрел на нее долгим взглядом и кивнул. «Они не причинят тебе вреда, девочка, – сказал он мягко. – Полагаю, вы, южане, считаете нас всех чудовищами, но это не так. Сегодня ты можешь быть спокойна».

Он хотел добавить что-то еще, но быстро отошел. Шаска задумалась о том, что же они за люди. Его слова подтверждали, насколько народ исказил ее историю. Она хотела крикнуть: «Но я не с юга!», но не смогла произнести ни слова. Даже этот капитан, которому поручили доставить ее в Двоеречье, поверил, что она дикарка.

В ту ночь она почти не спала – так болели легкие. В голове было пусто и холодно. Ранульф умудрился проспать почти всю ночь, хотя Шаска будила его пару раз, испугавшись, что он все-таки испустил дух.

К утру он был полон энергии, как и всегда, и продолжил делиться с ней историями о своих путешествиях. Конечно, они никуда не денутся от стражников, но благодаря прекрасным рассказам Ранульфа Шаска больше не тревожилась. Она просто слушала его истории и словно проживала их вместе с ним.

Ранульф оказался интересным человеком, обаятельным и жизнерадостным. Он так увлекательно рассказывал о своих приключениях, что Шаска даже перестала сомневаться в правдивости его историй. Они были слишком подробными, слишком реальными, слишком насыщенными впечатлениями, запахами и ощущениями. Так мог бы описать только тот, кто действительно пережил то, о чем рассказывал.

Ранульф побывал во многих местах: в пустыне Пайсек, на солончаках Лумаран, в священном Вечнолесье и на горе Лунного Медведя. Он плавал под парусом вокруг Соларии, видел ее сокровища. Смотрел на небо со Звездной бухты и был в Стеклянном городе Люмосе. Переплыл Хрустальный залив, поднялся по дельте Аскара до Эльдурата. Видел приливы и отливы, гулял по Акропорту. Нырял в Голубую дыру и даже побывал китобоем – охотился на огромных морских зверей.

Он сделал так много, и все же продолжал перечислять места, в которых еще хотел бы побывать. Например, отправиться на Плачущие вершины, чтобы почтить память тех, кого любил и потерял. Или преодолеть смертельно опасный перевал Чернолесья, чтобы исследовать чащу, полную призраков, и раскрыть ее тайны. Или спланировать экспедицию в пустоши Ледяных чащоб, если получит разрешение от вандарийцев. Кроме того, он хотел подняться на священную вершину Гробницы Вандара. По легенде, там пал сам бог Вандар, а сейчас в этом месте добывают мистический металл, который называют божественной сталью.

Ранульф не боялся ни Чернолесья, ни Ледяной чащобы, где обитали дикие звери и древнее зло. Справиться с ними мог только мастер клинка, рожденный с этим умением и защищенный доспехами. Ранульф не был таковым, однако обладал внутренней силой, которую называл «безрассудным наплевательством на собственную безопасность». Это восхищало Шаску.

Затем Ранульф перешел к другим темам. Он рассуждал о предсказаниях и интригах, тайных обществах и орденах. Рассказывал о древних магических предметах, которые, по его словам, были извлечены из тел погибших богов. Эти артефакты, по его мнению, превосходили даже пять знаменитых клинков Вандара. Когда Шаска начала расспрашивать подробнее, выяснилось, что многих ответов нет и у него. Это погрузило Ранульфа в уныние. Он понял, что теперь у него не будет времени закончить многолетние изыскания.

– Я уже давно пытаюсь понять, Шаска… – сказал он. На его лице появилось странное выражение, точно у одержимого тайным знанием, которого никто вокруг не понимает. – Как все это устроено? Око Расалана, Молот Тукора, Связующий камень. Есть и другие. Эти артефакты каким-то образом связаны между собой.

Шаска смотрела на Ранульфа с опаской. Неужели его так изменили одиночество и заключение? Его речь звучала как бред безумца – хотя, надо признать, она слышала о Связующем камне. Это могущественный артефакт, который есть у небесных всадников в Агарате. С его помощью они могут устанавливать связь с драконами и летать на них, как обычный человек ездит верхом на лошади. Но она никогда не слышала ничего о других предметах.

