- Ребята, а не пора ли нам перекусить?

Не смотря на то, что не было еще и половины шестого, это предложение было принято единогласно. Приглашали и двух семиклассников, соседей по боковым местам напротив, но они уже договорились со своими земляками из соседнего отсека и прихватив свои сидоры, отправились харчеваться к ним. Взамен них, наша пионервожатая привела двух тихих девочек, также из Киева, которые пока что не нашли себя в девичьих коллективах. Ведь все остальные были знакомы уже целые сутки. Хотя, обе они были лишь восьмиклассницами, но все же женская рука, как бы юна она ни была, сразу почувствовалась. Тут же зацепился за убегавшую мысль:

– Лишь восьмиклассницы! Интересно, почему я воспринимаю их как младших, ведь по сути, они на год старше меня нынешнего. - Вот такие дела, брат... Сам я уже привык и на обычный вопрос, а сколько тебе лет – уклончиво отвечал, что перешел в девятый класс.

В своем решении мы оказались не одиноки, по всему вагону защелкали крышки чемоданов, зашуршали мешочки и газетки и по проходу поплыли ароматы домашней снеди. Понятно, не только мы проявили сообразительность и здравый смысл.

Оказалось, что разместить на маленьком столике все, что упаковали для нас заботливые родители, не было никакой возможности. После того, как я увидел всю эту кучу еды, которую ребята все еще выгребали из своих чемоданов и сумок, задумался.

- Сейчас, всем этим изобилием можно накормить и соседний вагон, но как пойдут дела с питанием в дальнейшем? Централизованно, через вагон – ресторан или нам выдадут сухим пайком?

Высказав свои сомнения, я попросил ребят немного погодить и отправился за консультацией к нашим сопровождающим. Те, в компании с какими-то двумя девочками, также готовились к празднованию начала путешествия. Мне объяснили, что обед и ужин – за счет профсоюза, а вот о завтраке, следует позаботиться самим, ведь не зря же нас предупреждали о необходимости прихватить с собой по десять рублей. Получив такой ясный и однозначный ответ, я вернулся к своим. По пути, заскочил к проводникам и договорился о шести стаканах чая в четвертый салон.

Я вошел и ухватившись руками за две верхние полки, сообщил о том, что узнал, после чего выдвинул предложение:

– Так, друзья. Мне кажется, что за один раз мы с этим, ну никак не справимся, – указывая при этом в ​​сторону столика с грудами съестного, – поэтому предлагаю, отложить то, что долго лежать не может и уничтожить это в первую очередь. А все остальное, оставить на потом, ведь у нас еще будут два завтрака, и неизвестно, еще как оно повернется в Симферополе.

– Правильно, я тоже так считаю, – проснулась в одной из наших девочек хозяйка и она тут же предложила, – давайте мы с Леной этим и займемся.

Две выделенные в помощь девочки, споро принялись за дело. Кучка на столике уменьшилась лишь на треть, но все равно, на душе стало легче. Оказалось, что у меня, единственного на весь вагон, имелся нож и немного соли. Все же опыт не пропьешь, вот только штопор на ножике оказался совершенно лишним. Девочки аккуратно нарезали огурчики, разобрали ветчину и пирожки с яйцами на мелкие порции, и начался банкет. Две бутылки ситра, я непринужденно откупорил при помощи, пока не известной моим коллегам приблуды, находившейся под крышкой столика, чем заслужил уважительные взгляды сотрапезников.

Совместное путешествие и общий пир, как известно, сближают и вскоре мы, перезнакомившись по второму разу, весело рассказывали друг другу свои истории из жизни. Запивать лимонадом долго не пришлось, потому что вскоре принесли чай. Наши стаканы попытались перехватить ребята из третьего отсека, но суровый проводник посоветовал им стать в очередь, а чай он несет в четвертый, потому как заказано.

Не плохо, казалось, мне не хватало лишь пивка и гитары, но особенность переходного возраста в том и состоит, что ты толком не знаешь, чего тебе больше хочется – пива или мороженого. Общий разговор не прекращался, мои попутчики, перебивая друг друга, что-то пытались втолковать, объяснить, спросить и пообещать друг другу. Внезапно, одна из девочек, которая уже несколько раз бросала на меня заинтересованные взгляды, спросила.

- Слушай Саша, а ты случайно не родственник тому Сиверинскому, который написал песенки о "тридцати трех коровах" и для "Бременских музыкантов"?

Я, на пару минут выпавший из общего разговора и размышлявший о своем, встрепенулся и ответил,

– Ага…, родственник – и потом, уже тише добавил, – причем самый близкий.

Тут же подумал, как в том анекдоте, а чего скрывать – девятый месяц! Все тайное когда-то становится явным, вон даже архивы КГБ рассекретят. Не сейчас, так через неделю, все равно все про все пронюхают. Да те же вожатые обязательно расколются, ведь в их анкете вся моя биография на двух листах расписана.

