Сразу стало ясно, что новый знакомый — ужасно несчастный человек, и друзья у него — отвратительные. Хорошие друзья не отбирают дома из-за спора.

— Изобразить невесту и отпраздновать с ним Хэлавин? — задумчиво повторила я.

— Все верно, но есть одна маленькая, просто крошечная, вот такая крохотулечная проблемка. — Слуга продемонстрировал узенький зазор между большим и указательным пальцем. — Господин Роджер не в курсе, что он сделал вам дельное предложение.

— В каком смысле? — вытаращилась я.

— Вам придется его уговорить, — вздохнул он. — Хозяин нелюдим.

— Мне? — повторила я. — Убедить вашего хозяина, что я очень хочу изобразить его невесту?

— Но он несговорчив, — охотно кивнул слуга.

— Как вас зовут, господин?

— Финч, — подсказал тот.

— Жутчайшего Хэлавина вашему нелюдимому, несговорчивому хозяину, Финч. Выход там. — Я указала пальцем на дверь трактира. Та как раз открылась и впустила в душный обеденный зал новых посетителей.

Финч с сожалением вздохнул и поднялся из-за стола.

— Если что, адрес вы знаете. Приходите. Комната будет вас ждать…

Через полчаса, когда город окончательно сдался темноте, я торопливо шагала к каменному особнячку на улице Короля Фридриха-Фердинанда. Волосы торчали в разные стороны, уши замерзли. От холодного ветра на растяжках между фонарными столбами качались оранжевые треугольные флажки, а из темноты веранд подмигивали вырезанными глазницами тыквенные головы со свечками внутри.

Второй раз я стучалась запотелым от влажности молоточком без прежнего трепета. Дверь отворилась, пахнув в лицо домашним теплом и запахом расплавленного пчелиного воска. Финч расплылся в улыбке и, открыл пошире, пропуская меня в озаренный потолочной лампой холл.

— Хозяин, к вам снова пришли! — громко объявил слуга.

Мрачный, как черная дыра, Роджер Веймиш вышел из гостиной.

— Решили забрать тыкву? — спросил он, обнаружив в холле меня, страшно деловитую и ужасно решительную.

— Господин Веймиш, — с самым серьезным видом обратилась я. — Вам нужна невеста, а мне нужна комната. Давайте друг другу поможем.

Пауза повисла такая тяжелая, что ею, наверное, можно было вместо пресс-папье придавливать странички в книге.

— В каком смысле? — наконец прервал молчание Роджер.

— Финч сказал, что у вас почти проигранный спор. За два дня проживания в уютной комнате с чудесным видом я готова сыграть роль вашей невесты в ведьмовскую ночь.

Многозначительный взгляд Роджера перетек на слугу. Хитренький Финч немедленно спрятался за моей спиной.

— Вы хотите остаться в доме совершенно незнакомого мужчины? — с усмешкой спросил Роджер.

— Я успешно практикую колдовство и умею проклинать, — совершенно серьезно предупредила я и многозначительно добавила: — Очень, очень крепко проклинать.

— Я некромант. Как понимаете, проклятьями меня не напугать. — Роджер одарил меня жутковатой улыбкой. — И не остановить.

— Ну раз вы некромант, то живете по кодексу, — напомнила я, что у них там строгое правило живых и дышащих не обижать. — Давайте знакомиться, Роджер? Я Стефания.

— Вы и впрямь отчаянная. — Он покачал головой.

— Вовсе нет, — призналась я. — Просто очень не хочу спать на парковой скамейке…

Маленькая гостевая спальня выглядела по-мужски сурово, а не уютно. Ничего лишнего: высокая кровать, накрытая стеганым одеялом, деревянный стул и синие занавески. В потемках обещанный чудесный вид было не рассмотреть, но утром-то я в полной мере оценила колоритность поистине тихого места. Окно выходило прямиком на старый погост с покрытыми мхом каменными надгробьями, скособоченными среди разноцветного опада.

— И место службы недалеко, — со смешком заключила я, вспомнив, что хозяин особнячка вообще-то некромант.

До обеда я собралась посмотреть городок, купить травы для ведьмовского праздничного зелья, которое за ярко-красный цвет называли «кровавым», и на первый этаж спускалась в чудесном настроении.

— Доброе утро, Финч! — заглянув на кухню, поздоровалась я со слугой, который с деятельным видом помешивал в ковшике кашу. — Скажите, в вашем доме есть ведьмовской котелок?

— В нашем доме есть кастрюли, — объявил Финч. — А котелок хранится в склепе.

— Простите?

— Хозяин использует склеп как чулан.

— Интересное хозяйственное решение, — пробормотала я. — Так мы сможем достать котелок? Самое время варить праздничное «кровавое» зелье, как раз к завтрашнему дню настоится.

— Нам обычно пару пинт доставляют из колдовской лавки, — проворчал Финч.

— И что, вы даже «ведьмины пальцы» не печете и детям не раздаете? — удивилась я.

Слуга застыл с открытым ртом и почему-то посмотрел на мои руки.

