Маринка посмотрела на время, было почти четыре. Рабочий день подошел к концу, но самое приятное было то, что сегодня пятница, а впереди выходные. Она собралась провести их с пользой, главное, чтобы никто не нарушил ее планы. Ну, Вика понятно, посидит вечером и уйдет, а вот что делать с мужем, который может приехать, как обещал. Марина постаралась не думать об этом. Возможно, обойдется и он как всегда будет занят своей работой.

Потянувшись, она выключила компьютер и начала собираться. Телефон, сумочка, кошелек, все на месте. Осмотрев еще раз кабинет, что нигде ничего не забыла, она встала, одернула платье и поправила прическу.

Взяв ключи со стола, Марина вышла в коридор, закрыв дверь, и спустилась вниз. Глеб Антонович уже сидел на вахте и принимал ключи у сотрудников. Как бы ей не хотелось с ним встречаться, но придется.

Народу было не так много, видимо кто-то решил задержаться на работе. Но ей было некогда, сегодня она решила уйти вовремя. Марина отдала ключ от кабинета и пошла на выход.

– Марина Константиновна, – послышалось сзади, – а почему вы не пришли на обед?

Голос можно было узнать сразу, даже не поворачиваясь, но Маринке пришлось остановиться, чтобы ответить.

– Вы знаете, было много работы, поэтому есть особо не хотелось Ирина Григорьевна.

Марина улыбнулась и, хотела было уйти, но собеседник видимо не хотел на этом останавливаться.

– Кстати о работе. Мне очень хочется, чтобы вы ей посвящали больше времени, а свои вопросы решали вне школы.

Ирина Григорьевна подняла подбородок и с высоко поднятой головой прошла мимо Марины на выход.

Видимо директор сейчас намекала на ее утреннее чаепитие с Марией Степановной. Интересно, откуда она все про всех знает? Вряд ли библиотекарша поведала ей об этом. Раз пошла такая дилемма, нужно быть аккуратней с местными сотрудниками. Не понятно, откуда ноги растут, но Марина обязательно это выяснит, только не сегодня. Сейчас она спешила в магазин, а потом к бабе Глаше.

Марина вышла вслед за директором и отправилась в Сельпо, которое находилось рядом с медпунктом.

В магазине было людно. Стояло несколько женщин, ребятишек, человек пять и трое мужчин. Увидев ее, они поздоровались и продолжили, что-то обсуждать. Марина заняла очередь, за какой-то женщиной. Она ее не знала, но видела где-то. Хотя, к Вике в магазин многие ходят.

Когда подошла ее очередь, Марина взяла все, что задумала, положила в пакет и вышла на улицу.

Было тепло. Не сказать, что жарко, по небу плыли облака, за которыми солнце периодически пряталось. Марина повернула налево и пошла вдоль домов по улице Вишневая.

Лето почти заканчивалось, но ребятишки, которые бегали по дороге, радовались последним теплым денечкам перед новым учебным годом.

Деревья, высокие, одетые в зеленую листву, готовились к осени. Скоро местность окрасится в желтые и коричневые тона. Почти середина августа. Самый разгар заготовок на зиму.

Марина прошла половину пути и увидела проулок, между домами. Через него можно было попасть на улицу Сотейная.

Дорожка, по которой нужно было идти, была узкая, заросшая высокой травой. Видимо жильцы не спешили косить траву в этом месте. Проулок не был основной дорогой, поэтому местная администрация особо не обращала на это внимание.

Что касалось лицевой стороны домов, то тут каждый хозяин своего поместья должен был следить за подросшей травой и вовремя ее скашивать. Если этот момент упустить, то администрация выписывала штраф хозяину дома.

Когда Марина с Максимом уехали отсюда, ее муж часто приезжал, чтобы привести в порядок свой дом и убрать траву как положено. Сосед, который смотрел за всем, всегда звонил и говорил об этом.

Марина постояла пару минут, смотря на тропинку, которая вела на соседнюю улицу и вспомнила случай, когда она бежала вот именно с такого проулка от коровы с телятами.

