Я постучала в дверь особнячка потемневшим от времени молоточком и перехватила поудобнее тыкву, привезенную в подарок хозяину дома. Под ногами скрипели старые доски, словно ступенька умоляла замереть и прекратить приплясывать, но нервы сдавали. С Роджером, моим другом по переписке, вживую мы ни разу не виделись, и сердце замирало от предвкушения долгожданной встречи. Вот ведь он удивится!
Подняв стоящий под ногами чемодан, я постаралась глубоко дышать, чтобы успокоиться. Однако волнение побеждало. Пальто казалось ужасно душным, хотя на улице стоял холод. Октябрь подходил к концу, и до главного ведьмовского праздника Хэлавина оставалось всего два дня.
Наконец забряцал замок.
— Очаровать и покорить! — пробормотала я себе под нос, как любовное заклинание, и широко, совсем по-дурацки улыбнулась.
Дверь отворилась. На пороге стоял невысокий, упитанный дядюшка в поварском фартуке с цветочками.
— Жутчайшего Хэлавина! — звонким голосом выпалила я.
— Сладости не раздаем, ничего не покупаем, тыквы не нужны, — скороговоркой проговорил он и громко захлопнул дверь.
Ошеломленно моргнув, я опустила чемодан и снова постучалась. Слуга немедленно открыл, словно не сходил с места и прислушивался, что происходит на ступеньках.
— Девушка, сказано же…
— Я Фанни! Приехала к Роджеру! Он ждет! — перебила я и ловко подставила ногу, решительно готовая брать дом штурмом.
Мужчина со страданием в пухлощеком лице посмотрел на оранжевый ботинок, подперший дверь, тяжело вздохнул и пропустил меня в дом. Подхватив чемодан, я вошла. Холл оказался тесен. Из напольной вазы в углу торчали длинные ручки зонтов, на стенной вешалке на плечиках висело черное пальто. Судя по размеру одежды, Роджер обладал крупным телосложением, но по портретным карточкам он представлялся довольно субтильным парнем ростом поменьше.
— Подожди там, — кивнул слуга. — Чемодан оставь здесь.
Совершенно обескураженная холодным приемом, я опустила чемодан.
— Не на проходе, — последовал ворчливый комментарий.
В письмах Роджер уверял, что его единственный слуга, дядюшка Портем, веселый, добросердечный толстячок, печет волшебные пироги с тыквой и страдает от дурного настроения только в те дни, когда болят зубы. Может, сегодня как раз прихватило?
Оставалось молча послушаться, отодвинуть багаж к стеночке и пойти в гостиную. Усевшись на краешек жесткого дивана с полосатой обивкой, я пристроила на коленях тыкву и уставилась на нечищенный камин с оплывшей свечей, прилепленной прямо на полку.
В тишине зазвучали шаги. Сердце заколотилось. От волнения на лицо снова полезла нервная улыбка. Не усидев, я вскочила с дивана, крепче обняла тыкву и едва слышно выдохнула:
— Очаровать и пок…
При виде возникшего на пороге высокого, небритого и, главное, совершенно незнакомого типа, я осеклась. Он окинул меня внимательным взглядом, остановился на тыкве в руках. В лице появилось мрачное выражение, словно вид рыжего, жизнерадостного символа ведьмовского праздника, купленного в подарок моему дорогому другу, вызывал в нем душевную боль.
— Здрасьте, — тихонечко поздоровалась я. — А где Роджер?
— Перед вами, — сухо произнес мужчина. — Не знаю, зачем вы здесь, но сейчас я не практикую.
— Вы не он! — возмутилась я. — Роджер прислал мне портретные карточки вместе с письмами, и вы на него совершенно не похожи! Он пригласил меня вместе отпраздновать Хэлавин, и я приехала!
— А вы отчаянная, — со смешком прокомментировал мужчина, как-то нехорошо намекнув, что Роджер мог оказаться плохим человеком.
— Потомственная ведьма, — заявила я, давая понять, что при желании могу скрутить в бараний рог любого человека: плохого, хорошего или того, который сейчас говорит колкости.
— Это многое объясняет, — совершенно не впечатлившись, отозвался он. — Правильно ли я понял: вы переписывались с неким Роджером, и он пригласил вас отметить вдвоем праздник?
— С его семьей! — охнула я, иначе напридумывает себе разные возмутительные непотребства.
— Ко мне в дом, — продолжил он.
— В его дом!
— Похоже, с вами сыграли злую шутку.
— Никаких шуток! — воскликнула я. — У меня есть письмо с приглашением, и в нем черным по белому написан адрес!
— Дайте сюда ваше письмо, — резковато проговорил тип, требуя немедленно продемонстрировать личную переписку.
Я уже находилась в такой степени раздражения, что вытащила из кармана пальто порядочно измятые, сложенные листики и, подойдя твердой походкой, сердито отдала ему.
— Читайте! Нет, подождите! — выхватив письмо, я убрала страничку с нежным воркованием и вернула оставшийся листик типу, назвавшемуся Роджером. — Теперь читайте.