— Это мясное блюдо?

— Печенье, — осторожно подсказала я. — Страшно представить, о чем вы подумали. Сразу видно, что не печете. Но как же вы празднуете Хэлавин?

— По большей части с душевной болью, — признался Финч. — И даже призраков хозяин гонять отказывается. Говорит, что не собирается бесплатно работать. Профдеформация.

В самый жуткий праздник года было принято ловить неспокойных духов и задавать им разные вопросы. В эту ночь мертвые совершенно не могли врать. Год назад хозяйка колдовской лавки, где я служила помощницей, сумела вытрясти из призрака бывшей владелицы, что под яблоней зарыт сундук с драгоценными сокровищами. Копали три дня. Сундучок действительно нашелся. Правда, в нем лежали полуистлевшие любовные письма, а не драгоценности. Хозяйка ругалась на чем свет стоит, вся улица слышала. Поиск обошелся в кругленькую сумму, но что для призраков — ценное сокровище, то для живых— зачастую простой хлам.

— Как же скучно ваш Роджер живет, — покачала я головой. — Ему даже могилку не надо искать, чтобы вызвать дядюшку. Все в шаговой доступности. Кстати, вид из окна я оценила.

Финч сделал вид, будто не расслышал моего замечания, и с озабоченным видом принялся пробовать кашу, хотя по запаху было очевидным, что она безнадежно пригорела. В холле мне встретился сам хозяин дома. Выглядел он лучше, чем вчера. В смысле, побрился.

— Куда вы собрались с утра пораньше, отчаянная девушка? — проворчал он.

— Прогуляться по городу. Идемте вместе, — предложила я с улыбкой. — Поедим в трактире.

— Предпочитаю есть дома, — отозвался Роджер, в полной мере оправдывая слухи, что у всех некромантов без исключения тяжелый нрав.

— Каша подгорела, — перешла я на заговорщицкий шепот и кивнула, дескать, точно вам говорю.

Возникла странная пауза.

— Это какой-то шифр? — наконец спросил хозяин дома.

— Приятного аппетита, господин Веймиш. — Я похлопала его по широкому плечу, дескать, сочувствую, мужик, но он так выразительно посмотрел на мою руку, что поддерживать его морально мигом расхотелось.

День выдался прекрасный: солнечный и для самого конца октября неожиданно теплый. Я остановилась на ступеньках, вытащила из кармана пальто сложенный вчетверо путеводитель и, раскрыв его, внимательно пригляделась к маршруту.

Внезапно за спиной, заставив меня отодвинуться, открылась дверь. Натягивая на широкие плечи пальто, из дома проворно выбрался Роджер. Следом за ним полился запах пригорелой каши.

— Так куда вы хотели сходить? — спросил некромант и заглянул в схему города. — В трактир? Идемте!

Поднимая на ходу воротник, хотя погода вовсе не обязывала утепляться, он быстро спустился по ступенькам.

— Сначала зайдем на почту! — бросаясь следом, попросила я. — Мне надо отправить письмо! Потом пройдемся по памятникам и загадаем желания, зайдем на рынок за травами для зелья…

— Где в вашем маршруте трактир?

— Но сначала можно позавтракать, — согласилась я.

— Нужно, — поправил Роджер.

После плотного завтрака господин некромант заметно подобрел, перестал говорить рубленными фразами и по дороге на почту согласился показать памятник ведьмовской метле. Большая бронзовая метелка с седлом таращилась в небо кустистой щеткой. На покрытых благородной патиной растрепанных прутьях висели тонкие разноцветные ленточки.

— Загадаем желание! — обрадовалась я и, вытащив из кармана мелкую монетку, купила у старушки пару белых ленточек. — Давайте, Роджер! Пожелаете себе удачи в ночь Хэлавина!

— Удивлен, что потомственная ведьма верит в подобную чушь, — не захотел он принять участие в милой забаве.

— Ладно, повешу за себя и за вас, — проворчала я и аккуратно привязала ленточки. — Пожелала вам большой удачи. Не благодарите.

Налетел порыв ветра. Привязанные многочисленные обрезки нервически затрепетали, и метла из бронзового памятника превратилась в невиданное дерево с шелковистыми, мерцающими листочками.

На почте я отправила письмо и специально доплатила за срочность, чтобы доставили магическим почтовым ящиком. Иначе смешной рассказ, как я по невнимательности запуталась в географии нашего королевства, доберется к моему другу по переписке только к зиме. К этому времени, полагаю, он и без писем из Хайзертауна узнает, что на праздник Хэлавина меня ждать не стоит.

На рынке у нас случился спор. Роджер никак не желал нагружать себя тыквами.

— Зачем вам еще тыквы, Стефания? — ворчал он.

— Не знаю, чем вам досадили тыквы, но какой же ведьмовской праздник без светящейся головы? — удивилась я.

— Вы одну уже поселили в моей гостиной, — напомнил Роджер.

— А тыквенной супчик из ведьмовского котелка? — возмутилась я. — И салат с печеной тыквой и шпинатом?