Как-то раз пришлось идти в магазин на улицу Морская. Туда всегда привозили очень вкусные пирожные корзиночки с белковым кремом. Марина взяла небольшой поднос и отправилась. Чтобы сократить путь, она пошла именно по такому проулку.

Набрав в магазине корзиночек, штук семь, они как раз все поместились на поднос, отправилась обратно домой. Когда Марина почти подошла к своей улице, она услышала жуткий рев коровы. Кровь в жилах застыла от страха. Она встала как вкопанная с подносом в руках. Громкое мычание повторилось снова.

Что было делать и куда бежать с этими пирожными, она не знала. Впереди где-то за углом, совсем рядом шла корова, и скорее всего в этот проулок. Назад бежать, было далеко. Рядом с поворотом росло дерево, с толстым стволом, и когда животное с диким ревом показалась из-за угла, Марина начала прятаться за него потихоньку обходя по кругу.

Корова шла, медленно, смотря на нее большими глазами не забывая громко мычать. Марина от страха чуть в обморок не упала, но стойко держала этот поднос уставленный пирожными. Корова подошла к дереву, за которым стояла Марина и рогом потерлась о ствол. Когда она начала заходить в проулок, за ней показались пару телят.

Марина с подносом в руках обошла дерево, выйдя на улицу Липовая, и бросилась сломя голову к своему дому, держа его, вытянув впереди себя. Больше всего, она боялась, что корова бросится следом. Забежав во двор с перекошенным от страха лицом и бешеными глазами, она плюхнулась на кресло, в беседку, тяжело дыша.

Когда свекровь спросила ее, что случилось, Марина рассказала ей свою встречу с коровой и как она с подносом бежала домой. Они тогда с мужем громко смеялись над ней. А свекровь в свою очередь рассказала, что коровы после пастбища, когда идут домой и теряют свою улицу, всегда так громко мычат, чтобы хозяйка ее нашла. Та встреча запомнилась Марине надолго.

Она передернула плечами от воспоминаний и решила все-таки идти дальше. Ей никогда не нравились такие места. Взять, например, первый день работы в школе. Когда она ночью решила пойти короткой дорогой, где на нее что-то напало. Она тогда толком не поняла, кто это был. Просто таких больших собак размером с теленка не бывает.

Хорошо, что тогда Максим успел вовремя, а то ее точно бы растерзали в клочья. Только куда потом делось это животное? Максим говорил, что не видел никого. Вообще, странная история.

Марина дошла до конца улицы Вишневая, повернула направо. Пройдя один дом, она очутилась в конце улицы Сотейная. Так. Это последние дома, но судя по рассказу Марии Степановны, избушки бабы Глаши и бабы Матрены находились ближе к озеру.

Марина покрутила головой и поняла, что улица Сотейная продолжается в сторону, чуть левее. Правда, дорога здесь была не асфальтированная. Марина повернула и пошла в сторону домов, которые находились немного дальше. Тут они не стояли вплотную друг к другу. У некоторых вообще были отдельный дом и забор.

Чуть дальше Марина увидела два перекошенных домика, которых разделял не забор, а штакетник по всему периметру. Недалеко от них находилось озеро, до него было метров двести, не больше. Наверное, старушкам из окна хорошо видно, что происходит на воде. Хотя в их возрасте разве можно что-то рассмотреть.

Маринка прошла мимо озера, где сейчас находились люди. Многие купались, хотя на дворе был август. Видимо вода еще не остыла и давала возможность отдыхающим наслаждаться купальным сезоном.

Повернувшись и посмотрев на озеро еще раз, Маринка поежилась, вспоминая тот день, когда они с Викой сюда пришли. Именно тогда, ее в первый раз потянули на дно, даже шрам небольшой остался.

До нужных ей домов оставалась несколько метров. Подходя ближе, она почувствовала, как внутри все сжимается толи от страха, толи от предчувствия чего-то нехорошего.

Вот он забор из штакетника, весь перекошенный, из старых прутьев, которые со временем превратились в сухие, черные палки. В некоторых местах зияли дырки. Где то свисали грязные подобия тряпок, которые больше походили на лохмотья.