– Вам известно, где эти артефакты? – спросила Шаска. Ей было любопытно, но она опасалась еще сильнее взбудоражить Ранульфа.

Он сокрушенно фыркнул, закашлялся и покачал головой.

– Сведений так же мало, как воды в пустыне, и они тщательно скрыты от любопытных вроде меня. Я находил в библиотеках по всему миру свитки с упоминаниями артефактов, но собрать все это воедино оказалось непросто. Многие библиотеки и хранилища отказывают мне в доступе, предоставляя его только одобренным ученым, которые, я уверен, тоже замешаны в заговорах и сокрытиях. В библиотеке Варинара есть особый раздел, к которому я стремился получить доступ на протяжении многих лет, но мне неизменно отказывали. Поистине, стальное упорство. Похоже, у меня уже никогда не будет возможности попытаться еще раз.

Он снова фыркнул и покачал головой, погрузившись в свои мысли. Шаска прекратила расспросы.

Теперь же внимание Ранульфа привлекла сломанная повозка.

– Видно не очень, – сказала Шаска. – Повозка перекрыла дорогу, колесо отвалилось. Похоже, капитан собирает людей на помощь.

Ранульф кивнул. Он выглядел отягощенным тревогами, как человек, который не завершил свою миссию, и его неизменная жизнерадостность начала испаряться, что огорчало Шаску. Он был ее единственной поддержкой в этой скрипучей прогнившей телеге, не давал ей отчаяться, пока они медленно и неотвратимо приближались к Двоеречью. Они прибудут туда завтра, и одна только мысль об этом пугала ее.

– Ранульф, расскажите мне еще одну историю, – попросила она, надеясь отвлечь его от грустных мыслей и напомнить о том, чего он успел достичь. – Какую-нибудь интересную, чтобы не было грустно. Про Юг, про море и пляжи. Про пальмы и улыбки.

Настроение у Ранульфа сразу улучшилось.

– Да, в Лумаре люди очень приветливые, – сказал он. – Они всегда улыбаются, величают солнце, луну и звезды. Конечно, и там есть свои беды, но все же жизнь намного лучше, чем здесь. Что ты хочешь узнать, дорогая? Может, хочешь послушать об Араматии, стране твоих предков?

Шаска нахмурилась.

– Вы решили, что кто-то из моих родителей был из Араматии?

– Предполагаю, что такое вполне возможно. Твой цвет кожи больше напоминает араматийский, но с примесью нашего северного оттенка. Те, кто живет южнее, в Пайсеке и Лумаре, немного темнее. Конечно, я могу ошибаться, но я бы все же сказал, что ты наполовину араматийка. – Ранульф внимательно посмотрел на нее. – И, если уж на то пошло, я бы сказал, что оттуда была твоя мать.

– Почему вы так думаете?

– Это просто предположение, основанное на моем опыте. Итак, слушай. – Он ласково улыбнулся ей и на мгновение задумался, пытаясь вспомнить что-нибудь увлекательное. – В Араме со мной приключилась любопытная история. Познакомился я там с одним человеком, который утверждал, что он из Патриотов Лумары, но эта история скорее про заговоры и интриги – возможно, она будет тебе не по душе.

– Слушать про приключения мне нравится больше, – призналась Шаска. – Но вы прежде не рассказывали про Патриотов Лумары. Кто они?

– О, это такая группа людей, которые хотят захватить империю и вернуть ее в старые времена. Все дело в религиозных разногласиях. Как ты знаешь, сейчас в империи царит мир, он установился, когда кончилась Война континентов. Так вот, Патриоты считают, что павшая богиня Лумара не была такой доброй и миролюбивой, как все думают. Они уверены, что она хотела отомстить северянам за то, как варварски они относились к природе. Но это просто фанатики. У них, конечно, есть сочувствующие, но в целом их никто не поддерживает. Большинство людей хотят, чтобы в империи был мир.

– А вы как считаете? – заинтересованно спросила Шаска. – Думаете, то, как мы охотимся на все, что видим, оправдывает их ненависть к нам?

Ранульф задумчиво вздохнул и покачал головой.

– Нет, это идеологические разногласия, которые невозможно устранить. Просто у северян и южан разное отношение к фауне этого мира, и эта разность проистекает от самих богов. Ну, если ты в это веришь.

– А вы верите?