Тот только покачал головой. Глаза пробежали по строчкам, написанным красивым почерком с мелкими завитушками на концах. Я перечитывала это письмо сто раз, пока ехала в сидячем вагоне поезда, и знала наизусть.
— Да вы не только отчаянная потомственная ведьма, но еще и крайне невнимательная, — наконец резюмировал мужчина. — Я не Роджер Кэмбл.
— Искренне рада, что вы наконец это признали!
— Я Роджер Веймиш. — Он бросил на меня выразительный взгляд. — И вы в Хайзертауне.
— И как это противоречит письму? — уточнила я.
Роджер со смутно знакомой фамилией Веймиш вернул мне измятый, надорванный с уголка листочек и изогнул брови, предлагая прочитать еще раз.
— Посмотрите на адрес.
Нахмурившись, я действительно остановила взгляд на адресе. Мой дорогой друг по долгой, забавной и волнительной переписке жил в
Хайзелтауне
Самым нелепым образом я ошиблась всего в одной литере и… уехала на другой конец королевства!
— Ой, — пробормотала я, чувствуя, как слабеют колени. — Я перепутала города и вломилась к вам дом? Но ведь у вас каменный особнячок на улице Короля Фридриха-Фердинанда…
— У нас в королевстве в каждом городе есть улица имени короля и каменные дома, — напомнил он. — И нумерация одинаковая.
— Но вас зовут Роджер!
— Я навскидку могу вспомнить десяток Роджеров.
— И что мне делать? — пролепетала я, чувствуя, как к горлу подкатывает горький комок, а глаза начинает щипать.
Приехала, называется, очаровывать и покорять друга переписке! Вломилась к незнакомому мужику в чужом городе. И тыкву дурацкую притащила. Специально ведь на рынке самую пузатую и румяную выбирала.
— У меня есть предложение, — кивнул хозяин дома.
— Какое? — Я посмотрела на него с искренней надеждой, действительно веря, что этот смурый, небритый тип предложит легкий способ сию минуту оказаться на другом конце королевства. Даже если он скажет, что выдаст ведьмовскую метлу, предложит определить направление ветра и улететь, совсем не обижусь. Пусть все нормальные люди и знают, что ведьмы не седлают метлы. Уже лет сто!
— Просто покиньте мой дом и отправляйтесь к своему другу по переписке, — выставил меня Роджер. — Удачной дороги.
Честное слово, лучше бы предложил полететь.
— А метлы у вас нет? — вырвалось у меня.
— Практикуете? — От удивления он поднял брови.
— Нет, — печально покачала я головой. — Но готова.
Отчаянно сопротивляясь мысли, что попала в столь ужасную историю, я двинула к выходу. Хозяин дома подвинулся, но напомнил:
— Вы забыли тыкву.
Невольно я обернулась к пузатенькой тыкве, красующейся ярко-оранжевыми боками на маленьком столике. Хорошо, что полосатая ленточка по дороге слетела с коротенького хвостика и потерялась. Бантик выглядел бы совсем нелепо, учитывая обстоятельства.
— Оставьте в подарок, — отмахнулась я и с нервным смешком напомнила: — Все-таки праздник Хэлавина.
— Заберите, — с прохладцей потребовал Роджер. — Подарите своему другу.
Не знаю, почему он относился к символу ведьмовского праздника, как к идейному врагу, но тащить тыкву обратно в столицу я не собиралась.
— Испортится, пока я доберусь до Роджера. Пусть ваш слуга напечет пирогов с тыквой, — посоветовала я и, стараясь держать спину прямо, вышла в тесный, темный холл.
Круглощекий слуга, с любопытством подслушивавший разговор, поспешно уступил мне дорогу. Подхватив чемодан, я выбралась из дома на улицу, озаренную последними лучами закатного солнца. За спиной закрылась дверь.
— Не время унывать! — взбодрила я себя, стараясь проглотить подступающий к горлу горький ком.
Однако вокзале стало ясно, что сегодня — тот самый день для уныния. Полного и безоговорочного. Ночной поезд до столицы отменили, а следующий — ожидали ровнехонько утром после Хэлавина. Я крепко застряла в Хайзертауне и не успевала к своему другу по переписке, даже если бы попыталась добраться перекладными.
— Взбодрись, Фанни! — пробормотала я, покрепче сжимая ручку чемодана. — Зато тыкву с собой больше не таскаешь! Все хорошо!
В единственной маленькой гостинице на площади имени Короля Фридриха-Фердинанда с бронзовым изваянием, собственно, нашего любимого короля, обложенного по случаю праздника огроменными тыквами, стало очевидным, что все очень плохо. Хуже не придумаешь! Свободных комнат не было. Для наглядности худой портье указал на стену с пустыми крючками для ключей.
— Видите, госпожа? Ни одного номера, — вздохнул он. — На праздник в Хайзертаун всегда собирается много народу.
— Даже чуланчика нет? — не теряя надежды, настаивала я.
