К счастью, но это я осознал немного позже, на пути моих представлений о свободе, встала Ленка. Та самая девчонка, с которой я познакомился в поезде. Естественно, ее музыкальная душа сразу направилась в кружок музыки и пения. Там, она доложила своей начальнице, что вместе с ней, набираться вдохновения, в "Артек" прибыл тот самый Сиверинский. Руководитель студии, в сопровождении Лены, явилась в отряд, чтобы выяснить, почему это такая знаменитость до сих пор не присоединилась к их коллективу?

Лидия Антоновна, оказалась дамой далеко не бальзаковского возраста, изо всех сил пытающейся не пасть перед безжалостными годами. И это ей удавалось, у меня даже сложилось впечатление, что она сумела одолжить частичку молодости у своих воспитанников.

Вначале, я хотел послать их нахер, и даже набрал воздуха в легкие, но потом подумал, что гитара мне лишней совсем не будет, и согласился. Надеюсь, что буду здесь на особом счету и смогу пользоваться некоторыми привилегиями. К примеру, скажу, что писать свои шедевры предпочитаю в одиночестве и на морском побережье. Может хоть так удастся получить желаемую свободу?

Где-то так и получилось. Пользуясь своим статусом "наибольшего благоприятствования", я получил достаточно времени для изучения всех объектов Артека. Однажды, во время такой прогулки, я наткнулся на стоящий несколько в стороне домик. Именно зесь, через год, откроется настоящая киностудия "Артекфильм". А вот сегодня, неожиданно для себя, мне удалось поучаствовать в процессе съемок. Нет, не в самих съемках, а лишь на этапе подготовки реквизита.

В настоящее время, основной задачей этой пока не киностудии, было техническое обеспечение мероприятий, проходивших на территории лагеря и фото - киносъемка. Когда я подошел и стал с интересом приглядываться, Владимир Ерофеевич, (так звали режиссера - оператора и вообще, ответственного за все), метался туда-сюда, пытаясь решить непростую задачу, поставленную ему руководителем одной из музыкальных студий. Там, задумали разыграть сценку с участием детей из Якутии. Эти маленькие якуты должны на нартах, преодолевая пургу и под национальные мотивы пробираться по заснеженной тундре.

Условную пургу-метель при помощи белых конфетти и вентилятора, он еще мог изобразить, а вот как быть со снегом? Его в Крыму и зимой то не достать, не то что летом. Подумал, что я смогу помочь человеку. Вспомнил, свой старый школьный фокус, который проделал на уроке химии. Сам фокус был прост и самым сложным, оказалось убедить Ерофеича, что все это не плод моей буйной фантазии.

В начале, тот хотел попросту отмахнуться от взявшегося неизвестно откуда пионера, но иногда я могу быть очень убедительным. Собственно, режиссер ничего не терял, так почему бы и не попробовать? Ведь нужные ингредиенты - были очень просты и доступны. Например, нашатырь, в нужном количестве можно было одолжить в местной амбулатории, а соляную кислоту – в мастерских, где ее использовали при пайке.

Через час, со всеми этими реактивами мы уже стояли у съемочного павильона. На сей раз я не пожалел кислоты и клубы плотного белого тумана, издали очень похожего на снег, устлали всю площадку перед студией. Сказать, что Владимир Ерофеевич был в восторге – значило не сказать ничего. Он едва не расцеловал меня и на прощание просил не забывать и обязательно заходить, а лучше, так и вовсе записаться в его кружок любителей кино. Тогда, я и не предполагал, как сильно мне пригодится это случайное знакомство.

К сожалению, я никоим образом не мог отлынивать от участия в обязательных мероприятиях. Так, на следующий день, у нас было запланировано восхождение на гору Аю – Даг.

– В такую ​​жару?...Они, что там, с ума сошли! Слава богу, что хоть не на Ай – Петри, – с грустью и возмущением подумал я. И чего это им в тенечке спокойно не отдыхается? Или они из нас альпинистов решили готовить?

Как оказалось, после того, как те ненормальные энтузиасты – пионеры первого артековского набора, поднялись на гору Аю – Даг и оставили в дупле старого дуба послание будущим поколениям, для всех артековцев, эта гора стала чуть ли не святым местом. Каждая следующая смена была обязана подниматься, чтобы прочитать наставления своих предшественников. Придумали даже такую речевку: - "Кто на горке не бывал, тот артековцем не стал".

Каких-то полтора часа, по узкой тропинке на вершину Медведь-горы и весь "Артек" открылся как на ладони. Посвящение в артековцы было одной из старейших местных традиций. Пионерам рисовали на правой щеке букву А, а на левой, первую букву названия лагеря М (Морской) и в конце, на лбу - номер отряда. Что сказать, сам обряд выглядел красивым, да и вниз спускаться было заметно веселее.