– Верю, – кивнул он. – Агарат и Лумара подарили своим последователям способность общаться с животными. Связующий камень – это дар Агарата, полученный из его тела. Это отпечаток его силы, который позволяет Огнерожденным – или Неборожденным, как их называют некоторые, – управлять великими драконами, которыми в принципе невозможно управлять. Люди и существа, населяющие империю, связаны, таково наследие Лумары. На Севере все по-другому. Вандар оставил своим людям божественную сталь, боевой дух и любовь к дракам. Тукор был умелым кузнецом и хозяином земли, а его народ под предводительством Илита мог построить что угодно. Расалан дал моим сородичам возможность управлять волнами и заплывать в такие места, куда не сможет добраться никто другой. Говорят, некоторые расаланцы могут задерживать дыхание на полчаса, чтобы нырять на глубину, сражаться с морскими чудищами и добывать сокровища из пучин. Можно сказать, что северяне созданы охотиться и убивать, им даже дали инструменты для этого.

Так кто прав? Никто? Все? Мы просто идем своим путем, который проложили не только наши предки и полубоги, которые создали мир, но и сами боги. Это же естественно, и поэтому, хоть меня и восхищает, как южане относятся к своим зверям, я все равно верен себе. По правде говоря, для меня нет ничего интереснее, чем охота на левиафана. На Юге такое считают отвратительным, а мне приносит огромное удовольствие.

– Вы думаете, это нельзя изменить? – спросила Шаска. – Мы такие, какие есть, и все?

Он улыбнулся.

– Ну, не все так просто. Конечно, люди могут отказаться от своих естественных желаний, но как народы мы похожи на реку: можем на время выйти из берегов, но в конце концов всегда возвращаемся в русло.

– А как быть мне? Я ведь и с Юга, и с Севера. Что для меня естественно?

– Интересный вопрос. И тут мы подходим к обсуждению, которое мне по душе. Что определяет человека – природа или воспитание? Ты ведь всю жизнь прожила на Севере, поэтому обладаешь чертами, характерными для этих мест. Ты ведь охотишься, не так ли?

Она кивнула.

– И тебе нравится?

Шаска задумалась.

– Я бы не сказала, что охота мне нравится. Я убиваю, потому что должна: охота кормит мою семью. – Она вспомнила об Оррине, Ллане и Дэле, и на нее нахлынула грусть, но она не хотела поддаваться печали и спешно продолжила: – Но разве это не другое? Я знаю, что на Юге до сих пор охотятся и убивают животных, ведь им нужно регулировать популяцию. Но одно дело – разводить скот, и совсем другое – охотиться ради забавы. Я бы убила животное, только если бы оно угрожало мне или моей деревне. Если бы волк напал на меня или моих близких, я бы не задумываясь пустила в него стрелу, но не стала бы убивать зверя просто так, ради развлечения или славы.

Ранульф улыбнулся.

– Похоже, ты уже думала об этом. Тогда позволь мне продолжить. – Он слегка прищурился. – Что ты почувствовала, когда убила лорда Куинтана?

Шаска удивилась и задумалась.

– Я не чувствую себя виноватой, – ответила она после паузы. – Он это заслужил. Я защищалась.

– Верно. А его смерть? Она была быстрой? Ты нанесла один удар, так?

Шаска кивнула.

– Да. В бок.

– И ты знала, куда бить, чтобы все прошло быстро и тихо.

– Так и есть. Это…

– Инстинкт?

– Наверное. Или удача.

– А как лезвие лежало в твоей руке? Ты чувствовала себя естественно?

Шаска уставилась на Ранульфа, а тот лишь улыбнулся.

– Ты раньше встречалась с илитианской сталью?

Шаска нахмурилась и опустила взгляд. Она не понимала, к чему он клонит.

– До того, как я начала работать на Оррина, – тихо сказала она, – я служила другому господину, он был из могущественного рода Сталерожденных. Он обладал кинжалом из божественной стали и всегда носил его с собой. Меня в каком-то смысле тянуло к тому кинжалу. Но это же естественно для особенного оружия.

– Да, очень особенного. Ты никогда не прикасалась к нему?

– Конечно, нет. Я бы все равно не смогла его поднять. – Она окинула Ранульфа хмурым вопросительным взглядом. – К чему вы клоните, Ранульф?

