– Скажите мне правду, товарищ Чэнь. – Суен сказала это, словно требовала. Ей уже нравилось быть такой. И особенно такой с этим мужчиной.

– Да, считай, что в рабство. У вас сейчас при себе даже паспортов нет, чтоб даже не думали куда-то уйти. А если попытаетесь, то вас быстро найдут и приведут обратно. А чтоб было понятнее, что так нельзя делать, то накажут ваших родных в Корее. Ты можешь хорошо заметить, что здесь ни одной девушки, которая в Корее жила бы одна. Все или замужем или живут со своей семьей, вот как ты – с сестрами, мамой и дедушкой. А все потому что надо чтоб было хорошо понятно, кого накажут за ваши проступки.

Он даже знает, что она живет с сестрами, мамой и дедушкой. А если бы она была замужем, то он бы так же ее защищал? Или нет? От этих мыслей стало немного не по себе… А у него кто-то есть? Есть жена или женщина? По тому, что есть в кабинете, можно подумать, что он одиночка. Но так ли это?

– А Вы с кем живете, товарищ Чэнь? – спросила Суен.

Чэнь хмыкнул и вышел из кабинета:

– Перестань называть меня «товарищ». Я беспартийный.

Вот так. Он ушел и не ответил. Не ответил на такой важный вопрос в самый важный момент. А казалось, что она уже так сильно влияет на него. Казалось. Но это совсем не так…

***

Когда он вернулся вечером и сказал, что рабочий день на сегодня окончен, а ей пора возвращаться в барак, то она решила не уходить так просто. Тем более, что он теперь не «товарищ Чэнь», а «Чэнь». И раз так, то должен кое-что объяснить ей. Но для начала она хотела самого интересного – поцеловать его.

Все шло к этому. Сначала она начала считать его добрым, затем красивым, а теперь и появилось желание целоваться. Почему она не замечала это раньше? Почему она не видела, что в глубине его глаз скрывается такая доброта и нежность. Именно к ней… Первый раз его взгляд казался пустым и очень холодным. Словно ничего кроме расчета в них не существует. И этот расчет касательно нее не мог быть чем-то хорошим. Не мог. Но оказался совсем не таким, как она ожидала. И это тоже не устраивало ее.

Ей не хотелось, чтобы он просто спасал ее. Как какую-то утопающую. И ничего не просил при этом взамен. Это глупо… Уж раз спасает, так пусть дает не только свою помощь, но и любовь. Ведь теперь она все же принадлежит ему. А раз она принадлежит ему, то и он принадлежит ей. Так оно должно быть. И пусть теперь покажет это. Пусть не отвечает на этот ее вопрос – с кем он живет. Пусть только покажет, что у него внутри на самом деле. Только это. Большего она и не просит.

– Чэнь, подойди ко мне. – ей хотелось просто это сказать. Словно это какие-то воздушные слова, которые надо не понимать, а просто исполнить. Просто подойти. И все.

И он подошел. Близко. Совсем близко к ней… Он был выше ее на полголовы, и сейчас смотрел сверху вниз. Он казался могучим и суровым. Но одновременно с этим очень милым и добрым. Ведь с ней он был именно таким.

– Ты так и будешь просто держать меня здесь каждый день? Так и будешь, да? – спросила Суен. В горле у нее запершило, и от того стало не только трудно говорить, но и дышать. Пусть же сделает уже хоть что-нибудь. Ведь он мужчина. Он должен что-то сделать, наконец, сам.

И он сделал. Поцеловал. Нежно и аккуратно поцеловал ее в губы и обнял за талию. Ее руки обвили его шею, и она буквально повисла на нем… Какой же он нежный! Кто бы мог подумать, что драконы бывают такими нежными и любящими. У него такие ласковые руки. Они обнимают ее, будто она состоит целиком из эфира… Как же каждая девушка мечтает, чтобы ее обнимали так, будто она сделана из эфира. Все говорят об этом. Все ждут этого. Но какого же чувство, когда получаешь это наконец сама!

Теперь вот только она и вовсе не знала, что делать дальше. Но это же и не надо. Это он должен знать. Тем более он явно старше ее и уже опытен во всех этих делах. Что делать дальше. Но ей очень хотелось, чтобы он взял ее. Взял, наконец, прямо сейчас на этом красивой кожаном диване…

Тут он обхватил ее и взял на руки. А затем понес к дивану, аккуратно положил на него и устроился сверху. Как же это сильно и всеобъемлюще, когда такой сильный мужчина находится сверху и касается настолько нежно, что не чувствуется его тяжесть. Он был именно такой. Сильный и нежный. Именно такой, о каком она так долго мечтала.

Чэнь стал ласкать ее грудь, а затем расстегнул платье и, чуть сняв его, поцеловал сосок на ее груди. Потом облизал его и еще раз поцеловал. Потом еще и еще. Ей казалось, что она начинает взрываться изнутри – так хотелось, чтобы он оказался внутри нее. Чтобы он был в ней, и она ощущала его везде. Такого красивого, чуткого, доброго и нежного.

