Это был очень своевременный вопрос, потому что в этот самый момент Суен осознала, что товарища Тэхена она уже давно не видела. За последние две недели он появлялся лишь один раз, и то мельком. И больше ничего. Так что же, он оставил их здесь одних? На этих двух китайцев? И особенно на страшного Чэня?

И что самое страшное, так это то, что после этого разговора Суен перестала видеть Енми в рабочее время. Все то время, когда она видела ее, так это в бараках, когда ближе к отбою все возвращались с работы. Более того, как-то Суен, когда оказалась среди первых, кто зашел внутрь, увидела, что Енми уже там, на своем месте, лежит, завернувшись в одеяло. Она заболела, или что случилось? Очень странно видеть ее на спальном месте, тем более, что так резко предупреждали, что тут нельзя находиться, пока не прозвучал сигнал окончания рабочего дня.

– Енми… Что с тобой? – Суен подошла к ее койке и присела на корточки. Она даже не хотела знать, чью койку Енми заняла и при каких обстоятельствах. Более того, она вообще не помнила, чтобы на этом месте что-то стояло раньше. Новую что ли принесли?

В этот момент Суен поняла, что Енми плачет. Очень тихо и почти не двигаясь. Она была завернута в одеяло и повернута лицом к стене. Ее было бы даже и не распознать, но в волосах у нее была длинная заколка в виде длинной красной рыбы, которую та носила еще со школы. Удивительно тоже, и в заколке тоже рыба, как будто это какой-то намек.

Суен протиснулась к изголовью койки и присела возле нее:

– Енми. Ну скажи. Чем тебе помочь? Ты заболела?

– Да отстань ты. – Енми наконец повернулась к ней лицом, и стало видно, насколько сильно покраснело у нее лицо, видимо, не только от слез. Под правым глазом был небольшой синяк.

– Кто тебя так?

– Жизнь вот кто. И те 300 долларов, которые нам все обещали. Такова здесь наша цена. – Енми отвернулась снова в стену и прикрыла одеялом еще и голову.

***

Последующие несколько дней Суен только и думала о том, чтобы рассказать об этом их политруку. Сказать, что происходит что-то неладное, что какие-то девушки здесь явно подвергаются чему-то ужасному. Ведь с определенного момента она стала замечать, что не только Енми, но и другие девушки оказываются в бараках раньше окончания рабочего дня и также лежат на своих койках.

Коек, кстати говоря, и правда стало хватать всем. Теперь их было 56, даже на одну больше, чем полагалось. И хотелось верить, что это все же навеяно каким-то правильным расчетом тех людей, которые здесь давали им эту работу. Хотелось верить. Но все же не очень верилось. Ей вообще стало казаться, что эти койки им выделили как нечто в виде платы за те слезы, что эти девушки проливали день ото дня.

Наконец, в какой-то из дней настал и черед Суен. Она так и подумала в тот раз. Ее подозвал к себе Чжун и стал говорить, что она неплохо работает и сейчас к ней нет замечаний. Он казался таким же веселым, как и обычно. Разве что теперь Суен была напряжена ко всему подряд. Именно поэтому для нее не было такой неожиданности, когда он ухватил ее за грудь.

Это было вроде как спонтанное движение, когда Чжун указывал на какое-то пятно у нее на фартуке, проговаривая, что она испачкалась. Он потер сначала одно место, а затем, говоря тоже самое, дотронулся и до груди, сжав ее при этом. Такое не могло быть случайностью или чем-то не рассчитанным. Суен точно поняла, что он сделал то, ради чего он вообще сейчас подозвал ее. От этого ей стало страшно до глубины души – неужели теперь с ней сделают то, что когда-то сделали с Енми.

– Не трогайте меня… – робко сказала девушка, собрав руки возле груди и прижав их к себе. Она старалась изо всех сил держать себя в руках, надеясь, что он просто отстанет, когда она четко даст ему понять, что ни на что не согласится. Но что-то ей подсказывало, что его не очень интересуют ее желания или их отсутствие.

– Пойдем со мной, почистим твою одежду. – сказал Чжун и направился к выходу.

Суен знала, что с ним просто нельзя не пойти. Он потом нажалуется или еще чего похуже просто потащит ее силой. А потом еще и будет рассказывать, что она что-то нарушила и не послушалась его. Нет, идти самой сейчас придется. И единственный шанс, так это сказать ему там что-то такое, что сильно отпугнет его. Что будет для него опаснее, чем все то, что он мог слышать раньше… В этот момент она заметила, что возле выхода стоит также и Чэнь…

Нет! Только не он! Он же еще и такой страшный. Он ведь не просто сделает то, что ему захочется. Он ведь еще и точно сделает больно. Он такой страшный и грозный, что обязательно будет бить и калечить. Такие ведь не могут по-другому. Им мало просто унизить кого-то, им обязательно еще надо покалечить… Хоть бы он просто стоял здесь за чем-то другим. Ведь девушек много, а ее за собой уже вроде как потащил Чжун…

Это множество мыслей кидалось из стороны в сторону в голове Суен, а потому она стала идти быстрее и перебирала ногами уже с такой скоростью, что думала, что сейчас побежит. Так ей казалось, что она может просто прошмыгнуть мимо входа. Но не получилось…

В тот самый момент, когда она поравнялась с Чэнем, он ухватил ее за предплечье.