Позже узнал, что этот дуб в итоге сгорел, то ли от небрежно разведенного туристами костра, то ли (как я подозреваю) сожжен самими пионерами, которым надоело таскаться в гору. Однако, это не помогло, и без священного дуба обычай взбираться на Аю-Даг остался. Хочется сказать, что такого рода традиции были очень характерны для Артека. Так, например, одна из них, существовавшая с первых дней, заключалась в том, что каждый вожатый на вопрос о его возрасте должен был отвечать, что ей или ему – сорок восемь. А все началось с объявления в крымских газетах, когда объявили набор первых вожатых для лагеря. Туда вкралась опечатка, в результате чего получилось, что на работу с пионерами приглашались... "Ребята и девушки от сорока восьми лет".

Еще одна фишка и главный показатель летнего отдыха, присущий абсолютно всем лагерям Союза, была прибавка в весе. Нас взвешивали как в эвакопункте, так и в самом лагере, а в конце смены отчитывались перед вышестоящими инстанциями и родителями. Согласен, в послевоенные и даже пятидесятые голодные годы, это было как-то оправдано, но вот в относительно сытых шестидесятых, измерение прироста живой массы детей стало предметом шуток. Мне вспомнился герой кинокомедии "Добро пожаловать, или посторонним вход запрещен!" товарищ Динин. Может и вы вспомните?

- "Общий вес отряда – восемьсот шестьдесят килограммов! Так они до конца смены за тонну перевалят! Вот это питание!".

- Действительно, мы сюда отдыхать приехали или нас для показа на ВДНХ откармливают? – внутренне возмущался я, становясь на весы.

В таких заботах и проходили пионерские будни. Четырехразовое питание, водные процедуры по свистку, ненавистный тихий час, кружки и секции, танцы "на пионерском расстоянии". После чего отбой - бои подушками, макияж спящих, зубной пастой и непременные "страшилки".

- Может достаточно прохлаждаться, пора приступать к плану номер два, а именно – знакомству с итальянской делегацией?

Эти итальянцы, отличались тем, что все дети, да и взрослые тоже, носили очень не обычную обувь. Это были деревянные сабо, без задников – желтого, коричневого или темно – зеленого цвета. Когда они проходили в своих сабо, то был слышен легкий стук дерева об асфальт. Тогда, даже не глядя в их сторону, можно было сразу догадаться, кто идет.

Вечерком, примостившись за кустиками на скамейке, у дорожки, ведущей из столовой, я тихонько наиграю и напеваю известную итальянскую песенку Тони Даллара "Как раньше". Она стала очень популярной у нас в 1962-м. К сожалению, правильно спеть ее не получится, поэтому, вместо слов у меня идут ла-ла-ла, но сама мелодия выходит неплохо, и вполне узнаваемо.

Наконец, послышался приближающийся стук, похоже, на подходе разведка Первой конной. Чуть увеличиваю громкость. Но увы, их отряд проходит мимо, хотя замечаю, как несколько девочек с любопытством оглядываются на меня. Жаль, сегодня не мой день, но так бывает – когда хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно. Не страшно, вода камень точит, у меня еще двадцать дней в запасе. Неудачи бывают у всякого, главное сделать после этого правильные выводы.

Как оказалось, зря я жаловался на судьбу. В этом году, пионерская дружина лагеря "Морской" принимала гостей из восьми стран. При этом, каждый пионерский отряд получил по своей подшефной делегации. Это были детские группы из Швеции, Польши, Италии, Австрии, Израиля, Марокко, Чехословакии и Йемена. Наши вожатые рассказывали, что все зарубежные гости Артека являлись членами пионерских организаций своих стран. В основном, это были дети из семей рабочих и мелких служащих. Все иностранцы держались вместе, а в спальных корпусах занимали одну-две комнаты и жили своей отдельной коммуной.

У них были свои вожатые, которые, как и наши, носили пионерские галстуки своей страны. В столовую, иностранные пионеры ходили всегда вместе, одним коллективом. Там, для них накрывали отдельные столики, хотя всех детей кормили одинаково хорошо. Вообще, крайне редко можно было встретить такого пионера одного на территории лагеря, они всегда держались вместе – на экскурсиях, в кино, на пляже. Может, их КГБ тоже свой инструктаж провел? Следует отметить, что зарубежные гости жили такой же артековской жизнью, как и мы. Они участвовали во всех наших мероприятиях – ходили с нами на пляж, по вечерам смотрели наше кино в летнем кинозале, выезжали на экскурсии, ходили на прогулки, участвовали во всех праздниках и трудовых десантах.