Он стащил с нее платье, а потом нижнее белье. Затем снял с себя рубашку и джинсы… Какое же красивое у него оказалось тело – такое мускулистое и объемное. А руки… Руки целиком от пальцев до плеч были словно созданы для того, чтобы ими наслаждались. Волнистые изгибы, мускулы, которые напрягались и расслаблялись, когда он проводил рукой по ней. Казалось, что она возбуждается от одного только прикосновения – хотелось все больше и больше, и чтобы это продолжалось целую вечность.

Наконец, он вошел в нее… Суен радостно вздохнула и вцепилась в него обеими руками, а затем и ногами. Обвила его целиком. Лишь бы только он остался рядом. Лишь бы только продолжал и был таким же дальше. Все время. Вечно. Только в ней… Чтобы она могла ощущать его таким, какой он сейчас…

Он двигался очень мягко, а затем участил движение, и когда казалось, что оргазм уже наступил у нее, то он приостановился, и повернул ее. Теперь она была к нему спиной, попой ощущая его промежность и живот… Одна его рука аккуратно зажала в себе ее грудь, а вторая ласкала предплечье и шею… Затем шею он поцеловал еще нежнее, чем она могла того представить, и начала двигаться всем телом то проникая все больше, то чуть выходя обратно.

Ей хотелось уже кричать от того восторга, что переполнял ее. Кричать и выпускать из себя тот пар, что долгие годы копился в ней, не давая покоя. И тут, наконец, она почувствовала то самое, что ждала все это время – оргазм… Через пару мгновений, она ощутила, как пульсирует и его мужское естество, а потом он прекратил двигаться и мягко опустился на нее.

Сердце стучало, будто хотело вырваться из груди. Как же чудесно это было. Как же восхитительно и прекрасно, что такое вообще возможно. И что такое случилось именно с ней.

***

Всю следующую неделю и неделю после нее и утро, и вечер у них были именно такими. Они занимались любовью, и каждый раз она думала, что ничего лучшего в своей жизни она еще не испытывала. И что именно этот мужчина, именно этот китайский добрый и красивый дракон ее суженый.

Но в какой-то момент у нее стали закрадываться мысли, что злым он может быть и с ней. Ведь было же такое. Был же тот момент, когда он ударил ее. В тот самый момент, когда ее пытался увести Чжун… Он сделал это, потому что не мог по-другому, или ему просто хотелось так сделать? До чего же не хотелось верить, что ему могло подобное доставить удовольствие, но подобные мысли неизбежно лезли в ее голову.

Ведь он же когда-то он ударил ее. Зачем? Суен так захотелось это узнать, и только взглянув еще раз в его спокойные глаза и поняв, что не сможет жить без этого ответа, и она решилась:

– Почему ты ударил меня тогда? По лицу.

Чэнь криво улыбнулся, словно ему не хотелось даже думать об этом, и немного отвернулся в сторону. Видно было, что ответить ему будет не так просто, но все же, что он готов это сделать:

– Чтобы никто из окружающих не посчитал меня мягким… Тебя взял Чжун. И я знал, куда и зачем он тебя ведет. А я отобрал тебя у него, сделав это так, будто я застолбил тебя раньше. Будто я отобрал у него свое, а не чужое.

– И ты это сделал только ради меня?

– Ради кого ж еще я мог это сделать… – Чэнь улыбнулся еще раз, но уже как-то по-другому, по-доброму. – Я сделал так тогда и сделаю еще раз, если понадобится. Ради тебя, Суен.

Суен почувствовала, что краснеет. С души у нее свалился какой-то камень, и теперь она только винила себя в том, что считала когда-то его таким бездушным, злым и мерзким. А он совсем не такой. Он добрый и заботливый. И сильный при этом.

– Спасибо… Чэнь… – еле промолвила девушка.

– Хочешь прогуляться? – спросил Чэнь.

Конечно, хочет! Еще такое спрашивать. Ведь, все, что она видела в этой стране, так это вокзал, огни фонарей за окном автобуса, куски разноцветных машин да бесконечный ливень, бушующий с самого начала и до того момента, как они добрались до производства.

– Это было бы чудесно, мой милый Чэнь! – ответила девушка.

– Всегда держись только возле меня. Это самое главное.

***

Пошли они уже на следующий день. Это был четверг, и погода была достаточно пасмурная, хотя дождь при этом не шел и похоже, что и не собирался. Обычно-то все ходили по воскресеньям, в единственный выходной. Многие в этот день часто просто ложились спать, отсыпаясь за всю неделю, а кто-то в порядке очереди получал возможность сходить в город. Группы были по 4-5 человек плюс один сопровождающий. И, судя по описаниям, этот сопровождающий толком ничего посмотреть и не давал – водил очень быстро от одного магазина к другому в рамках одного и того же торгового центра. Впечатлений у девушек, конечно, была масса, но, по их словам, оставался очень неприятный осадок того, что их кто-то «выгуливал» как овец, причем смотрел не только затем, чтоб они не убежали, а еще за тем, чтоб они и не смотрели куда не надо.