Вдоль забора росла сухая трава, которая доходила Маринке до груди. Недалеко от калитки, росла крапива.

Было в этом месте что-то устрашающее, хотя, что еще можно было ожидать от старух, которым больше девяносто лет. В таком возрасте уже вряд ли что-то можно делать по хозяйству. Тяжело. Поэтому здесь все заросло бурьяном. Даже штакетник был перекошен.

Маринка подошла к калитке и уже протянула руку, чтобы открыть ее, как над головой прозвучало громко « Каррр». От неожиданности она подпрыгнула и одернула руку от двери. Пакет, который держала, упал на землю.

Посмотрев наверх, она увидела, что на штакетнике сидит ворона и, наклонив голову набок, смотрит на нее одним глазом.

– Фу, глупая птица, напугала меня, – Марина схватилась за сердце и выдохнула, – когда только успела прилететь.

Подняв пакет и посмотрев на ворону, она осторожно отодвинула калитку и зашла во двор.

Ее взгляду предстал небольшой, деревянный домик. Кое-где еще оставалась облупленная краска темного цвета. Если присмотреться, то в некоторых местах можно было разглядеть ее цвет. Он был темно-синим. Видимо с годами, когда ни зачем не ухаживаешь, то именно в такой вид может превратиться дом.

Дорожка от калитки была выложена из обычного камня. Она была узкая, но вполне проходимая. Марина направилась в сторону дома. Входная дверь была внутри небольшой веранды, на которой стоял старый стол на четырех ножках, небольшой диван, покрытый серым пледом и кресло качалка, на которой лежала подушка.

Поднявшись по ступенькам, Марина остановилась и осмотрелась. На веранде к потолку были подвешены какие-то пучки из трав. В этом месте воздух был другим. Он напоминал запах полевых цветов и полыни. Ну, ничего удивительного, столько трав собрано, что было бы странно, учуять запах, например духов или колбасы.

Марина подошла к двери. Она была большая, массивная, чем очень сильно отличалась от самого дома, который больше походил на развалюху.

На двери был небольшой молоточек, приваренный к самому основанию. Марина от удивления приподняла брови. Как будто в старый замок попала, где именно такие двери ставились. Ведь в то время еще не изобрели звонки и видеодомофоны.

Марина взялась за молоток и ударила им о дверь три раза. Раз уж вспомнились древние замки, то и стучать надо, как положено, было тогда, три раза. Почему именно три, Маринке запомнилось в каком-то фильме.

Отойдя от двери на шаг, она встала в ожидании. Сейчас по сценарию, дожжен был открыть дверь дворецкий, либо она сама должна открыться. Но ничего не происходило.

Марина подошла к двери и постучала еще раз. Тишина. Тогда она слегка нажала на нее, дверь поддалась и со скрипом приоткрылась.

Так, так, еще лучше. Видимо либо дома никого нет, либо сама хозяйка ее не слышит, а может и вовсе спит.

Марина шире открыла дверь.

– Баба Глаша, добрый день. Вы дома?

Ответом была тишина. Марина позвала еще раз. Никто не ответил.

Переступая с ноги на ногу, она решила все-таки зайти в дом. Мало ли. Вдруг старушке плохо или еще что-нибудь случилось и ей нужна помощь. Человеку больше девяносто лет. Всякое может быть в таком возрасте.

Марина зашла в комнату. По виду, это, скорее всего, были сени. Тут не было ни окна, ни мебели. Было темно, но свет от открытой двери падал на стены так, что можно было разглядеть сухие травы, и несколько тазиков.

Комната была небольшая. Впереди был дверной проем, завешанный светлой шторкой. Подойдя к нему, она отодвинула занавеску и вошла в еще одну небольшую комнатку.

По обстановке, которая предстала Маринке, это была кухня. Небольшое окошко, в которое почти не попадал свет, было занавешено коротенькими шторками. Возле него стоял деревянный стол, на котором лежала белая накрахмаленная скатерть, по краю которой был вышит красный орнамент. На столе стоял древний самовар и заварочный чайник. Возле стола находились три массивные табуретки. В углу примостилась печка. В комнате пахло, каким-то травяным отваром и было очень душно. Видимо совсем недавно топили печку. Она подошла, потрогала ее, теплая. Значит, все-таки топили.

