— Есть еще что-то важное, о чем мы не знаем, а должны? — пытал нас Денис Кулебякин, не желая откладывать на завтра и тем более на послезавтра допрос, который можно провести прямо сегодня.

Я, мамуля и Алка клятвенно пообещали нашим мужчинам, что в самых мелких подробностях расскажем им эту увлекательную историю от начала до конца, когда вернемся домой.

— Нам нужно время, чтобы разобраться со всеми деталями, — сказала я.

— И уложить их в стройный и понятный сюжет, — добавила мамуля.

— И хоть немножко дистанцироваться от всего случившегося, чтобы перестать волноваться и нервничать. — Трошкина приложила руку к сердцу. — Все-таки, знаете, целых два убийства… даже если официально оба признаны всего лишь несчастными случаями… лично для меня это слишком.

— Вы-то, конечно, к такому привычные. — Я восхищенно посмотрела на Дениса, на папулю, а заодно и на Зяму. Дизайнер, конечно, не самая героическая профессия, но если уж беспардонно льстить — так всем! — У вас-то нервы крепкие…

— Вы-то сможете дотерпеть до возвращения на родину, а там мы устроим специальный вечер воспоминаний, объяснений и признаний, — пообещала мамуля.

— А пока — пожалуйста, давайте спокойно и с удовольствием закончим отпуск, не думая ни о чем неприятном! — взмолилась Трошкина.

Трио у нас получилось слаженное, выступление произвело нужное впечатление. Наши мужчины согласились подождать исчерпывающих объяснений, но стали усиленно за нами приглядывать. Теперь мы уже не гуляли втроем в чисто женской компании, непременно поблизости находился либо Денис, либо папуля. Зяме было не до того, он спешно заканчивал свою работу.

Папуля — человек благородный. Откровенно следить за нами ему было совестно, и он, сидя на шезлонге, стыдливо прятался за газеткой. Та представлялась слабым прикрытием, поскольку была на арабском, которого Борис Акимович Кузнецов не знает, в военном училище ему преподавали немецкий. Ехидная мамуля все порывалась указать непрофессиональному шпику на это обстоятельство, но Трошкина ее удерживала.

Я же просто незаметно насыпала в узлы пляжных качелей, на которых мы устроились, песка, чтобы они погромче скрипели. Папуле это затруднило подслушивание, а мне напомнило о терменвоксе — абсолютном чемпионе по производству немелодичных звуков. Его, кстати, мы в последнее время не слышали.

— Куда, интересно, пропали Тоцкие с их волшебным инструментом? — вслух задалась вопросом Алка, подумав о том же, о чем и я.

— Съехали, — понизив голос, чтобы ее точно не услышал папуля, ответила мамуля. — Пыжиков настоятельно попросил их удалиться, они же в его отеле незаконно обитали.

— И где же они обитают теперь? — Трошкиной хотелось знать адрес, где не стоит появляться.

Ей не грозило стать любителем терменвоксовой музыки. Не те у нее нервы.

А мамуля бы послушала. Она не без сожаления сказала:

— Точно не знаю, где-то в частных домах у Марины… Ах, не услышать нам больше Сен-Санса на терменвоксе! Теперь, чтобы насладиться виртуозным исполнением Альберта Альбертовича, придется ехать в Питер.

— И идти в филармонию для детей и юношества, — припомнила я без восторга.

Слушать завывающий терменвокс в большой компании вопящих и визжащих деток — это перебор, по-моему. Не тот случай, когда стереоэффект порадует.

— Нет, Тоцкого пригласили в Санкт-Петербургскую филармонию имени Шостаковича, это гораздо престижнее.

— А, так вот почему я не нашла его в списке артистов детско-юношеской филармонии — он оттуда уже уволился! — смекнула я.

— А, так вот почему мы их видели у дома Али — они как раз подбирали себе новое съемное жилье! — сообразила Трошкина. — И не удовлетворились предложенным вариантом, потому что в том доме был жуткий бардак.

— Зря я, значит, подозревала Тоцкого, — повинилась я. — Он хороший человек.