— Чуланчик имеется, — согласно кивнул портье, — но его сняли с утра. Пришлось срочно разбирать весь хлам и ставить раскладушки. Право, кое-что у меня для вас есть!
— Давайте! — обрадовалась я.
— Держите! — Жестом фокусника с самым хитрым он вытащил из-под стойки сложенную карту. — Путеводитель по городу! По нему вы легко найдете трактир «Свиная рулька и четыре кружки». Сходите туда.
— В трактире найдутся комнаты для постоя? — уточнила я, забирая сложенный черно-белый листочек.
— Вряд ли. — Портье покачал головой. — Но там можно вкусно поужинать свиной рулькой и тыквой, запеченной в меду.
Перед мысленным взором встала безрадостная картина, как холодной октябрьской ночью, прикрытая разложенным путеводителем, я пытаюсь заснуть на парковой скамейке. Оптимизм окончательно приказал долго жить и писать слезливые письма.
Без единой приличной идеи, где остановиться на ближайшие два дня, я вышла из гостиницы и в полной растерянности огляделась вокруг. На маленький город опускались ранние сумерки. Фонарщики зажигали на площади огни. К дверям гостиницы торопились постояльцы, и пришлось подвинуться, чтобы не загораживать путь.
Развернув злосчастный путеводитель, я обнаружила, что главные достопримечательности городка были обведены ярко-красным карандашом, а дорогу к трактиру и вовсе показали стрелочками. Находился он на соседней улице — ни в жизни не заблудишься. Хотя… учитывая, что я перепутала города и уехала на другой конец королевства, опасность внезапно найти себя в каком-нибудь другом месте была реальна.
Комнат в «Свиной рульке и четырех кружках» не нашлось. Постояльцы сняли даже чердак! Пессимизм, надо сказать, всегда вызывал во мне зверский аппетит. Прежде, чем отправиться на поиски ночлега, я надумала подкрепиться отрекомендованной портье рулькой и только сунула в рот тающий кусочек свинины, как в переполненный пьяно-шумный трактир вломился знакомый слуга из дома Роджера Веймиша.
Толстячок едва не перемахнул через коварную ступенечку под дверью и замер, оглядывая людный обеденный зал. Мы встретились глазами. Слуга вспыхнул улыбкой и, переваливаясь с ноги на ногу, вприпрыжку бросился к моему столу.
— Фанни, вот вы где! — Он плюхнулся на лавку, вытащил из кармана плаща смятый носовой платок и обтер взмокший лоб. — Полгорода оббежал, а надо было начинать с трактира! У меня к вам дело!
— Тыкву оставьте себе, — заявила я.
— Тыкву мы оставили, — кивнул он. — И вас господин Роджер тоже готов оставить на три ночи кряду. В уютной спальне на втором этаже с чудесным видом из окна на тихое, но живописное место. Поверьте, ничего лучше вы не найдете. Разве что вас пустят пожить в какой-нибудь курятник за неприличные деньги. Вы хотите в конце октября жить в курятнике за неприличные деньги?
Все, что я сейчас хотела, даже не добраться до моего дорогого друга по переписке, а просто не ночевать, как последняя бродяжка, на парковой скамейке.
— Как вы вообще догадались, что мне нужна комната? — Я посмотрела на слугу с большим подозрением.
— Да что там догадываться? — махнул он рукой и, подцепив вилкой кусочек рульки, принялся его внимательно разглядывать. — Ночной поезд отменили еще позавчера, следующий будет через два дня, а город переполнен приезжими. Большой праздник!
Он сунул ломтик рульки в рот и принялся энергично жевать.
— А мне вы об этом не могли сказать, когда я уходила из дома? — спросила я с искренним возмущением.
— Так вы же не спрашивали.
Слуга моргнул, не понимая сути претензии. Я выразительно отодвинула от него тарелку с нарезанной рулькой, чтобы больше не тянулся к моему ужину.
— Сколько ваш хозяин хочет за комнату?
— Вы можете ее занять совершенно бесплатно, то есть без денег, — объявил тот.
— А такое бывает? — окончательно уверившись, что меня хотят втянуть в дурную историю похуже ночевки на парковой скамейке, с большим скепсисом уточнила я и сложила руки на груди.
— Господин Роджер просит всего лишь о маленькой услуге. Вы же потомственная ведьма, так?
— И не занимаюсь запрещенным колдовством, — отрезала я. — Никаких приворотов!
— Чудесно, что вы честная и законопослушная ведьма! — как будто обрадовался толстячок. — Не надо приворотов. Просто в ведьмовскую ночь притворитесь невестой моей хозяина.
— Чего? — совершенно искренне изумилась я.
Оказалось, на каждый Хэлавин к Роджеру приезжали друзья, а в прошлом году слово за слово разгорелся спор, что на этот праздник он представит всем будущую жену из потомственных ведьм, которую легко найдет, несмотря на свой паршив… сложный характер. Время подошло, претендентки в супруги по-прежнему нет, а на кону честь, достоинство и родовой особнячок Веймишей.