Покрутив головой и осмотрев еще раз обстановку, Марина не увидела газовую плиту. Интересно, неужели она готовит еду в печи? Сейчас же 21 век на дворе. Неужели за все время нельзя было провести газ в дом.

На деревянном полу лежал длинный коврик. Марина не удивится, если под ним будет вход в погреб. Обычно в таких старых домах именно так и делают. Удобно и продукты на зиму долго хранятся. В доме ее свекрови на кухне под полом тоже имеется погреб.

Справа Маринка увидела еще один вход в другую комнату, который тоже был скрыт двумя половинками из шторок.

Слегка отодвинув одну из них, она заглянула внутрь. В комнате было чисто, но темновато. Для пяти часов вечера слишком темно. Она посмотрела по сторонам и увидела, что здесь всего два небольших окна. В них пробивался тусклый свет с улицы.

По убранству, которое тут находилось, Марина обозначила, что это зал. Возле окна стоял стол накрытый скатертью, посередине небольшой диван, а в углу кровать. На ней возвышались несколько подушечек разного размера, покрытые вязаной накидкой. Маринка помнила, что, у ее бабушки, в деревне, тоже так было. Им тогда не разрешалось не то, чтобы садиться на нее, даже близко подходить. Утром бабушка взбивала перину, покрывала ее теплым ватным одеялом, накрывала пледом, а сверху ставила несколько подушек. Нижняя была самая большая, потом средняя, а потом маленькая. Покрывала она их вязаной накидкой.

На стене в комнате висели часы с гирями и тикали. Маринка пару раз видела такие у кого-то. Когда стрелки доходили до цифр, например одиннадцать маленькая, а двенадцать большая, кукушка вылетала из окошка в часах и издавала ку-ку, равное количеству времени. Это было интересно, но не всем это нравилось. Ведь ночью, когда все сладко спят, она делала то же самое, что и днем.

В комнате было еще кресло, которое стояло недалеко от дивана, повернутое к окну. Маринка не сразу обратила на него внимание, но сейчас она уставилась большими, от удивления, глазами. В кресле кто-то сидел.

У нее по спине пробежал холодок. Она не могла видеть, кто это был, но поверх спинки кресла торчало что-то черное, а со стороны подлокотника свисала рука.

Маринка в первую минуту хотела выбежать из дома, но разум взял вверх. Надо посмотреть, кто это. Вдруг это баба Глаша и ей нужна помощь. Маринка никогда ее не видела, но другова варианта быть не могло. Дом то старушки.

Она медленно подошла к креслу. И чем ближе она подбиралась, тем четче было видно макушку головы, одетую во что-то черное.

Сделав очередной шаг, под ее ногой скрипнула деревянная половица. От неожиданности Маринка вздрогнула и чуть не уронила пакет, который все еще держала в руке.

Обойдя того, кто был в кресле, она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Сидящей оказалась старуха. Голова ее была откинута на спинку кресла и наклонена слегка на бок. Рот приоткрыт, а из уголка губ стекала слюна. Глаза были закрыты. Судя по тому, что грудь не вздымалась, а одна рука висела вдоль кресла без движения, Маринке показалась, что старуха не дышит. Оторвав ладонь ото рта, она потянулась к ее шее, чтобы нащупать пульс.

Дотронувшись, уже ставшими от ужаса, холодными руками, Марина поняла, что баба Глаша еще теплая.

Но тут, старуха резко открыла глаза и уставилась на нее мутными глазами. Не ожидав такого поворота, Маринка одернула руку и заорала, что есть мочи. В этот момент, ей показалось, что сердце от страха упало куда-то вниз, а душа вылетела наружу.

От ее крика старуха начала шевелиться. Подняла висевшую руку и поправила платок. Глаза быстро заморгали. Маринка, которая не переставала вопить, попятилась назад и плюхнулась на диван.