— И прекрасный музыкант, виртуозно играющий на своем незаурядном инструменте, я настаиваю, — добавила мамуля.

— Настаивай, только не так громко. — Я покосилась на папулю в его хлипком газетном укрытии.

Если наш полковник услышит, как его любимая жена восхищается Альбертом Альбертовичем с его незаурядным инструментом, играть тому не в филармониях, а в райских кущах.

— А меня больше совсем другой дед интересует, — простодушно призналась Трошкина. — Этот ваш египетский дядя! Как думаете, он нам всю правду рассказал?

— Конечно, нет! — не задумываясь, ответила мамуля. — Только какую-то отредактированную версию. Уверена, Ахмед продолжит поиск Снежной Королевы.

— Вот-вот! — обрадовалась Трошкина. — Мне тоже что-то подсказывает: теперь Алексея Воронова с его драгоценным камнем так же активно, как прежде Горин, будет искать этот ваш египетский дядя. У него при упоминании легендарного алмаза так алчно блестели глаза…

— А мне что-то подсказывает: Алексей и от Ахмеда сумеет уйти, — сказала мамуля. — Хотя я с ним практически не знакома и вообще сбоку припека в этой истории, у меня сложилось впечатление, что господин Воронов весьма незаурядная личность…

Я не выдержала и расхохоталась.

— Что смешного я сказала? — насупилась мамуля.

Папуля опустил газету, выглянув поверх ее края, как из окопа.

— Прости, — я помахала папуле — мол, все хорошо! — и утерла выбитую смехом слезинку, — но это очень забавно. Это ты-то сбоку припека в этой истории? Да ее активная фаза, можно сказать, с тебя и началась!

— Что ты хочешь сказать?

— Мама! Едва появившись в Хургаде, ты побежала покупать себе новые платья. И не куда-нибудь, а в лавку Али — точнее, Алексея Воронова!

— Просто она была ближе всех! Буквально через дорогу, я сразу увидела ее из окна…

— И Горин ее видел, его апарт был точно над вашим с папулей, — вдруг поняла я. — Ага, так олигарх не случайно поселился именно там, он присматривался к этой самой лавке! Видимо, знал, где искать Алексея…

— Не отвлекайся на ответвления сюжета, сначала объясни, почему это все началось с меня!

— Да потому, что ты в самом лучшем виде отрекомендовалась Али-Алексею: мол, я знаменитая писательница, у меня миллионы подписчиков, я ваши вышитые платья мигом распиарю на всю Россию!

— И это правда! Я их распиарила!

— Да! Но ты распиарила не только платья, а еще и кольцо! — Я постучала согнутым пальцем по лбу. — Ты правда до сих пор думаешь, что оно нашлось совершенно случайно? Да Алексей, наверное, посинел от холода, пока болтался в воде рядом с папулей и Денисом, стараясь подсунуть им свое кольцо!

— А ведь точно, плавал тогда с ними кто-то третий, в маске для снорклинга, — припомнила Трошкина. — Должно быть, именно Воронов… Между прочим, он ведь не один раз был рядом с нами на пляже! Наверняка наблюдал за игрой в литературного крокодила, так и придумал свой квест.

— Погодите, я за вами не успеваю… Алексей специально подсунул Денису кольцо? Но зачем? — Мамуля, морща лоб, соображала. — О! Чтобы я выложила пост про это самое кольцо — и его увидели нужные люди в России! — Она шлепнула себя ладонью по лбу, сбив на затылок панаму. — Так вот что было наживкой: кольцо! А ловушку устроил Воронов!

— Но кого он хотел заманить сюда — Горина или Галину с сыном?

— Думаю, Горина, — рассудила я. — Приезд Галины и Алика стал побочным эффектом и все усложнил.

— Ой, а мы же совсем забыли про Алика! — огорчилась Алка. — Даже не знаем, что с ним и где он. А ведь сын Воронова — не последняя пешка в этой игре.

— Все нормально, я ему дозвонилась, — успокоила я. — Алик в Москве, занят похоронами приемной матери. Сказал, пару дней его держали в хургадской полиции без доступа к телефону, но потом явился какой-то местный генерал, после долгого разговора с которым его отпустили.

