Он точно не мог ее просто бросить. В этом не было никакой логики. Даже если бы он хотел так сделать, то совершенно незачем было ему куда-то пропадать. Эта очевидная мысль красной ниточкой проходила сейчас через все моменты размышлений, какие только были у нее… И если так, то его отсутствие – это что-то срочное, на что он сам не мог повлиять. И, видимо, именно поэтому он даже не предупредил ее.

Все бы хорошо в такой версии, но эта же версия могла означать и то, что нечто случилось с ним самим. То есть правда любит ее, правда искренне заботился, но теперь какая-то непреодолимая сила забрала его… Суен не очень хорошо знала, как в Китае происходит нечто подобное, но в ее родной Корее того, кого в че-то заподозрили, хватали без вопросов, а затем жестоко наказывали. Ей всегда казались такие случаи образцом справедливости – когда наказан тот, кто исключительно виновен. Что после этого жить станет легче, потому что некто не будет мешать и совершать какие-то диверсии. Может быть, где-то могло показаться, что это сурово, но итоги самих процессов никогда не выглядели таковыми. Они выглядели справедливыми и больше ничего.

Теперь же это казалось совсем в ином свете. Если вдруг окажется, что Чэня в чем-то обвиняют, то что это может быть. Он ведь явно здесь чей-то ставленник, явно делает то, что сказано делать где-то наверху. Неужели при все при этом его могут обвинить в каком-то предательстве?

Не хотелось о таком думать. В конце концов она и правда не знала, как подобные вещи делаются у них в Китае. Она как-то слышала про какие-то расстрелы коррупционеров, но не более того… Чэнь уж точно не может быть каким-то коррупционером. Там все кругом так разбито и еле держится, что и воровать-то нечего… А что, если потому все так и разбито, что просто все уже украдено?

От этой мысли у нее похолодело где-то внутри… Что если весь смысл в этом? А почему тогда Чжуна не забрали вместе с ним, если дело кроется в самом предприятии? Суен первый раз обрадовалась, что за день видела Чжуна – ведь правда, если бы дело было в этом, то его бы тоже здесь не было. Здесь были бы какие-то другие назначеннные вместо них люди. Вот как все на самом деле!

Значит Чэнь уехал куда-то сам. Или его вызвали… В любом случае что-то поменялось. И теперь оставалось лишь надеяться, что он вернется побыстрее… Уж не надо даже никаких объяснений. Лишь бы просто вернулся. И обнял ее как раньше.

Так прошел у нее целый день и вечер, пока не настало 23 часа. Прозвучал гудок, а это значит, что с этого момента у них у всех осталось 6 часов на то, чтобы умыться и поспать… Давно уже у нее все так не болело. Ей даже казалось, что вообще ни разу такого не было, чтобы отваливались и руки, и ноги, и еще трещало в голове так, будто она должна была расколоться надвое. Кругом она уже ничего не замечала, а когда легла в койку, то в сознании ее сплошь кружили одни разрезанные куски рыбы, которые сменяли друг друга до бесконечности. Сейчас ей очень хотелось верить, что Чэня надо всего лишь дождаться. Так же как она когда-то ждала его, не зная, что ждет именно его, и дождалась. Теперь она хотя бы знает, кого ей надо ждать.

***

В следующий день она заметила, что вовсе не одна. Было даже странно, как она могла весь вчерашний день не замечать, что окружающие на нее удивленно смотрят: одни – злорадно, другие – с сочувствием. Одни взгляды нравились ей не больше других. Нет ничего хорошо ни в одном из этих чувств, тем более что у них точно одна природа. Ведь каждый только и думает, как хорошо, что такое случилось не с ним. Просто одни не скрывали своей радости, а другие делали вид, что хотели бы, чтобы так не случалось.

Но Суен было без разницы, что они думают. Собственно, что они могут думать, она поняла еще с тех слов Данби, которая даже пыталась ее ударить. И даже странно, но после того момента, она вообще ее не видела. Будто она и вовсе уехала домой… Спрашивать про нее ни у кого не хотелось – в конце концов, пусть ее не будет столько, сколько не будет.

И тем меньше хотелось ее видеть, чем больше хотелось спать. Она ведь уже даже и забыла, какого это, когда у тебя нет возможности поспать днем столько, сколько хочется. Когда лежишь себе и думаешь – может быть еще, а может быть, не надо, и заняться чем-то другим… Интересное все же было ощущение, когда это было возможно. Возможно, благодаря Чэню, которого теперь нет.