– Хватит орать, окаянная, – сказала баба Глаша, – уши заложило от твоего крика.

Она поднялась, кряхтя, с кресла, а Маринка, которая только что пережила ужас, захлопнула рот и тяжело задышала.

Баба Глаша, старушка, небольшого роста, среднего телосложения со сморщенным лицом и руками от старости, маленькими глазками почти черного цвета уставилась на Марину.

На старухе были надеты теплые вязаные носки, кофта серого цвета, под которой торчал фланелевый потертый временем халат. На ногах виднелись коричневые толи колготки, толи гамаши.

Марина сидела на диване с распахнутыми от ужаса глазами и смотрела на только что ожившую старуху. Она была точно уверена, что та не дышит.

Баба Глаша изучающе посмотрела на нее и спросила.

– Ты кто ж будешь? Не видала тебя в деревне раньше.

Марина, которая все это время сидела, молча, и пыталась придти в себя хотела ответить, но из горла вырвался какой-то писк. Видимо когда орала, сорвала горло.

– Меня Марина зовут, Давыдова. Максима жена, – ответила она, прокашлявшись и приводя свой голос в нормальное состояние, – на Липовой живу.

Баба Глаша подошла поближе, прищурила глаза, а потом улыбнулась.

– Так ты Глафирки невесткой, что ли будешь?

Марина удивленно уставилась на старуху.

– А вы откуда свекровь мою знаете?

Баба Глаша пошаркала на кухню и махнула рукой, зовя за собой.

– Пойдем на кухню, чайку тебе заварю, чтобы не осипла. А то так орала, поди, сорвала связки то.

Марина не стала перечить, встала и пошла следом. Вспомнив, что принесла с собой пакет с угощением, зайдя на кухню, протянула его старухе.

– Вот, баба Глаша, конфеток, сахарку да чаю вам принесла.

Старуха повернулась к ней.

– За карамельки и сахарок спасибо, а чаек не надо было, свой завариваю, на травках целебных. Ты что же думаешь, до стольких годков дожить, это не просто так.

Марина вытащила из пакета карамельки, пачку сахара и чай. Поставила все на стол и присела на табуретку.

Баба Глаша взяла с полки коробочку, открыла крышку и вытащила оттуда сушеную травку. Закинула ее в заварочный чайник, залила кипятком, накрыла полотенцем и уселась рядом.

– Ты как вошла то? – Спросила она, поглаживая рукой скатерть. – Вроде закрывала дверь. Так сон обеденный сморил меня, вот и закимарила в кресле. Потом чувствую, что-то холодное ко мне прикоснулось, открываю глаза, а тут ты орешь как полоумная.

Маринка виновато опустила глаза.

– Так я к двери подошла, раз постучала, два, после третьего раза толкнула дверь, она и поддалась. Позвала вас, никто не отозвался. Говорили мне, что одна живете, вот и подумала, мало ли, что случиться могло. Человек вы пожилой. Захожу, а тут вы сидите, рот открыт, голова на бок, а рука вдоль кресла болтается. А самое главное, показалось мне, что не дышите. Испугалась, решила пульс прощупать, как муж учил. А тут вы глаза как откроете. Думала, от страха на месте умру. Вот и начала орать.

Марина подняла глаза и уставилась на старуху. Та сидела, хитро прищурив глаза.

– Ты откуда знала, что в дверь три раза по три надо постучать?

Баба Глаша сняла полотенчик с заварочного чайника и разлила содержимое по бокалам. Добавив кипятка из самовара, поставила на стол блюдце с медом и варенье.

Марина от такого вопроса обалдела. Что значит знала?

– Ничего я не знала. Просто подошла и постучала, а потом дверь открыла, она и поддалась.

– Ты чай пей, пока горячий. Чай у меня знатный.

Марина пододвинула бокал к себе, положила пару кусочков сахара, размешала ложкой и отхлебнула из него.

В комнате заметно потемнело, и баба Глаша зажгла пару свечей.

– А у вас разве нет электричества?