– Ушла от меня вчера! – Чэнь при этом не кричал, но столь злобный и грозный голос из его уст казался каким-то всепоглощающим.

Суен тут же начала дрожать. Что вообще он имеет в виду? Она ведь его даже не видела вчера. Что ему вообще надо от нее? Он будет теперь бить ее за то, чего даже не было? Казалось, что она где-то слышала, что мужчины могут делать такое, когда у них какие-то проблемы с психикой. Она слышала. Слышала, но никогда не думала, что ей придется с таким столкнуться лично.

Чэнь ударил ее тыльной стороной ладони, и Суен тут же упала. Наверно, удар не был настолько сильным, но по-другому она поступить просто не смогла. Ей казалось, что если она устоит на ногах, то ее все равно ударят еще и еще, пока она не окажется на земле.

– Не смей больше уходить от меня. – столь же грозно сказал Чэнь.

Чжун при этом выглядел несколько озадаченным. Он спросил своего напарника что-то на китайском. Тот ответил ему, после чего Чжун нехотя ушел. При этом с каким-то очень раздосадованным видом, выражавшим невозможность что-то поделать с ситуацией. Неужели среди них двоих Чэнь еще и главнее?

– Следуй за мной. И не отставай. – сказал Чэнь и пошел в сторону проулка, выводящему со двора на улицу.

Ничего не оставалось, кроме как идти за ним. Суен поднялась, отряхнулась и быстро догнала его. Ей не хотелось отставать, чтобы это не поставили ей в вину. Но что он будет делать там с ней? Просто бить? Или еще что-то? Это ведь не может быть просто так. Он такой грозный и опасный. Если он вот так позвал, да еще и явно отобрал у своего напарника, то у него явно какие-то большие виды на нее. Она вообще живой-то останется?

Ей очень захотелось жить. Захотелось снова как раньше ездить в метро, выходить на своей любимой станции и разглядывать мозаику с вечный президентом Ким Ир Сеном, а потом читать с утра газету с новыми радостными сообщениями, а потом делать все новые и новые масленки. Да, конечно, за это мало платят, но не меньше, чем большинству граждан в Пхеньяне, и уж тем более больше, чем гражданам Корейской Народно-Демократической Республики, живущим в провинции… Тем более, что после работы она возвращалась домой к маме, сестрам и дедушке… Да, дедушке, который так старался, чтобы отправить ее сюда. Но кто же знал, что здесь окажется такое…

В проулке оказалась дверь. Серая стальная дверь такого же цвета как стена. Когда все здесь проходили в первый раз по приезде, то Суен даже не заметила, что там вообще что-то есть. Ей казалось все сплошняком одним цветом, тем более, что тогда кругом поливала вода. На деле в этом месте присутствовала дверь, за которой скрывался отдельный вход в соседнее здание.

Внутри был длинный коридор и ряд дверей по обеим его сторонам. Кругом достаточно чисто и уж совсем не так, как это было в бараках. Больше похоже на те помещения, что она видела в партийных учреждениях в Пхеньяне, разве что здесь не было длинного ковра посередине прохода.

Чэнь завел ее в одно из помещений и усадил на стул.

– Сиди здесь. – сказал он. – Я скоро вернусь.

Он сразу ушел, и ей показалось, что он вовсе не такой грозный и страшный, как был до этого. Ей даже стало интересно, то ли он так изменился буквально за пару минут, то ли ей стало казаться, что он другой за это время. Ведь он только что ударил ее по лицу, и в глазах его не было ничего кроме какой-то непоколебимой силы, которая не щадит вообще никого. А теперь в его глазах была забота… Даже странно применять к нему такое слово. Оно настолько далеко от него. Как небо от земли… И тем не менее именно это она видела сейчас в них. Заботу.

Суен осмотрела комнату: помещение четыре на шесть метров, вдали стоял солидный каштановый кожаный диван с большими заклепками весь из себя квадратный и ухоженный, напротив него небольшой стеклянный журнальный столик, напротив большая картина на стене, изображающая какую-то битву, похоже что китайцев с англичанами, в конце комнаты виднелась еще одна дверь. Сама она сидела на деревянном стуле с кожаным сиденьем возле достаточно большого стола из лакированного дуба. Такие она видела пару раз на каких-то картинках, где изображали американских президентов, подписывающих приказы о нападении на суверенные государства. Сейчас ей казалось, что и ей принесут какие-то чудовищные бумаги, которые заставят подписать, а потом случится что-то непоправимое.