Поев и вдоволь наговорившись, девочки предложили сыграть в "испорченный телефон", а затем в "верю-не верю". От такого увлекательного занятия я отказался и полез на свою полку.

Наш поезд, уже дважды делал остановки, но пионеров, даже на покурить на перрон не выпускали, хотя в вагоне было довольно душно. Окна опускать также запрещали, а ну как простудимся? Ведь согласно Акту-приемки, нас забирали практически здоровыми – значит, такими же здоровыми обязаны и сдать. После девяти, по команде Елизаветы Владимировны, так звали нашу сопровождающую в светлом сарафане, мы улеглись на полки и затихли, потому что всем было строго указано, что тех, кто будет " беспорядок нарушать ", отправят домой. Я понимал, что никого они не отправят, нет у наших девушек таких полномочий, но мне и самому надоела эта суета, хотелось остаться наедине со своими мыслями. Да и полное брюхо требовало того же. Далее, как и во всех детских коллективах, настала пора страшилок и пугалок. Меня никто не потревожил и я спокойно уснул.

Утром, привычную утреннюю пробежку, мне заменила очередь в туалет. Приближалась следующая станция и санитарная зона, поэтому проводник угрожал запереть оба очага культуры.

– И почему бы мне не проснуться минут на десять раньше? Так нет, нежился и зевал до последнего на своей верхней полке, - ругал я сам себя, пританцовывая от нахлынувших чувств, - а если стоять будем минут на двадцать, то тогда хоть в милицию иди сдаваться, у них там туалеты точно есть.

Но повезло, на пять минут меня хватило, и справившись с проблемой, я вновь заказал чай и вернулся в свой отсек. По всему вагону, носились детишки с полотенцами, доносился стук поднимающихся полок и радостные возгласы.

Оказалось, что о завтраках я беспокоился совершенно напрасно, потому что на каждой станции, поезд атаковали отряды теток с пирожками, ранними яблоками, малосольными огурчиками и вареным картофелем в укропе. Двое наших охранниц, как Александр Матросов, своими телами закрывали амбразуры на волю, они стояли насмерть, не выпуская никого из вагона. За всю дорогу, девушки лишь дважды сделали исключение. Это случилось тогда, когда к нашему вагону подкатила продавщица мороженого. Понятно, что кондиционеров в вагонах не имелось, и у малолетних путешественников имелось лишь два варианта спасения – пломбир и крем-брюле.

Под стук вагонных колес день пролетел незаметно. Одна история сменяла другую, а там наши ребята и по другим своим знакомым разбрелись. Обитатели соседнего купе где-то достали старенькую колоду карт и зазвали меня сыграть в подкидного. Играть "на щелбаны", мне показалось не солидным, поэтому договорились играть на фишки, в качестве которых послужили конфеты. После часа игры у меня скопился большой кулек с шоколадными конфетами и леденцами. Ну не везти же все это богатство в "Артек", так что вскоре весь мой банк был уничтожен под горячий чай. Всякое путешествие – отличный способ познакомиться или просто провести время в приятной компании.

Впрочем, случилось так, что некоторые попутчики оказались уж слишком общительными. Во время ужина, мальчишки из последнего купе что-то между собою не поделили и решили добавить в качестве аргументов первое, что попало под руки, а именно свои продукты. Не прошло и пяти минут, как к их веселью подключились и соседи. Если порознь, то дети способны вести себя вполне прилично, но когда они собираются в кучу, то часто превращаются в неуправляемую толпу. Огрызки пирожков, кусочки булочек и огурцов летали по всему отсеку. На грозные команды наших воспитательниц, пацаны никак не реагировали, уж слишком разошлись. Вот тогда мне и пришлось взять одного, самого активного, на блокирующий прием, а его оппонента удалось утихомирить нашим вожатым.

Понятно, что мне пригрозили страшными карами по прибытии на место, но я лишь махнул рукой. Как и предполагал, все ужасные "западные санкции" наших старших ограничились лишь чувством глубокой обеспокоенности и перечнем мифических неприятностей для нарушителей.

Все когда-то кончается, вот и наша поездка подошла к концу. Около десяти утра, поезд медленно втянулся на вокзал Симферополя. Автобус, который уже поджидал нас, отвез всю группу на "эвакобазу" Артека. Она была окружена высоким забором и находилась в нескольких километрах от вокзала. Здесь, мы распрощались с Лизой и Катей - девушками, сопровождавшими нас из Киева, и попали в более опытные руки местных воспитателей и пионервожатых.