Маринка покрутила головой в поисках лампочки на потолке и выключателя на стене.

Старуха взяла свой бокал, подула в него и взглянула на зажженную свечку.

– А зачем они мне. Днем я на улице, да в лесу. Хожу, травки разные собираю, да что мать природа вырастит. Грибы всякие, ягоды. Ты вот на, варенье мое попробуй, земляничное.

Баба Глаша пододвинула пиалу с вареньем. Сразу по комнате поплыл запах сладкой ягоды. Маринка зачерпнула краем ложки землянику и засунула ее в рот, запивая чаем.

Кстати, чай оказался вкусным. Не горьким, с мятой и чабрецом. Было в нем еще что-то, но что именно Марина не знала. Никогда не увлекалась травами. Биологию в школе слабо знала.

Старуха пила чай вприкуску с карамелькой и смачно причмокивала.

– Что привело тебя ко мне? Явно не чайку пришла попить. Ко мне никто не ходит, только соседка моя заглядывает.

Марина поставила бокал и уставилась на бабку.

– Дело у меня к вам, баба Глаша. Спросить кое-что хотела, про мужика, который утонул в прошлую субботу. Дядю Ваню.

Старуха поставила стакан на стол и как-то заметно напряглась. Видно было, что не нравится ей разговор, который начала Марина.

– А тебе зачем? Вроде не родственник он тебе.

– То-то и оно, что не родственник, да только мы с Викой последние его живым видели. А в деревне поговаривают, что вы знаете, как утонул дядя Ваня.

Баба Глаша поправила платок на голове и посмотрела на Марину.

– Вот что я тебе скажу. Как утоп, не видела, но знаю, кто тому поспособствовал. Только ты вряд ли захочешь это знать. Не верят люди в это, а уж городские и подавно.

Старуха вздохнула и снова принялась за чай.

– А вдруг поверю. – Марина внимательно посмотрела на бабу Глашу. – Вы главное намекните, может это хоть как то нам с Викой поможет.

– Да как вам это может помочь. Русалок это проказы. Позабавиться решили, да утопили мужика. Ночь-то, какая была, на Ильин день. В народе знают, что нельзя в этот день на речку ходить. Нечисть свирепствует в воде. Так нет же, не верят люди, все равно идут.

Баба Глаша замолчала и повернулась к Маринке. Не увидев на лице той никаких эмоций, нахмурилась.

– Смотрю, что тебя это не удивляет. Ты не испугалась, не засмеялась, не назвала меня сумасшедшей.

Марина улыбнулась на ее слова.

– Знаете, баба Глаша, за последние дни, которые я провела в этой деревне, меня уже трудно чему-то удивить. Насмотрелась и натерпелась вдоволь. Поэтому и пришла к вам. Потому, что вы человек знающий. Не зря вас в деревне ведьмой кличут.

На последних словах Маринка осеклась. Поняла, что сморозила глупость. Как бы ни разозлилась старуха за такие слова и не выгнала ее из дома.

– Простите меня. Не хотела вас обидеть.

Баба Глаша вздохнула и уставилась в окно.

– Ничего страшного, не обижаюсь. Привыкла уже, что люди меня боятся, стороной дом обходят. Одна только Матрена и заглядывает.

Старуха повернулась к Маринке и взяла ее за руку. Подержала несколько секунд и отпустила.

– Вижу, ты тоже не проста. Есть в тебе что-то, но пока не могу определить что именно. Дверь мою запечатанную смогла открыть, ворона пройти без проблем. А ведь, сколько людей ко мне ходило, еще никому не удавалось просто так зайти.

Маринка слушала старуху и не понимала, о чем она говорит. Что в ней такого, что насторожило бы местную знахарку.

– Расскажи мне, что у тебя случилось. Понимаю, что помощь нужна, но пока не чувствую какая именно.

Марина вздохнула и начала рассказывать про то, как приехала, как в переулке ночью видела черную собаку размером с теленка, которая прыгнула на нее, но потом куда-то делась. Рассказала она и про сны, которые снились еще в городе. Про зеркало, в котором видела девушку, а потом чудовище, которое тащило ее внутрь.