Все же, какая разница всем окружающим, есть Чэнь или нет его. Он ведь ничего плохого, в отличие от Чжуна, им не делал. А от того, что Суен и Чэнь делали в его кабинете, и почему она там пропадала целыми днями – какое это может для них иметь значение? Им от этого хуже не станет. Даже более того, она ведь пыталась заступаться за всех и перед Тэхеном. Да, ничего не вышло. Но она хотя бы пыталась это сделать. А кто-то еще пытался? Кто-то пытался сказать, что все кругом происходит совсем не так, как обещали? Что так нельзя обращаться с людьми. Кто-то, кроме нее, еще пытался это сделать?

Чем больше Суен думала, тем меньше ей становилось важно мнение окружающих ее людей – пусть думают, что хотят. Пусть даже Данби им рассказывает, какая она плохая, и как во всем виновата. Ей уже и это без разницы… Пусть Енми зовет стукачкой. Пусть и так… Зато она все же честно любит одного мужчину и верна ему. И в душе желает им всем того же – чтобы нашли своего мужчину и были счастливы с ним. Уж не важно, что они желают ей – она сама желает остальным только лучшего. И пыталась что-то изменить к лучшему…

– Ну что, отымели тебя вчера, как следует? – голос сзади был очень знакомый. До нельзя знакомый, особенно его тон. Данби. Никто другой это просто не мог больше быть. И в этот момент Суен разобрала новая злоба. Даже не на то, что кто-то может быть таким злым, даже не на то, что кругом ситуация такая, что с каждым днем только хуже. А из-за того, что люди вообще позволяют себе так себя вести… Вот о чем думала Данби, когда это говорила, стоя у нее за спиной? О том, чтобы обидеть чем-то? О том, чтобы сказать что-то перед тем, как напасть? О том, чтобы напугать будущим, даже если оно таким точно не будет? Что двигало ей, когда она делала все так, словно весь мир должен провалиться под землю из-за того, что с ней однажды обошлись омерзительно?

Суен развернулась и готова была уже врезать кулаком. Ничуть не меньше, чем вчера Чжуну, а, вероятно, куда сильнее, понимая уже хотя бы примерно, как это делается. Но стоило ей обернуться, как Данби тут же отскочила на несколько метров. Увидела эти полу-бешеные глаза, полные невероятного гнева, и отскочила.

– Тварь сумасшедшая! – крикнула Данби и стала отходить еще дальше. – Посмотрите только на глаза ее. Психопатка. Убить точно готова…

Данби тыкала на нее пальцем, а сама все отходила дальше и дальше, пока не вышла из помещения. Остальные лишь слегка поглядывали на Суен, но никто ничего не говорил, а спустя минуту все просто продолжили работать.

Суен посмотрела на свои руки и увидела, что они все в липкой крови. Конечно, это была всего лишь кровь от рыбы, которую она кромсала с самого утра. И как она только додумалась, прежде чем развернуться, положить нож на стол, а не держать его в руках. Так бы это выглядело бы еще куда более жутко… Хотя и какая разница. Данби все равно убралась и теперь уж точно больше не придет. В прошлый раз-то Суен убежала, а вполне можно было и сразу также ответить, чтоб та не думала, что у нее есть возможность так себя вести.

Девушка выдохнула. Потом вдохнула глубоко и еще сильнее выдохнула. Злоба быстро выходила из нее. Все. Отпугнула ее и достаточно. Теперь стоит прийти в нормальное состояние и продолжить спокойно ждать Чэня. Резать рыбу, думать о том, как было хорошо с ним. И ждать…

Вечером за несколько часов до гудка, завершавшего трудовой день, в дверном проеме цеха показался Чэнь.

***

Находясь в его кабинете, ей хотелось только одного – обнимать его. Обнимать долго. Нежно. Вечно. Столько, сколько вообще только может хватить духу, пока руки не упадут вовсе без сил. Вдыхать его запах. Ощущать его кожу. Ощущать его жизнь рядом с собой и понимать, что он настоящий. Что он здесь же и тоже обнимает ее.

– У меня не было возможности сказать тебе, что меня не будет несколько дней. – говорил Чэнь, продолжая обнимать ее.

– Мне все равно… Мне все равно, мой милый Чэнь… Все, что мне надо, так это то, чтобы ты был здесь со мной… Все, что мне надо… – отвечала Суен. Несмотря ни на что, она понимала, что он сейчас ей будет что-то рассказывать. Что-то очень важное. Что-то, что изменит их жизнь. И что это от них не зависит… Это было слышно в его голосе. Любящем ласковом голосе, который вынужден говорить что-то, что ей не понравится.

– Меня переводят, Суен. В конце этой недели меня переводят отсюда… В Шанхай… Я пытался отказаться, но в наших реалиях это не очень возможно… У нас отказаться от повышения значит тоже, что отказаться от своего места вовсе…

Суен стало немного тяжело дышать, но она понимала, что так просто он не сдастся. Он не отдаст ее кому-то другому.