— Что за генерал, интересно? — Мамуля усмехнулась. — Что-то мне подсказывает, мы с ним тоже знакомы.

— Алик сказал — приятный пожилой мужчина, с хорошими манерами и прекрасно образованный. — Я тоже ухмыльнулась. — Он говорил по-русски и почему-то очень интересовался детской литературой. Все спрашивал Алика про сказку Андерсена…

И мы дружно захихикали.

Уезжали мы пышно, торжественно. Не на лимузинах — на двух машинах такси, но с богатым звуковым сопровождением. Лаяли собаки, взбудораженные суетой с погрузкой багажа и посадкой пассажиров, мяукала Баст, получившая прощальный говяжий стейк и традиционно желающая добавки, причитал, стоя на крыльце, Пыжиков:

— Ах, как жаль… Без вас тут будет так скучно…

А ведь это он еще не знал, как мы повеселились в Хургаде! Про алмаз ему никто не рассказал, чтобы не волновать лишний раз.

— Если Веник так переживал, когда ненадолго потерялась Маша, то утрату алмаза может вовсе не пережить! — рассудил Зяма, знакомый с отельером и инвестором ближе, чем все остальные.

Мы же, хорошо зная самого Зяму, без объяснений поняли невысказанное: ему невыгодна внезапная смерть заказчика. Не станет Пыжикова — кто оплатит работу дизайнера?

Рисковать Зяминым гонораром никто не желал. Отпуск в Египте пробил-таки брешь в семейных финансах, потому что на финише все бросились покупать сувениры. Папуля набрал редких специй и масел, Трошкина — детских одежек из натурального хлопка, а модник Зяма — разноцветных кожаных ремней: они в Египте поразительно дешевые и превосходного качества.

Мамуля пополнила свою коллекцию лаков для ногтей. Акриловые она не носит, считая их пошлыми и вульгарными, делает, как сама говорит, винтажный маникюр с лаками. А Древний Египет, оказывается, родоначальник этой моды: там цвет ногтей был важным показателем социального положения. Черный и красный считались символами власти и роскоши, а буро-зеленый указывал на принадлежность к среднему классу. Сама царица Клеопатра красила ногти в терракотовый, а Нефертити — в рубиново-красный.

Что до меня, то я накупила платьев в этническом стиле, но не в лавке Али-Алексея, которая так и не открылась, а в магазине натуральных тканей «Мумия». Название смущало и даже немного тревожило, но я не позволила фантазии разыграться.

Денис Кулебякин купил себе каменную пирамиду. Не из больших настоящих, как в Гизе, — такую инвестицию отставной полицейский майор не потянул бы, — а сувенирную, высотой сантиметров двадцать. Сказал — украсит ею свое новое рабочее место. Зяма на такое дизайнерское решение выразительно покривился, но смолчал.

Меня не особо волновало, как и чем новый начальник службы безопасности банка декорирует свой служебный кабинет, но тревожило неминуемое превышение нормы багажа. Пирамида Дениса (звучит почти так же гордо, как пирамида Хеопса!) тянула на три кило, мы специально сходили с ней в супермаркет и взвесили там, чем очень удивили продавцов и покупателей.

Со всеми нашими покупками подготовка к завершению отпуска стала более хлопотной, чем сборы перед его началом. Папуля, ознакомившийся с местными законами, провел в кругу семьи очередную политинформацию на тему «Как не быть оштрафованными и не попасть в тюрьму в Египте». Мы узнали, что помимо уже упоминавшегося «Закона о защите древностей», не позволяющего присваивать и умыкать всяческие культурные артефакты, убытие туристов из Египта сильно осложняет тотальный запрет на вывоз ракушек и кораллов, морских животных, рыб и прочей флоры и фауны в любом виде.

Это несколько обеспокоило мамулю, в новых серьгах которой присутствовали кораллы, и очень сильно встревожило Трошкину с ее новоприобретенным сумчатым крокодилом.