— Признайтесь, вы учились готовить по книге «Сто блюд из тыквы»? — проворчал Роджер.

Он отдал торговцу монетки и подхватил две большие тыквы, на которые я указала пальцем. Мне досталась маленькая и забавная, со смешными наростами на кожуре, идеальная для жутковатого подсвечника.

— Теперь надо купить сухие травы для «кровавого» зелья, — распорядилась я, зорким ястребом оглядывая прилавки в поиске нужных ингредиентов.

После возвращения мы с Финчем отправились в склеп за ведьмовским котелком. Неказистое каменное строение стояло в самом начале одичалого сада. Ржавые петли на двери истошно скрипели, а внутри царил ужасный бардак. Казалось, абсолютно всю рухлядь из дома перетащили в последнее пристанище для призраков. Стылый воздух пах пылью и ветошью. Углы затягивала паутина. На надгробной плите у каменного саркофага давным-давно стерлись все надписи.

— Здесь пусто: ни мертвых, ни призраков. Даже мыши разбежались, — пояснил Финч и, задрав голову, пробормотал: — Котелок должен быть где-то на полке.

Свет косыми лучами пробивался через пыльное оконце и падал на пресловутую полочку. Между деревянными ящиками стоял ведьмовской котелок. Судя по виду, самый настоящий, а не фальшивка, какие во множестве продавались в посудных лавках по всему королевству.

Финч приставил к стене деревянный стул с полукруглой спинкой, пошатал его, проверяя твердость тонких ножек. Только он взгромоздился на сиденье и потянулся за котелком, как сидушка провалилась. Взвизгнув, слуга повис на полке. Я схватила его за ноги, стараясь спасти от падения.

— Держу! Ничего не бойтесь, я стойкая и сильная!

Полка с грохотом ухнула вниз. Отпрянув от толстячка, я неожиданно поймала отскочивший котелок и спасла себя от удара по голове этой чугунной ведьмовской посудиной, сварливо завибрировавшей в руках. Финч валялся на земляном полу, прикрытый дырявой занавеской. Одна нога застряла в сломанном стуле.

— Финч, — осторожно позвала я, — вы живы или надо позвать Роджера?

— Сегодня обойдусь без некроманта, — промычал он, сдирая с лица грязный покров, и отплюнул что-то попавшее в рот. — Главное, хозяину не говорите, что мы разломали склеп.

— Он не узнает! — Отставив котелок на надгробную плиту, я помогла слуге подняться. — С вами потомственная ведьма с высшим колдовским образованием, между прочим! Сейчас поколдуем. Все будет как новенькое.

Я растерла ладони, встряхнула руками и призвала магию. Под действием заклятия полка сама собой прилипла к стене, усевшись на торчащие ржавые гвозди. Ящики аккуратно приземлились на прежнее место, а сломанный стул… остался сломанным. Ничего не попишешь: отремонтировать то, что окончательно развалилось даже колдунья с высшим образованием не сумеет.

— Ну вы и ведьма! — восхищенно охнул Финч, но тут же, скривившись, схватился за поясницу.

Мгновением позже полка с треском скособочилась с одного конца, и ящички, громыхая, поехали на пол.

— Вот вы ведьма! — выругался слуга.

— Просто уйдем и плотно закроем дверь, — тихо скомандовала я, подхватывая котелок.

Ни словом, ни делом мы не выдали, что переворошили склеп. До самого вечера я занималась зельем, тщательно отмеряя ингредиенты и следя за тем, чтобы оно не убегало. Финч, успевший переодеться прежде, чем хозяин заметил его печально-потрепанный вид, деятельно вырезал из тыквы фонарь. Лезвие ножа скользило по толстой кожуре, постепенно у тыквенной головы появилась зловещая улыбка и треугольные глаза. Время от времени слуга потирал отбитую поясницу, что-то бормотал под нос, но старался громко не жаловаться.

— За что ваш хозяин не любит тыквы? — полюбопытствовала я, помешивая в котелке медленно краснеющее до кровавого цвета праздничное зелье. — С ним когда-то расплатились подводой тыкв?

— Фамилия Веймиш вам ни о чем не говорит? — поинтересовался Финч, бросив на меня странный взгляд.

— А должна? — удивилась я.

— Четыре года назад на все королевство грохотала история о воскрешенных умертвиях с головами тыкв, — напомнил слуга.

Действительно в памяти всплыла мутная история из газетных статей, что на западе королевства, где всегда неспокойно и испорченные природные источники силы даже самых разумных ведьм превращают в исчадия ада, появились мертвецы с тыквами на головах. Дело случилось под Хэлавин, и все поначалу приняли клиентов некромантов за ряженых пьянчуг. В газетах писали, что события развивались страшные, словно открылись ворота в преисподнюю, и на земле начался ад.

— Конечно! Роджер Веймиш зачищал деревни! — округлив глаза, громким шепотом воскликнула я, и слуга заговорщицки кивнул. — Какой кошмар!