Не забыла, Маринка рассказать и про озеро, когда она на Ильин день зашла в воду, а ее потащило на дно, тогда она тоже видела чудовище в виде русалки. Ну и в конце она дошла до сережек с кровавыми камнями, которые муж заставил одеть, после чего она увидела свою свекровь и та ей рассказала про какой-то дар, который Марина забрала себе. Она тогда сразу поняла, что это полный бред сумасшедшей старухи. После этих слов баба Глаша изменилась в лице, нахмурилась и покачала головой.

– Не бред это, все, правда. Знала я твою свекровь, Мариночка. Хорошо знала. Она же не из здешних мест. Откуда-то приехала. И когда появилась она в деревне, я сразу поняла, силой чужой потянуло. Помню, как пришла она ко мне. Рассказала, что хочет больше знаний, получить, которые передаются у них в семье из поколения в поколение. Говорила, дочке своей дар передаст.

Марина слушала старуху и не верила своим ушам. Видимо на ее лице отразились все эмоции разом, поэтому баба Глаша усмехнулась и добавила.

– Ни чему не удивляйся. Сережки ее, которые ты надела, были не тебе предназначены. Они силой наделены. Но так как ты не владеешь колдовством, то придется тебе с ней справляться самостоятельно. Не нужно их снимать. Раз надела, все, к тебе магия потянулась. А сняла, ослабла сразу.

В голове у Марины от всего сказанного образовалась сплошная каша.

– Баба Глаша, а как с русалкой быть? Именно за этим я и пришла.

Старуха взглянула на нее, погладила руками скатерть и, посмотрев в окно, заговорила.

– Как я поняла из твоих рассказов, тебе учитель местный книгу дал. Вот ты ее изучи. Книга знатная, в ней все правильно описано. Сделаешь как надо, отстанет от тебя эта нечисть, а когда научишься силой управлять, вообще побоится к тебе близко подходить. Странно другое.

Баба Глаша задумалась, поглаживая подбородок.

– Что странно? Что еще страннее того, что вы мне сейчас рассказали, может быть?

Старуха повернулась и уставилась своими темными, маленькими глазками.

– Откуда эта нечисть вдруг полезла. Всегда у нас все тихо и спокойно было. Мы с Матреной следили за этим, а тут дядя Ваня утонул, да и к тебе они стали приходить. Интересно, почему к тебе и зачем им нужна твоя смерть.

Тогда Маринка решила рассказать бабе Глаше свою догадку, про девушку, которая утонула и превратилась в русалку. А до этого вздыхала по ее мужу. Возможно теперь, когда Марина вернулась в деревню, она ей решила отомстить.

– Все может быть. – Только и смогла на это ответить старуха.

Марина допила свой чай и засобиралась домой. За беседой, она совсем потеряла счет времени. На улице уже заметно потемнело.

– Баба Глаша. Спасибо вам за вкусный чай и за рассказ. Сделаю, как описано в книге. Теперь хотя бы я понимаю, что не сошла с ума и русалки на самом деле существуют.

Старуха поднялась вместе с ней и похлопала ее по руке.

– Поверь мне, бабке, которая прожила почти сто лет, это не самое страшное, что может встретиться на твоем пути. Но будь осторожна. Один промах и утащат на дно тебя эти твари. Избавиться от них можно, но делать это нужно предельно осторожно, чтобы они не почувствовали подвоха от тебя.

Старуха открыла тяжелую дверь на улицу.

– Идем, провожу тебя до калитки. А то на улице вона как стемнело. Да смотри аккуратно иди вдоль озера. Если что услышишь, не смотри и не оборачивайся. Если уж она действительно тебе за что-то мстит, то заманит в воду, сама не заметишь как.

Маринка дошла вместе с ней до калитки, поблагодарила за чай и за совет и отправилась по дороге в сторону дома.

– Заходи еще как-нибудь.

Марина повернулась, помахала рукой и заверила, что обязательно придет, как только решит свою проблему.

Баба Глаша покачала ей вслед головой и перекрестила на дорожку.