На экстренно созванном по этому поводу семейном совете решено было не рисковать. Как выглядит египетская тюрьма, мы не знали (мне лично представлялась темная каменная гробница, полная вековой пыли и несимпатичных жуков) и выяснять это на личном опыте не хотели. Поэтому специально съездили в местное отделение Министерства туризма и древностей, чтобы получить консультацию, а если нужно, то и разрешение.

Убили полдня! Те, кто ругает российскую бюрократию, не имели дела с чиновниками в Египте. Нас мариновали на стульчиках в приемной до тех пор, пока мамуля не психанула: она позвонила дяде Ахмеду, и только тогда вопрос решился, причем очень быстро и ко всеобщему удовольствию.

Оказалось, что серьги с кораллами могли бы вызвать у таможенников вопросы при отсутствии чека, а он у мамули имелся, — предусмотрительный дядя Ахмед вложил его в коробочку вместе с украшением. К Алкиной сумке тоже не было претензий, потому что она оказалась не местного производства, а китайского, о чем неопровержимо свидетельствовала бирка на внутреннем шве. Соответственно, и крокодил был не нильский, вообще не африканский — азиатский, а перемещения тамошних аллигаторов египетские власти, как выяснилось, даже не пытаются регламентировать и контролировать.

Трошкина немного расстроилась, что ее дорогой сувенир на самом деле не аутентичный, но мы с мамулей постарались ее успокоить.

— На крокодиле ведь не написано, откуда он родом, — сказала я.

— К тому же тебе ведь все равно не нравилось называть его Амат, а теперь у тебя есть основания переименовать его, — отметила мамуля. — Правда, в китайской мифологии, насколько я помню, нет крокодилов, зато имеется дракон, пожирающий солнце или Луну, из-за чего наступает затмение.

— А как его зовут?

— Тяньлун — небесный дракон. Легко запомнить: «тянет луну». Себе в пасть. — Мамуля засмеялась, порадовавшись случайной игре слов. — Но вообще-то в китайской мифологии дракон — это добро, он олицетворяет могущество, удачу, процветание и долголетие. Не то что не приглянувшаяся тебе египетская Амат.

— Звучит приятно, — согласилась Алка. — Вот только мы уже впихнули в крокодилью пасть черную стекляшку как символ злого сердца, сожранного Амат.

— Впихнем опять прозрачную, какая проблема, — успокоила ее я. — Но только позже, ладно?

Мы же уговорили тетеньку-чиновницу в Министерстве туризма и древностей выдать нам справку о том, что Алкин сумчатый крокодил не является уроженцем Нила и окрестностей, поэтому может свободно выезжать за рубежи Египта. И фото сумки во всех ракурсах к этой бумаге прикрепили, и печать поставили.

Тетенька-чиновница была очень удивлена такими требованиями, но все же удовлетворила их, памятуя о том, что за нас попросил дядя Ахмед.

В итоге оказалось, что напрасно мы так хлопотали: ни мамулины серьги, ни Алкин сумчатый крокодилодракон никаких вопросов не вызвали. А вот меня чуть не лишили оригинального сувенира, который преподнес мне дядя Ахмед в свой последний визит!

Обнаружив в моем кармане прозрачную стекляшку, дама, проводившая личный досмотр, взволновалась и убежала со своей добычей в каморку с зеркальным окном, оставив меня в плотном окружении своих построжавших коллег.

— Что такое?

— В чем дело?

Папуля и Денис, уже прошедшие досмотр, попытались вернуться ко мне, но им не дали этого сделать. Пришлось моим родным и любимым наблюдать за происходящим с расстояния в несколько метров, не имея возможности вмешаться. Хотя папуля все-таки попытался повлиять на ситуацию, в очередной раз позвонив своему египетскому другу-генералу.

Я не слышала их разговора, но до меня донесся звонок вызова — он прозвучал в служебном помещении за зеркальным окном.

Я усмехнулась. Возможно, это совпадение…

А нет, не совпадение. Дама-служивая, смущенно пламенея щеками, вернулась ко мне и отдала стеклянный шарик. Я послала зеркальному стеклу воздушный поцелуй.

Надеюсь, это выглядело как знак признательности, а не издевка.

— Что случилось?

— Почему тебя задержали?

