Разумеется, уровень у меня сейчас нулевой, я даже алфавитом не владею. На первых занятиях ощущал более чем скепсис, никак не верилось, что вся эта затейливая арабская вязь поддастся дешифровке. Пугало написание справа налево, пугали сложные гортанные звуки слов, которые вылетали из Халида. Казалось, что мои опасения подтвердились и арабский язык это один из самых сложных в мире, где-то сразу после китайского. Но, недельки через две я начал понимать, что он довольно логичный. Здесь нет никаких "молчаливых" окончаний или непроизносимых букв. В арабском, все читается по написанному и пишется, как слышится. Вот скажите, зачем этим французам захотелось писать Renault или Peugeot когда всем вокруг понятно, что это просто Рено и Пежо? Имелся, правда, один нюанс в системе использования громких звуков. В арабском, пишут лишь длинные громкие звуки "а", "и", "у", а короткие - просто опускаются, поэтому многие слова состоят лишь из согласных букв. Вначале, это меня напрягало. Я припомнил древнеславянскую вязь где также не было промежутков между словами.

Мой новый учитель, Халид (или Абу Халид), совершенно не владел специальными методиками обучения иностранным языкам, поэтому учил нас бессистемно, как умел. Занятия проводил дважды в неделю, по вечерам, и продолжались они два полных часа. Никаких учебников не было и в помине, рассчитывать можно было лишь на свои записи, да и тех было не много. Именно они и служили единственным учебным материалом. И лишь месяца через три, Халид роздал нам несколько сирийских книг, журналов и газет, которые он добыл по своим, контрабандным каналам.

Из них, я с удивлением узнал, что еще с середины 50-х годов почти треть всех советских военных поставок приходилась именно на Сирию. Кроме оружия, туда большом количестве, поступали нефтепродукты! И кто бы мог подумать! Может сейчас и саудитам СССР нефть поставляет?

Из всего этого выходило, что собственной нефтепереработки там еще не было, ее создали советские инженеры, развернув в грандиозных масштабах строительство промышленных и гражданских объектов. Сдается, что свое будущее строительное направление я выбрал совершенно верно.

Лет десять назад, Гамаль Абдель Насер, пользовавшийся большой популярностью на всем Ближнем Востоке, заявлял: "Мы, арабы, – один народ". Да что там арабы, вон даже Хрущев повесил египетскому президенту Звезду Героя, хотя за что именно, никто не понимал. Среди арабов, слова Насера воспринимались как руководство к действию, и уже в 1958 году Сирия инициировала объединение с Египтом. Именно тогда и была провозглашена Объединенная Арабская Республика или ОАР, а сама Сирия стала называться - Северным районом ОАР.

Ну а после, все получилось как обычно, каждый президент подтягивал верных себе людей, друзей детства и родственников. Страну заполонил египетский административный и военный персонал, деятельность которого стала вызывать все большее раздражение у сирийцев. В конце концов, осенью 1961-го года, это привело к очередному военному перевороту. Попытки задавить переворот провалились, и Насер вынужден был признать независимость Сирии. Именно в это время, мой египетский сириец Абу Халид и решил осесть в СССР. Видимо, возвращаться на родину для него было опасным. Для египтян он считался сирийцем, а для сирийцев оставался египтянином.

Не смотря на сложности с учебными материалами и иные неудобства, через пять – шесть месяцев, многие из нас уже могли поддержать простой разговор на бытовом уровне. Ведь все мы были очень мотивированы и пришли заниматься сюда по своему желанию, а не папа с мамой привели. Оплата за обучение составляла двенадцать рублей в месяц, часть из которых уходила хозяйке, за аренду ее огромной квартиры, в которой мы собственно и занимались. В самой маленькой комнатке обитал сам Халид.

Поскольку свои занятия испанским я не оставил, то с расписанием вновь возник напряг. Вот с чем у меня действительно было хорошо, так это с недостатком свободного времени. В общем, я все больше начинал задуматься над тем, что пришла пора изучать испанский по английскому образцу, то есть найти себе испаноязычного репетитора, такого как моя Полина Сергеевна.

Но учебой все не ограничилось. Несмотря на такую свою занятость, я умудрился освоить и профессию сапожника. Ну не совсем сапожника, но конструктора-модельера – точно. Все так, если уж сходить с ума, так на всю голову! Еще год назад, сразу после успешного дебюта с парусиновыми джинсами, я думал заняться и обувью. Трудно спорить с тем, что мои сандалики, на фоне супер-джинсов, смотрелись не очень. Впрочем, вся остальная здешняя обувь была не лучше. Задумал, что неплохо бы изобрести что-то вроде кроссовок, но использование технологии литой подошвы или вакуумного прессования в домашних условиях, даже мне, показалось нереальным. Помочь могли разве что кеды, но и их почему то не нашлось, хотя точно помню, как сам носил довольно приличные "Два мяча". И где они здесь? Неужели китайцы еще не завезли? В голову так ничего и не приходило, но и отказаться от мечты об удобной и красивой обуви, не хотелось.