Или нет? Куда он вообще ушел? Разве ему не она нужна, а что-то еще? Хотел бы ударить или что-то более жуткое, так никто бы здесь не помешал ему это сделать. Или он пошел за какими-то инструментами, которые обязательно надо использовать? С другой стороны, все же глаза его в последний момент не казались злыми. Более того, они даже не отталкивали, а, скорее, наоборот. Могло уже начать казаться, что она тронулась умом, но все же что-то такое доброе в его взгляде было.

Открылась дверь и внутрь зашел Чэнь. В руках у него была какая-то коробка и небольшая книга, причем на корейском языке. Он положил все это на стол и сказал:

– Давай снимем твой фартук. Он не очень чистый.

В его словах не было какой-то угрозы или требования. Выглядело так, что она могла и отказаться, но это было бы неприлично, учитывая, что сейчас она фактически у него в гостях. Так он хочет снять с нее фартук, чтобы самому не измазаться, или ему правда сейчас важно лишь то, что ей самой неудобно сидеть в грязной одежде, когда кругом все такое красивое и чистое?

– Да ничего я тебе не сделаю. – спокойно сказал Чэнь.

Суен аккуратно развязала фартук и сложила его.

– Положи его на пол. Пусть лучше там лежит… Вот тебе еда на сегодня. Туалет, если понадобится, за той дверью. – Чэнь указал на дверь в конце комнаты. – Сегодня тебе будет задание читать эту книгу. Больше ничего. Просто читай и все. Дверь будет закрыта. Если кто-то постучит, то сиди тихо. Ключа от этого помещения больше ни у кого нет, так что никто сюда не зайдет. Вечером я отведу тебя обратно в бараки. Все поняла?

– Да, товарищ Чэнь.

– Вопросы остались?

Ей очень хотелось спросить, будет ли он сейчас ее бить или делать что-то еще. Ей не совсем верилось в то, что он сказал только что. Что ей надо сидеть здесь и просто читать какую-то книжку. Начинало думаться, что это вообще какая-то дикая больная прелюдия перед тем как начать измываться над ней. Чтобы она расслабилась, почувствовала себя в безопасности. Будто так он получит от этого больше удовольствия… Но его глаза были добрыми. Совсем не такими, как все те разы, что она видела их до этого. В них все была какая-то прежняя сила и даже некое грозное состояние, но они были добрыми при всем при этом.

– Нет, товарищ Чэнь. – ответила девушка.

Он вышел и запер за собой дверь.

Почти сразу же ей захотелось есть, и она открыла ту коробку, которую он ей принес. Там оказалась вареная лапша, говядина к ней, немного зелени разного рода и шоколадка. С боку в отдельной упаковке лежали палочки. Все намного лучше того рациона, который приходился ей официально, и она с удовольствием все съела буквально за пару минут.

Все же до чего он странный. Зачем вообще ударил тогда, если теперь все это делает. Теперь уже было очевидно, что он не собирается ничего плохого с ней делать, потому как хотел бы, давно б сделал, и уж точно не заботился бы о какой-то еде и книгах. Очень странный суровый сильный китаец. По-другому даже не понятно, как можно было бы его назвать. И чем-то он очень хороший. Это чувство внезапно начало овладевать Суен – он ей начинал нравиться. Такой сильный и могучий, и может решить любой вопрос. Ее ведь куда-то собирался увести Чжун, до этого полапав за грудь. Уж точно понятно зачем он собирался ее увезти. А Чэнь не дал ему этого сделать и отвел в свою комнату, дав еду и самое главное безопасность.

Это можно было назвать только добротой. Да, он ударил ее зачем-то. Но, наверно, этому есть какое-то объяснение… Теперь не хотелось верить, что он сделал это из удовольствия, а не из необходимости. Зачем-то ему надо было это сделать, вот и все…

Захотелось спать. Это правда очень тяжело не пытаться заснуть, когда сидишь в относительно удобной позиции в ситуации, когда работаешь по 16 часов в сутки. И так ведь они все работали уже несколько недель без всяких выходных.

Но нет. Все же он говорил, что надо читать. Спать он не разрешал и даже не намекал на это. Значит надо читать. Суен взяла в руки книгу и прочитала название «Политическая система КНР». С виду казалось достаточно скучным, но все же другой книги все равно не было, да и что делать-то целый день в этой комнате, если не спать?

Оказалось, что в китайской политической системе другие партии, кроме коммунистической, не запрещены, и они даже представлены во Всекитайском Собрании Народных Представителей (ВСНП), где всего присутствует аж 2980 человек. Это самый главный государственный орган в стране, хотя он очень редко собирается, но при нем есть целый ряд очень важных органов, таких как Постоянный Комитет, Государственный Совет и Центральный Военный Комитет. Помимо него есть и съезды коммунистической партии и у самой партии тоже есть и свое Политбюро с Постоянным Комитетом в нем и Военный Совет при ЦК КПК. И, когда Суен заметила, как часто там повторяется имя Си Цзиньпина, которые занимает самые важные посты и там, и там, то ей захотелось спать еще сильнее. И так ведь понятно, что этот большой и сильный тигр и так везде главный, так зачем ему становиться главным несколько раз, по сути, над одним и тем же?