Еще одно из поучений Донелайтиса, тоже характерное для автора. Сначала, как всегда, он красноречиво опишет бытовую сценку, потом прокомментирует ее. На этот раз перед нами деревенский кабак.

Сценка должна вызвать у читателя омерзение. И вызывает.

«Многие образ людской там теряют, перепиваясь… По пустякам во хмелю затевая ссоры частенько, Тут же они меж собою вступают в жестокие драки, Хуже разбойников, право, катаются с воплями, с бранью По полу, в грязных плевках, в блевотине, в лужицах водки. Ну же и мерзость пошла! Как подумаешь, – волосы дыбом. Но не довольно того! Отцы-то пьянствуют сами И ребятишек в кабак приводят, как в гости к соседу, – Вот и потомство свое приучают к вину с малолетства. В драку вступают отцы на глазах у своих ребятишек. Клочья волос летят, и кровь потоками хлещет. Нет угомону на вас, беспутники и нечестивцы, Иль не страшитесь, что бездна разверзнется вдруг перед вами, Пламя пожрет вас всех, оскверняющих праздники божьи. Или не совестно вам среди христиан появляться?»

Сознательно процитировал полностью это поучение, не опустив и довод Донелайтиса о «бездне», которая грозит пьяницам, – из песни слова не выкинешь. Увещевания старого поэта невредно прочитать и современным любителям спиртного. Адским пламенем теперь никого не испугаешь, но описание Донелайтиса помогает человеку посмотреть на себя со стороны.

С годами ситуация воспринималась Донелайтисом все драматичнее. Вместе с политикой прусского правительства (ассимилировать литовцев!), вместе с чумой (сожрала столько жизней!) пьянство вело его народ в пропасть.

Вот почему Донелайтис говорит соплеменникам малоприятную правду. При этом не боится впасть в банальность, не боится повторений. Он подробно, в деталях расскажет, как перепиваются гости все на той же деревенской свадьбе:

«Стали крестьяне (о, стыд!) арендаторским свиньям подобны, Гогот и визг поднялся, раздались непристойные песни. Стяпас бессовестно врал о раскормленных дюжих кобылах, Осоловелый Энские похвалялся волами своими, Прочие в шутках соленых под хохот и гам изощрялись. Лаурас, щеки надув, дудел там в дудку пастушью, Рьяно на скрипке пиликал с ним рядом пьяный Иокубас. Только Дочис молчал, – до того нажрался и напился, Что неожиданно рухнул…»

Поистине ничто не ново в истории человеческих нравов. И когда сегодня мы осуждаем женский алкоголизм, за иллюстрацией тоже можно обратиться к Донелайтису. Мы найдем в поэме портреты и более неприглядные, но вот хотя бы два. Молодая женщина-мать: едва оторвавшись от бутылки, «детишек приводит, ничуть не смущаясь, Прямо в кабак к муженьку, а сама – опять за бутылку». Группа девушек: ханжески отказываются за столом от водки, но «в угол укромный тишком забрались», «Водки припрятанной флягу большую мигом достали, В два-три глотка осушили ее до капли последней. Тут-то стали они выкамаривать штуки такие, Что, покраснев от стыда, головами качали соседки».

Главный довод поэта против спиртного тоже стар и прост – пьяница теряет человеческий облик, становится безвольным рабом греха. И все больше в конце концов – навсегда – удаляется от своего предназначения в этой жизни.

Донелайтис думает о физическом и моральном здоровье народа, а поскольку ему неоткуда ждать упреков в «сгущении красок», он говорит и говорит все о том же.