Наконец, месяца через три, идея, которая неспешно крутилась где-то на периферии сознания и постоянно давила на мозг, созрела. Зайдя с очередной инспекцией в обувной магазин, я обратил внимание, что нужные мне размеры, а это уже 37-39-й, находятся не в детском, а мужском отделе. Подошел к полкам и увидел там огромный выбор сандалий, разной степени паршивости, как с широкой центральной перепонкой, так и на боковой застежке. Даже не верилось, что такое убожество проектируют такие же советские инженеры, что запустили человека в космос. С нескрываемым раздражением покрутив этих уродцев в руках, я прикрыл глаза, представил "это", но уже со шнуровкой и симпатичными вставками с аппликациями.

- А ведь ничего так получиться может, если с умом и фантазией подойти. Собственно, ведь все уже готово, оставалось лишь боковины зашить да задники приподнять.

Прикинув все за и против, я приобрел одну черную пару с широкой центральной вставкой, а затем целых три вечера трудился над эскизами. Перебрал множество вариантов и единственно, что оставалось неизменным и не вызывало сомнений – это необходимость разрезать по длине центральную перепонку и, подшив язычок, сделать шнуровку. Обувных люверсов для этого у деда было завались, да и чем зашить боковины, тоже не было проблемой – конечно же, моей двойной крашеной парусиной. Вот только для выбора формы и цвета вставок, дизайнерского таланта мне явно не хватало. В конце концов, напрягая память и исчиркав весь альбом, я все же получил приемлемую модель. Не откладывая дело в долгий ящик, в предвкушении очередного успеха, я направился к деду.

Как обычно, застал его за работой. Он шлифовал заготовку обувной платформы, а на кухне стоял резкий запах рыбьего клея и обувного лака. Покрутив в руках сандалии и глядя на мой эскиз, он молча выслушал все объяснения, и наконец, понял, чего же я, собственно, хочу. После этого, надолго замолчал, зачем-то ковыряя подошву своим желтым ногтем и заявил:

- Ты знаешь, Саша, здесь я вряд ли смогу помочь. Вот здесь и здесь необходимо подрезать кожу, а затем, сделав твои вставки, подшить язычок. С задником - тоже самое. Для такой работы нужна специальная рукавная машинка с поворотной лапкой, она и позволит шить в обе стороны.

Посмотрев на мое расстроенное лицо, заявил,

- Да, ты не переживай, может еще и не все пропало.

После чего, наскоро убравшись, мы отправились к знакомому сапожнику, который жил по соседству. В результате, все оказалось не так уж и безнадежно, похоже, тот и сам заинтересовался. На следующий день я занес мастеру кусок окрашенной парусины, которую тот собирался пропитать своей собственной химией и погрузился в ожидание.

Время пролетело быстро, и через четыре дня я стал обладателем довольно приличной пары…. ну не знаю чего. Что либо похожего я нигде не видел, это было нечто среднее между броги и мокасинами, но к моим джинсам они вполне подходили. Новая обувка мне так понравилась, что не хотелось снимать ее даже на ночь. Пожалуй, единственным недостатком, было наличие ранта, избавиться от которого никак не получалось. Как и в ситуации с джинсами, я и здесь попытался включить режим коммерсанта, но просчитав все за и против, решил оставить эту идею. Работа оказалась хлопотной, не технологичной, а потому и достаточно затратной. Для одного сигнального экземпляра это нормально, а так…. В общем, не стоило оно того.

В десятый раз, покрутившись перед зеркалом, я решил, что как для восьмиклассника начала шестидесятых, у меня вполне достойный вид, ведь такая же курточка из джинсовой парусины, ждала своей погоды в шкафу. Вот бы мне еще и джинсовую рубашку на выпуск и на кнопках, тогда можно было бы смело свататься к Залесской. Правда, для рубашки, моя любимая парусина будет слишком тяжелая, но ведь у нас еще и лен с коноплей имеются?

Неделю назад, на занятиях по дзюдо сбылись наши давние мечты. Сэнсэю Такеде надоело наблюдать, как мы бездарно тратим время и силы, избивая беднягу Мао Дзе Дуна. Он решил пожертвовать парочкой занятий для обучения ударным техникам. Учитель и здесь не изменил своему Шаолинскому подходу. Это когда ученику легче сделать упражнение правильно, чем неправильно. Как всегда, начал с пространных рассказов о философии боя, истории и современных течениях. Может так оно и надо, не зря же и наше руководство все мероприятия начинает с повести о решениях очередного Съезда?