Он продолжал смотреть на нее не мигая. Его гладкие волосы прилипли ко лбу и шее. Если бы не его своеобразный нрав и жизнерадостность, он бы производил довольно тревожное впечатление. Шаска немного забеспокоилась, но Ранульф сделал глубокий вдох и собрался что-то сказать.

Правда, не успел он открыть рот, как на дороге начался полный хаос. Ранульф оглянулся, пытаясь что-то разглядеть. Вокруг было полно солдат, они пытались остановить двух мужчин, которые осматривали поломку.

Ситуация явно накалилась. Солдаты были готовы в любой момент выхватить оружие, а двое незнакомцев отступали, бросаясь ругательствами. Похоже, они хотели отвлечь внимание стражников…

Из леса позади отряда солдат вышел мужчина в темно-сером плаще. Он двигался легко и плавно, точно скользил по воздуху. Шаска с интересом наблюдала, как незнакомец подошел к солдатам сзади. Один из них заметил его, обернулся и испуганно отпрянул. Несколько человек бросились к чужаку, на ходу выхватывая мечи.

Все произошло в одно мгновение.

Незнакомцы обнажили оружие и атаковали солдат. Воздух наполнился лязгом стали, криками и воплями. Шаска в ужасе смотрела, как троица незнакомцев стремительно уничтожала тукоранских солдат. Море крови, отрубленные конечности.

Это была настоящая резня, устроенная главным образом человеком в плаще. Двое других мужчин отвлекали внимание, а он в это время уничтожал солдат с невероятной жестокостью, размахивая длинным острым мечом, словно тот совсем ничего не весил. Клинок сверкал как серебристый огонек, рассекая все на своем пути: доспехи, кости. На фоне грязи, крови, коричневых плащей и серого неба меч сиял, как будто сам был источником света.

– Сталерожденные, – прошептал Ранульф, наблюдая за бойней. Шаска взглянула на него. Он держался с таким спокойствием, которое свойственно лишь тем, кто уже видел подобное.

– Кто это? – спросила Шаска, не сводя глаз с утопающей в крови сломанной повозке. – Почему они убивают своих же?

– Не своих. – Губы Ранульфа растянулись в слабой улыбке. – Это расаланцы.

Резня закончилась так же быстро, как началась. Когда последний противник пал, Сталерожденный вытер меч, убрал его в ножны и направился к клетке. Шаска почувствовала, как заколотилось ее сердце. Человек шел уверенно, как будто знал, что никто не сможет его остановить.

И тут Шаска поняла, что перед ними не мужчина, а женщина. Высокая и стройная, с пугающе суровым выражением лица.

– Вы не представляете, как мы вам благодарны! – воскликнул Ранульф. – Как вы узнали, что я здесь? Вас прислал король Годрин? Я счастлив, что наш правитель помнит обо мне даже спустя столько времени.

Женщина остановилась и пристально всмотрелась в Ранульфа. Она была красивой, с высокими скулами и голубыми глазами, в которых сиял острый ум. Коротко подстриженные волосы блестели как шелк. При этом в ней чувствовалась женственность, которую подчеркивали нежные изгибы ее тела. В конце концов женщина нарушила молчание.

– Прости, но я понятия не имею, кто ты, – сказала незнакомка. В ее голосе слышалась хрипотца.

Ранульф был удивлен и даже немного смутился.

– О, я просто подумал… – Он замолчал и нахмурился. – Вы правда меня не знаете?

Женщина еще раз взглянула на него.

– Нет.

– Ну, это неудивительно. Я сейчас лишь тень меня былого, буквально. – Он засмеялся. – Ранульф Шектон, известный авантюрист. Я понимаю, что выгляжу не очень, но это я, честно.

Женщина продолжала смотреть на него, ничего не отвечая.

– Я здесь из-за девчонки, – сказала она чуть погодя. Она достала кинжал из божественной стали и с легкостью вскрыла замки на клетке. Женщина открыла дверь, которая ужасно заскрипела, и разрезала цепи Шаски своим клинком. Потом она проделала то же самое с ее оковами. Кандалы разлетелись без всякого сопротивления.