Эвакобаза, была чем-то вроде "лагеря предварительного содержания", где мы вновь прошли комплексный медосмотр. Как и ожидалось, больных и не пригодных к строевой среди нас не оказалось. Затем, была баня, стрижка и выдача единой формы, после чего, все мы стали похожими друг на друга, как солдаты-новобранцы. Форма, состояла из девяти предметов, была проста и неприхотлива: спортивные тапочки и сандалии, белая и голубая рубашки с галстуком, темные и синие трусы – шорты, а еще, обязательная белая панамка. Вся одежда, в которой мы прибыли в Симферополь, до нашего возвращения будет ожидать нас в камере хранения. Жаль, прощайте мои любимые джинсы и кроссы. С собой, нам разрешалось взять лишь самые необходимые мелочи. Что касается теплой или походной одежды и обуви, то ее нам выдадут уже в самом лагере.

Мы, мальчики, все это переодевание в единую форму перенесли сравнительно спокойно, чего нельзя сказать о девчонках. Некоторые, тяжело перенесли утрату своей индивидуальности и первое время заметно страдали. Тем не менее, они не оставили попыток, хоть чем-то выделиться из коллектива, и это иногда принимало довольно смешные формы. Девчонки выдумывали себе какие-то складки на блузке, по-особенному загнутые поля панамки или необычным узлом завязанный галстук. Мне кажется, что такая одинаковая форма придумана не только для того, чтобы уравнять всех, но и для того, чтобы пионер мог проявить себя на новом месте, так сказать – в новом формате. Поэтому, робкие попытки сохранить на руке подаренные состоятельными родителями часы или другие украшения, строго пресекались персоналом лагеря. Никто из нас не должен выделяться из общей массы!

Здесь же, на эвакобазе, нас распределили по лагерям. Их оказалось три и как было записано, я попал в "Морской". Были сформированы и отряды. Все как всегда. По возрасту, меня должны были записать в третий, по классу - в первый, в итоге, как бывало и раньше, я оказался во втором, вместе с уже знакомой мне семиклассницей Леной. К каждому отряду были прикреплены свои вожатые и воспитатели, которые сразу же взялись за новичков. Первое и, пожалуй, самое главное, как и в каждой армии, нас принялись учить ходить строем. И не просто строем, а с песнями и речевками – это святое, ведь в Артек мы должны войти с шиком. Занятия проводились прямо на ходу.

"Кто шагает дружно в ряд? Это смена комсомола - пионерский наш отряд!"

"Это чей там смех веселый? Чьи глаза огнем горят?"

Это смена комсомола – пионерский наш отряд!"

"Будь готов! – всегда готов! Будь здоров! – всегда здоров!

Бодрые, веселые всегда мы здесь как здесь. Ленинцы артековцы, артековцы идут!!!"

Вот такая пионерская чушь… и все это в ногу, четко чеканя шаг!

На эвакобазе, мы избрали или вернее нам назначили, председателя совета отряда, звеньевых и члена совета дружины. Я уже привык, что в нашей великой стране каждая организация начиналась именно с этого, иначе и быть не могло. Председателем совета отряда была избрана Светлана из Запорожья. Следует отметить – довольно удачный выбор. Эта активная, не глупая девочка отличалась хорошими организаторскими способностями и, похоже, бывала здесь и раньше. Считаю, она вполне заслужила носить два красных шеврона на рукаве рубашки. Меня, уже успевшего завоевать некоторую популярность умением рассказывать страшные истории и играть в подкидного дурака, ребята попытались выдвинуть хотя бы в звеньевые, но не были поддержаны ни мной, ни руководством. Флажконосца и барабанщика, мы изберем чуть позже, уже по прибытии в лагерь. В их обязанности входило идти с вымпелом впереди отряда и уверенно отбивать палочками ритм. Добавлю, через три дня, к ним присоединится и Петя из Житомира, у него лучше всех получалось извлекать мелодию из горна.

Вот так, старательно топая вместе со всеми и разгоняя воробьев речевками, я и провел остаток дня. Акклиматизация закончилась уже через день, после чего, сев в автобусы, мы отправились в путь к главной нашей цели – Артеку. Каждый отряд ехал в своем автобусе с воспитателем и пионервожатым. Путь был не близок, более двухсот километров, а учитывая дорожный серпантин, то и все триста. Я ничего не узнавал, дорога была совсем не та, по которой я неоднократно спускался к побережью в девяностых и двухтысячных. Вначале, состояние трассы было довольно при личным, но затем начались горы и сопровождаемая милицией колонна автобусов, с трудом взобралась на Ангарский перевал. Именно сейчас, в просвете между горами, большинство из нас впервые увидели Черное море, и это вызвало заметное оживление.

После перевала, наши автобусы, сделав короткую остановку на "кустики", у Кутузовского фонтана, бодро покатили к Алуште. Горы расступались и море становилось все ближе. Каким же оно казалось красивым и огромным, до самого горизонта. Его искрящаяся солнечными бликами голубизна гипнотизировала и заманивала. Вдоль дороги бушевала яркая, необычная для нас, субтропическая растительность. Наши взоры привлекали стройные шеренги кипарисов, а в открытые окна автобуса врывались незнакомые, пряные, южные запахи.