– Сейчас, в вашей повседневной жизни, – вещал он, – шансов столкнуться с мечом, ногатой или копьем почти нет. Вероятнее всего, вам может повстречаться противник с ножом или дубинкой.

Немного помолчав, Такеда сказал:

- Хочу вам напомнить, что реальная потасовка это не дуэль по правилам и законам, со знакомыми соперниками. Драка всегда внезапна и может случиться в тот момент, когда вы к ней совершенно не готовы. Кроме того, противник может превосходить вас числом и силой. Очень часто бой случается в неудобных условиях, в темноте и у врагов всегда будет определенное преимущество, ведь иначе они бы просто не решились на вас нападать. И вообще, не забывайте, что дзюдо – это дзюдо, а молоток – это молоток.

Окинув нас взглядом, словно пытаясь понять, все ли поняли, он продолжил:

– Поэтому, прежде всего, мы изучим и разберем тактику боя. Тактика – это вопрос как расположиться, чтобы сопернику было неудобно выполнить свой замысел, а вы оказались бы в выгодной для себя позиции. Иными словами, начальная тактика боя – это прежде всего правильное расположение и дистанция. Кроме того, хочу, чтобы вы поняли – защита в боевом дзюдо играет лишь вспомогательную роль, ведь если дать противнику прут арматуры или водопроводную трубу, то какой бы блок вы ни поставили, он вас не спасет. Главное здесь, уйти с линии атаки, поэтому мы и рассмотрим несколько способов, как сделать это правильно. Однако, некоторые виды постановки блоков мы все же изучим, например, блок против ножа, наружным ребром ладони.

После этих слов он пригласил Васю, как самого старшего и сильнейшего из нашей компании, и, вручив тому палочку, попросил нападать, имитируя нож. Тот растерянно посмотрел на нас, неловко потоптался на месте, а затем ткнул ножом в сторону Такеды. Сэнсэй и делать ничего не стал, а просто сбил рукой траекторию движения, а затем покачал головой.

– Нет, Вася, так не пойдет, ножом так не бьют, ты что, даже кино не смотришь? Встань и представь, что перед тобой противник, которого ты хочешь завалить. Попробуй еще раз и постарайся наносить удар снизу, ведь именно так и поступают в большинстве случаев.

На сей раз, Лоза действовал увереннее и нанес, как ему показалось, довольно быстрый и сокрушительный удар в живот. Последовало почти неуловимое движение Такеды, отбой и нож вылетел из Васиной руки.

– Вот этот и еще пять – шесть способов противодействия, мы и станем изучать на ближайших занятиях, – сказал японец, после чего, несколько раз, но уже медленнее, продемонстрировал нам свои действия.

И правду, ничего сложного, но все выходило очень эффектно. Вначале, рука ловится наружной стороной запястья, а затем круговым движением откидывается в сторону и наружу. Эти движения хотелось повторять еще и еще, так что последующие занятия проходили на волне всеобщего эмоционального подъема. Мы уже представляли себе, как в темном переулке, разгоняем стаю настоящих бандитов. Такеда, лишь молчал, с улыбкой глядя на то, с каким энтузиазмом мы осваиваем технику контр-приемов. Возможно, он вспоминал самого себя, в таком далеком японском детстве.

Поначалу, все получалось не так гладко, как хотелось, все же раздел дзюдо, посвященный ударам, был наиболее травмоопасен. Вот и мы, еще не научившись, как следует обозначать удар и сдерживаться, слишком активно приступили к изучению основ. В результате, получалось то, что получалось – иногда рукой, иногда ногой или коленом, но прилетало всем. Не стал исключением и я, заработав красивый синяк ниже уха. И хотя я признавал справедливость утверждения, что синяки украшают мужчину, но предпочел бы обходиться без них. Конечно, такие мелочи, не могли повлиять на общий энтузиазм, но все равно, хотелось немного поберечься.

Самое простое – сходить в "Спорттовары" и приобрести тренировочный шлем с бампером, но, к сожалению, его только собирались изобрести, а может у нас считали, что лишний синяк под глазом способствует приобретению жизненного опыта. В общем, мне пришлось самому отыскать наиболее эффективное решение, которым оказалась старая солдатская шапка – ушанка, доработать которую я попросил маму. Для того, чтобы называться защитным шлемом, шапка нуждалась в определенных усовершенствованиях. Прежде всего, требовалась дополнительная защита в районе скул и лба, что и было сделано при помощи каракулевого воротника от старого бабушкиного пальто, ведь никаких поролонов и синтепона еще не придумали. Впрочем, этот жесткий и упругий каракуль справлялся со своей задачей не хуже. Готовый экземпляр, мы обшили остатками цветной парусины, в результате, получилось нечто, очень напоминающее тренировочный боксерский шлем, цветов попугая Карудо. Он вышел не таким закрытым и без бампера, но все же существенно снижал опасность нанесения травм.