Едва я вышла из зоны досмотра, меня окружили встревоженные родные и близкие.

— Все в порядке, просто кто-то снова принял стекляшку за алмаз, но быстро понял свою ошибку, — хихикнула я.

— Нужно было сразу выбросить эту стекляшку, — упрекнул меня Денис. Никакой фантазии у человека! И никаких сантиментов. — Ей грош цена, а сколько нервотрепки!

— Не буду я ее выбрасывать, это мой сувенир, — заупрямилась я. — К тому же еще пригодится: мы ее вставим в пасть дракона, ему черная бусина не подходит.

— Какого еще дракона?!

Я закатила глаза.

Ну все, все ему нужно знать!

— Извини меня, Денис, но ты не прав. — Мамуля взяла моего милого под руку и отвела в сторонку. — С таким желанием все контролировать тебе не стоит ждать, что Дюша согласится на официальный брак, ты должен быть… бу-бу-бу…

Я не расслышала, каким, по мнению моей заботливой и мудрой родительницы, стоит быть Денису. Трошкина отвлекла меня, шепнув:

— Может, заменим черный шарик прозрачным прямо сейчас?

— Ты что, нам же еще на родине границу проходить! — тоже шепотом возмутилась я и любовно потрепала крокодилодракона по красноглазой морде. — Пусть еще немного поработает.

Стали ли мы первыми, кто использовал для контрабанды ценностей дохлую рептилию? Не знаю. Но крокодилодракон Амат-Тяньлун прекрасно справился со своей миссией.

Как и мамулин новый черный лак для ногтей. И обычный ватный диск с ацетоном, которым я уже дома самолично — мамуля и Алка только заинтересованно сопели у меня за спиной — аккуратно сняла с камня временное покрытие, возвращая алмазу чистоту и прозрачность, за которые его и назвали Буз Шахбиним или Снежная Королева.

Да, я подменила настоящий алмаз, хранившийся под спудом кактуса, граненой стекляшкой из пасти сумчатого крокодила. Она так удачно завалялась у меня в кармане! Это точно был знак свыше: давай, Индия, действуй! Извазюкай стекляшку песком и глиной, да и отдай дяде Ахмеду вместо настоящего драгоценного камня!

Между прочим, я постфактум изучила этот вопрос в Интернете. Оказывается, граненый хрустальный шарик вполне убедительно изображает крупный алмаз или бриллиант, если имитирует ключевые оптические и физические свойства настоящего камня: форму огранки, блеск, цвет, дисперсию. Конечно, при ближайшем рассмотрении эксперт и даже ювелир с лупой быстро распознают подделку, но, на мое счастье, у дяди Ахмета не было при себе увеличительного стекла… и не имелось сомнений в честности, покорности и простодушии «кррошки Ины».

Три раза «ха».

— Как жаль, что мы не можем оставить его себе, — вздохнула мамуля, любуясь игрой света в сияющих гранях легендарного алмаза.

— Я уверена, Алексей хотел, чтобы мы передали камень Алику, — твердо сказала Трошкина, наиболее принципиальная среди нас.

— Сам бы и передал, — проворчала мамуля.

— Сам не мог. И еще долго не сможет, потому что влиятельный генерал Ахмед Рашид будет гоняться за ним по всему Египту, если не по всей Африке, — напомнила я. — Если бы не это, Алексей не доверил бы свое сокровище первым встречным.

— Почему это? — возмутилась Трошкина. — Как раз нам очень даже можно доверять! По нам же сразу видно: мы не проходимцы какие-нибудь, порядочное семейство с твердыми моральными устоями, люди, чистые сердцем и душой. Как Аладдин.

— Аладдин был воришкой, — напомнила я, вспомнив похожий разговор с Денисом.

— Скорее, любителем приключений, но еще и очень хорошим человеком, именно поэтому пещера сокровищ открылась только для него!

Мамуля только вздохнула и вернула мне камень:

— Спрячь его, или я за себя не ручаюсь.

— Лучше пусть побудет у тебя. — Я передала камень Алке.

Она точно ставит моральные ценности выше материальных.

Можно звать ее Аладдином.