– Да, ты все правильно понимаешь… – Чэнь посмотрел ей прямо в глаза. – Я не могу оставить тебя тут без меня… Не могу просто так оставить такую красоту, которую захотят уничтожить… Именно поэтому меня и не было два дня. Я ездил в Пекин и согласовал замену десяти девушек на других. И ты среди этих десяти девушек. Я не выбирал всех десять, только тебя. Остальные мне были без разницы, и я позволил вписать там любые имена. Но ты уже завтра отправишься домой.

– Обратно? Но как же? – Суен не ожидала, что все ее легкие счастливые мысли так быстро изменят направление. Только она решила уже, что он может быть тем самым, кого она ждала всю жизнь, и теперь он говорит, что они скоро разлучатся.

– Всему свое время, Суен. И сейчас твое время вернуться обратно домой… Верь мне. Очень скоро, я сам приеду за тобой… Меня уже командировали в КНДР, и после работы в Шанхае я смогу снова попросить о подобной командировке. И тогда мы увидимся снова.

Суен хотелось прижать его к себе сильнее и сказать, что она просто не отпустит его. Не отпустит никогда. Ведь она ждала. Так долго ждала. И теперь он сам говорит ей, что им придется расстаться… Пусть даже и против их воли.

– Ты обещаешь? – Суен чуть отодвинулась и снова посмотрела ему в глаза. – Обещаешь, что приедешь за мной в Пхеньян?

– Обещаю, Суен. Я люблю тебя и обещаю, что приеду за тобой.

Она снова прижалась к нему. Еще сильнее, чем прежде. И только теперь она почувствовала, как сильно бьется его сердце – каким бы суровым он всегда ни казался, но он тоже переживает за нее… И сердце его переживало вместе с ней.

***

За все это время Суен не думала, что будет плакать в тот момент, когда будет уезжать оттуда. Но сидя в поезде, направляющемся обратно в Пхеньян, она делала именно это. Как это странно, когда попадаешь в столь невероятные обстоятельства, находишь в них того, кого искала всю жизнь, и все заканчивается на полуслове.

Проведя 5 месяцев в очень неоднозначных условиях, Суен заработала свои 1500 долларов, и это было целое состояние. Даже нельзя было себе представить, что такая цифра вообще возможна, да еще в таком возврате. Более того, благодаря Чэню она получила деньги полностью – у других девушек политрук Тэхен часть денег отбирал в виде штрафов, разумеется, просто присваивая их себе.

Оставшихся девушек было не то что жалко – за них было страшно. Страшно, что с ними еще может произойти в этом страшном месте, в рамках которого не действуют даже китайские законы. А знают ли об этом те люди, которые отправляют их туда из Кореи? Сможет ли дедушка Сухен использовать свои связи и что-то изменить? Суен больше всего сейчас хотелось обнять дедушку и рассказать ему обо всем этом. Рассказать и услышать, что это можно как-то изменить. Пусть не все и не сразу, но хоть когда-то и насколько-то сделать это более человеческим.

Сам Китай, хоть она и видела его изнутри, особенно когда гуляла по улицам с Чэнем, так и остался для нее тайной. Теперь даже еще большей, чем был до этого… Раньше она считала все намного более однообразным и понятным, а теперь, зная куда больше, понимала, что жизнь куда более многогранная, чем можно себе представить. Особенно, когда тебе всего 22 года.

Здесь были люди, которые желали ей зла, которые использовали подобных ей, попавших сюда и потерявших всю свою связь с действительностью и все свои права. А были и те, кто просто делал свое дело, и не думал ни о чем, кроме как сохранить свое место. То самое место, что было заработано ими самими с большим трудом. И здесь же оказался тот, кто полюбил ее такой, какая она есть. Какой она больше не сможет быть ни для кого – только для него одного. И именно он же и сделал все, чтобы она покинула это место. Сейчас покинула без него.

Да, Чэнь сказал, что приедет за ней. Приедет в Корею. За ней. Но как же можно верить в такое, если это произойдет непонятно когда. Неизвестность. Вот, что это. Как можно верить в неизвестность, пусть даже сказанную любимым человеком? Суен смотрела на платформу станции за окном и думала лишь о том, что тот самый сильный и грозный Чэнь был самым лучшим, что только произошло с ней в Китае. А может быть и во всей жизни. И ей очень хотелось верить, что он действительно приедет за ней в Корею.

Конец первой части.

Социальные сети автора:

VK – https://vk.com/anderson_books

Zen- https://dzen.ru/homoludus

Livejournal- https://homoludus.livejournal.com/

Youtube- https://www.youtube.com/channel/UC850VD9hdNOr1uzYFlJz3GA