Всего пара секунд – и Шаска была свободна. Она бросилась растирать запястья, потянулась и тут же зашлась кашлем, разбрызгивая кровь по телеге. Внутри все горело. Незнакомка угрюмо молчала, дожидаясь, когда Шаска откашляется.

– Тебе нужно отдохнуть, – наконец сказала она. – Отдохнуть, попить, согреться, и, надеюсь, этого будет достаточно. Мы будем следить за тобой по пути.

– По пути? – Шаска чувствовала, как горят легкие. – Я не понимаю. Кто вы?

– Мы здесь, чтобы помочь. Меня зовут Мэриан, если тебе это о чем-то говорит. Мэриан из дома Пэйнов. Из Расалана.

– Пэйн? – отозвался Ранульф. – Ваш отец – лорд Тандрик Пэйн?

– Нет, это мой дядя.

– Налетчики, – выдохнула Шаска, почти не слушая их разговор. Она посмотрела на дорогу, где двое спутников женщины обыскивали трупы, забирая ценные вещи. – Вы нападали на деревни, грабили и убивали людей…

– Мы тут ни при чем, – спокойно ответила Мэриан. – У нас работа поважнее, мы не имеем отношения к войне. Держи, тебе нужно попить. Это поможет.

Она достала флягу из-под плаща и протянула Шаске. В повозке почти не было ни воды, ни еды. Шаска с благодарностью взяла флягу и сделала большой глоток. Когда она подняла глаза, в руке женщины уже оказался кусок хлеба.

– Поешь, но не давись. Дам тебе немного времени собраться с силами, но мы не можем тут надолго задерживаться.

Напарники Мэриан подошли к сломанной повозке и отвязали четырех лошадей. Другие, оставшиеся без наездников, ускакали в лес или дальше по дороге. Очевидно, Мэриан и ее люди предпочитали своих скакунов.

Все это – повозка на дороге, сломанное колесо, ссора – было подстроено. Все это сделали, чтобы освободить Шаску. Но зачем? Шаска посмотрела на свою спасительницу.

– Что вам от меня нужно?

– Времени мало, – ответила Мэриан. – Это известная дорога, в любой момент может кто-нибудь появиться. – Она повернулась к напарникам. – Квилтер, Рорк, давайте быстрее! Нам нужны лошади! Ты умеешь ездить верхом? – обратилась она к Шаске.

– Думаю, да.

– Хорошо. Мы разбили лагерь неподалеку, до него пара часов пути. – Мэриан взглянула на Ранульфа. – Ранульф Шектон, говоришь?

Он кивнул.

– Во плоти, миледи. Хотя от нее мало что осталось. – На его губах появилась обаятельная, пусть и грустная улыбка.

– Чего вы ждете? – громко спросила Шаска, глядя на Мэриан. – Освободите его. Нельзя его здесь оставлять!

Мэриан вздохнула и залезла в повозку, чтобы освободить Ранульфа. Она посмотрела на него с безразличным лицом.

– Похоже, вы уже одной ногой в могиле, мастер Шектон, – сказала она, морща нос от источаемого им запаха. – Сможете продержаться пару часов в седле?

– Легко, – ответил Ранульф. – Я бывал в ситуациях и похуже, леди Пэйн.

– В это мне верится с трудом. Придется вам ехать со мной. Если посадим вас на тукоранского коня, от напряжения вы потеряете сознание и задержите нас. К счастью, вы легкий, как ребенок, так что моя лошадь сможет выдержать нас обоих. Давайте, не торопитесь, но и не тормозите нас. Иначе я сама закончу историю ваших приключений.

Ободренный Ранульф, кряхтя и распространяя отвратительный запах, осторожно поднялся на нетвердых ногах и, шатаясь, двинулся к выходу из клетки. Мэриан помогла ему спуститься. Квилтер и Рорк, крепкие и выносливые, уже занимались лошадьми, заталкивая в седельные сумки все, чем успели разжиться. Мэриан протянула Ранульфу плащ, чтобы тот согрелся, а заодно чтобы избавить всех от ужасного запаха.

Двое мужчин тем временем вернулись к убитым солдатам. Они достали из-под плащей бутылки и начали поливать трупы какой-то прозрачной жидкостью, потом взяли кремень и высекли искру. Через несколько секунд тела и отрубленные конечности вспыхнули ярким пламенем. Наверное, расаланцы пытались замести следы и запутать преследователей, если таковые найдутся.