На следующий день, когда я сидел на занятиях в музыкальной студии, к нам прибыл ревизор. Это был оливковый вожатый, в оливковом полувоенном костюме. Он привел двух таких же загорелых подростков. Парень и девушка очень смущались, ни слова не понимая по-русски, но горели желанием заниматься музыкой, о чем и поведал их шеф нашей Лидии Антоновне. На вид, этим новобранцам, было лет по четырнадцать – пятнадцать. У парня были жесткие вьющиеся волосы, темные глаза и усики, которые уже начали немного пробиваться. Ну а невысокая, симпатичная девчушка, с небольшой горбинкой на носу и роскошными, длинными волосами, была его сводной сестрой.

Наши гости, переговорили между собой, а затем их старший, немного понимавший язык, объяснил, что Карим и Барика хотят принять участие в работе нашей студии. Карим, умел неплохо играть на удде (что-то вроде лютни) и аккордеоне, а Барика - на зурне. А еще, она очень хотела научиться играть на флейте или кларнете. Позднее выяснилось, что у обоих был хороший голос. Вот только Амин, так звали их шефа, сообщил, что не сможет постоянно находиться с ними во время занятий.

Услышав знакомое щебетанье, я разобрал почти все. К счастью, их диалект также оказался сиро-месопотамским. Поэтому, набрав в грудь воздуха, я старательно произнес длинную, как для меня, речь на арабском языке.

- Да не волнуйтесь вы так, уважаемый Амин, все будет нормально. Кариму и его сестре у нас понравиться, и они обязательно всему научатся. Когда возвратятся домой, так еще и на сцене выступать будут.

Крайне удивленный и обрадованный Амин, залопотал так быстро, что я не разобрал и половины, ведь отучился лишь год. Полагаю, он сказал, что очень удивлен, встретив здесь такого знатока арабского языка, очень рад нашему знакомству и надеется, что мы с Каримом и Барикой обязательно подружимся.

Узнав у Лидии Антоновны расписание занятий, Амин удалился, перед тем, крепко пожав мне руку. Я ответил на рукопожатие, и как учил нас Халид, прижал к сердцу правую руку, что у арабов означало жест глубокого внимания и уважения. Йеменский наставник ответил тем же, немного наклонив голову, быстро, едва коснувшись кончиками пальцев своей груди. Как узнал позже, это был такой же жест, обычно используемый в быту. Лидия Антоновна, также была удивлена, но надеюсь, что в моем личном деле не появится дополнительная отметка.

- Вот и славно, дались мне эти итальянцы, я ведь даже их языка не знаю! Меня, этот арабистан тоже устроит, все же они не из "лагеря" и находится за железным поребриком!

Через неделю, теплыми крымскими вечерами, когда спадала дневная жара, наша музыкальная компания выходила на береговую площадку и давала небольшой концерт. Вначале, играли и пели, можно сказать, для себя. Но затем, к нам начали подтягиваться пионеры нашего, а впоследствии и из других отрядов. Случалось, что слушателей собиралось до трех десятков, причем йеменская делегация всегда являлась в полном составе. Лидия Антоновна, лишь изредка наведывалась на эти вечера, скорее всего для того, чтобы убедиться в идеологически верной направленности репертуара. Особый колорит придавали и восточные мотивы, которые напевали наши новые друзья.

К сожалению, участие в самодеятельности не избавляло нас от других почетных обязанностей. Ведь все школьники страны Советов, и пионеры Артека в частности, обязаны принимать участие в общественно полезном труде. Правда, в отличие от своих сверстников, занятых на хлопковых полях и свекловичных плантациях, наш труд помимо пользы для общества, нравился и нам самим.

После ужина нам объявили, что завтра мы должны принять участие в сборе урожая винограда. Склоны гор неподалеку от лагеря были буквально усеяны виноградниками, принадлежавшими винодельческому совхозу "Массандра". Для нас, артековцев, это было подшефное хозяйство. Дважды за смену мы выходили на эти плантации и четыре часа занимались полезным и, не скрою, приятным трудом. У меня же, от нахлынувших воспоминаний, даже сердце защемило. Как ты там поживаешь, мой любимый виноградник и прохладный винный подвал?

Наша трудовая деятельность началась с инструктажа, как правильно срывать кисть, не повредив гроздья и не уронив ее на землю, как класть их в корзину и относить на площадку. В каждой из этих простых операций имелись свои тонкости, которых мы должны соблюдать. Многие, были удивлены тем, что нам не выдали хотя бы маленьких ножиков. Как же мы будем отрывать эти крепкие стебли, на которых висят тяжелые грозди? Не грызть их зубами, в самом деле? Разумеется, я да и те пионеры, которые приезжали сюда не впервые, об этом знали, но дисциплинированно молчали. В это время бригадир терпеливо рассказывает и показывает, как отделяется от ветви виноградная гроздь.