С Чэнем все было совсем по-другому. С ним можно было смотреть куда угодно и сколько угодно. Он рассказывал, показывал и комментировал все, что она только видела. Эта масса людей кругом, легковые авто и автобусы, совершенно разные здания. Собственно, здания удивили ее больше всего – складывалось впечатление, что строили кругом вообще все, кому как хочется, без какого-то порядка и контроля со стороны. Чэнь сказал, что это совсем не так – все строительство регулируется государством, хотя непосредственно работы выполняют частные компании, поэтому получается, что такая разница и в стиле, и в структуре зданий. Это было очень странно, как это может что-то получаться при таком взаимодействии, но, тем не менее, очевидно, что получалось.

Наконец, они дошли до торгового центра. Судя по тем описаниям, что были у Суен от девушек, уже гулявших по городу, это был совсем другой торговый центр: у того, где были они, вход был достаточно простым, а здесь целый вестибюль, посередине которого располагался эскалатор. Такие раньше она видела только в метро и не представляла, что его можно запихнуть внутрь какого-то другого, тем более частного здания. Да и логика странновата – здесь по обычной лестнице подниматься надо было бы всего на 1-2 этажа вверх, а в метро станции бывают весьма глубокими, и там эскалатор себя вполне оправдывает. Не говоря про то, что все же у государства деньги на это были, а вот у этих частных лиц они откуда?

В этот момент она осознала еще кое-что. Здесь не воняло в отличие от улицы. На улице было вообще очень много резких запахов, так много, что один перебивал другой, и приятные очень быстро менялись отвратительными, от которых начинало подташнивать. А внутри этого здания ничего такого не было, причем сразу после крутящихся стеклянных дверей.

Потрясающе! Как это получается? Ведь тут нет ничего такого, что перебивало этот запас – все просто становится свежим. Неужели это кондиционер? Но такой большой? На все здание? Такое возможно?

– Чэнь, а как получается так, что здесь воздух свежий? – спросила Суен.

– Кондиционирование. У нас оно везде. И там, где не было, то во время короновируса сразу поставили, чтоб воздух не задерживался.

Она слышала, что несколько лет назад была какая-то масштабная эпидемия, начавшаяся в Китае. Газеты говорили, что эта болезнь захватила практически весь мир, но совершенно не задела при этом КНДР. А все потому, что только в КНДР такая сильная система контроля въезда и выезда, что ни один заболевший просто не смог проскочить. Дедушка Сухен при этом добавлял, что вся эта история с пандемией – происки США, которые пытались остановить в развитии своего главного конкурента, что, в общем, получилось не особо.

Суен наконец поняла, почему некоторые люди в округе ходят в масках – это вовсе не из-за отвратительных запахов, а чтоб не заразиться. Как интересно. И что теперь, их по возвращению в Корею будут сутками держать на границе, чтобы проверить, здоровы ли они или нет? Даже не хочется думать об этом…

В этот момент Суен заметила, как пара, только что прошедшая рядом с ними, шла соединившись ручками. Похоже, что они были европейцами или, может, американцами – мужчина еще выше даже чем Чэнь, а девушка со светлыми волосами.

– Идут, держась за ручку… – подумала Суен, и ей тут же захотелось идти так вместе с Чэнем. – Чэнь, а мы можем идти также, как они?

– Что? Кто они? – спросил Чэнь, оглядываясь по сторонам.

– Вот они. – Суен указала на теперь уже едущую по эскалатора пару.

Чэнь посмотрел на эту картину и усмехнулся:

– Конечно, нет. А разве в Корее так принято ходить?

В его словах не было ни презрения, ни непонимания. Похоже, что он прекрасно знал, как ходят люди в Корее. Но сам тон говорил о том, что никакой речи об этом просто не может быть. Что это вообще какая-то заморская привычка очень далеких от нас людей, и совершенно не стоит им уподобляться.

– Не принято, конечно. – сумбурно ответила девушка. Ей стало немного обидно. Да, у них так не принято. И похоже, что так совершенно не принято в Китае. Может быть, даже еще больше, чем у них, не принято. Но это вовсе не значит, что так нельзя делать, тем более если очень хочется.

– А тебе самому не хочется так идти со мной? Безотносительно к тому, что у нас принято, а что нет. Просто хочется или нет? – спросила Суен.

Чэнь посмотрел на нее, и улыбка сошла с его губ:

– Дорогая моя Суен, мы не в том мире, где можно делать, что нам хочется. Мы в таком мире, где мы можем делать только то, что в нашей власти делать… Сегодня в моей власти водить тебя по улицам и магазинам вместо того, чтобы ты работала по 16 часов, разрезая рыбу на куски. А завтра у меня этой власти может не быть, и тогда ты будешь резать рыбу, а не гулять. И хорошо, если только это.