– Ворвань. Китовый жир, – протянул Ранульф, пока Мэриан устраивала его на своем коне. – В телах этих водяных колоссов есть все, чем пользуются люди. Пища, оружие, одежда, лекарства. Видишь, Шаска. Охота на левиафанов – не просто развлечение. Эти глубинные чудища дают нам изобилие ресурсов. Поэтому наша культура связана с ними.

– Я знаю, – ответила Шаска. – Отсюда и ваш герб: кит, пронзенный копьем, на фоне восходящего солнца.

– Так и есть. – Ранульф перевел взгляд на Мэриан. – И вы не хотите проверить?

Мэриан посмотрела, как он подался вперед, рискуя свалиться с седла.

– Проверить что, мастер Шектон?

Улыбка Ранульфа не дрогнула. Он скользнул взглядом по клинку на поясе Мэриан.

– Вы ведь пришли за ней, потому что она Сталерожденная. Я не вполне уверен, как именно вы это поняли, но лишь это может объяснить ваше стремление ее забрать.

Шаска посмотрела на Ранульфа с удивлением и расхохоталась. Она уже привыкла к его необычному чувству юмора и принимала все его слова за шутку.

– О чем вы, Ранульф? Я не Сталерожденная.

Ранульф кивнул, будто он все понял.

– А я полагаю, что именно так. Я сразу подумал об этом, но когда ты рассказала об убийстве лорда Куинтана, мои догадки подтвердились. – Он еще раз кивнул сам себе. – Я думаю, твой отец был северянином, рыцарем Клинка. Может, из Изумрудной гвардии или даже из рыцарей Варина. А твоя мать, скорее всего, была служанкой в его поместье. Очевидно, женаты они не были. Такое постоянно случается. Отец, скорее всего, погиб на войне. Если судить по твоему возрасту – в самом ее конце. Тебя забрали у матери и воспитывали как служанку в другом доме. – Он вздохнул. – Такое происходит чаще, чем ты думаешь. Многие дети Сталерожденных растут без отцов и не знают, кто они на самом деле. – Ранульф повернулся к Мэриан. – Поэтому вы здесь, леди Пэйн. Чтобы ее завербовать. Лучше бы вам разобраться с этим сейчас, пока мы не пустились в долгое путешествие.

Шаска смотрела на Шектона. Ее сердце колотилось как бешеное.

«Сталерожденная? Этого просто не может быть».

– Вы и вправду так проницательны, как о вас и говорят, – заметила Мэриан, качая головой. – Полагаю, иногда эта проницательность выходит вам боком. В текущих обстоятельствах, кажется, все и так понятно. Шаска?

Шаска очнулась из оцепенения. Мэриан вытащила из ножен клинок и протянула ей.

– Возьми, – сказала Мэриан. – Посмотрим, подойдет ли по размеру.

Шаска неуверенно потянулась к кинжалу дрожащими пальцами. Представила, как лезвие тянет ее к земле. Представила, как падает в унизительной позе, испачканная грязью.

«Это же уловка», – решила Шаска.

Она приготовилась уронить кинжал, когда Мэриан передаст его ей. Так можно избежать насмешки. Шаска протянула ладонь и небрежно схватилась за рукоять, готовясь ее отпустить.

Но случилось невероятное. Когда ее пальцы коснулись рукояти, она почувствовала нечто странное и удивительное: тепло, силу, спокойствие. Она задержала дыхание и закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела, что Мэриан не держит кинжал. Клинок из божественной стали лежал в руке Шаски, почти невесомый.

«Я Сталерожденная», – подумала Шаска, глядя на кинжал, который как будто ожил. Его края испускали серебристый дымок.

– Я Сталерожденная, – сказала она дрожащим голосом. Ее взгляд стал таким же безумным, как у Ранульфа. Ранульф и Мэриан смотрели на нее с понимающими улыбками.

В тот момент Шаска чувствовала себя живой, как никогда раньше. Словно до этого обитала в каком-то тумане, ничего не видя и не слыша, и каждый шаг давался ей с трудом. А теперь все изменилось. Воздух стал свежим и сладким, а земля под ногами – твердой и надежной.

И на одно волшебное мгновение Шаске показалось, что жизнь только начинается.