И вот такая неожиданная встреча. После секундного замешательства, я выпалил:

– Привет, Лена! – и лишь мгновенье спустя сообразил, что вряд ли должен был помнить, как его зовут.

Если она и удивилась, то виду не показала.

– Добрый день Сиверинский! – почему то официально ответила она.

А вот я не удивился, меня то она должна была неплохо знать, все же я работал популярной в школе личностью.

- Я сюда по делам забежал, кое-что докупить к школе надо, а то отдыхал в деревне и не успел, а ты чего тут?

- Так и я то же. Девчонки сказали, что в шестом классе уже общие тетради нужны, те, которые на сорок восемь листов, а я раньше об этом не знала, потому и не купила.

А затем поинтересовалась, указывая на две прочно увязанные шпагатом тачанки, которые я как раз сегодня забрал у дяди Алексея.

– А это у тебя что такое?

– А, это… так у нас в классе решили, что дежурные теперь будут собирать у девочек портфели и вот на таких колясках развозить их по домам. А две штуки нужны, потому, что одни слева от школы живут, а другие - справа, – пошутил я.

Она широко распахнула глаза и удивленно посмотрела на меня, но тут же сообразив, что это шутка такая, звонко засмеялась. За покупками я предложил пойти вместе, и мы вошли в прохладное нутро пассажа. Со своими задачами справились быстро, и я подумал, что неплохо было бы продолжить нашу культурную программу. Пришел в голову разумный совет моего старого друга, известного своими успехами у слабой половины человечества.

- Сашка, девушкам нужно обещать весь мир, а покупать мороженое! – авторитетно утверждал он.

Именно так я и решил поступить, и кивнув в направлении кафе, предложил спрятаться от солнца там. Летнее кафе, размещалось на втором этаже правого крыла пассажа. Гулять, так гулять, тут даже жаба разрешила мне оторваться по-взрослому, и я заказал нам по три порции шариков разного сорта. А что, мои финансовые возможности такую роскошь вполне позволяли. Вот так, сидя за столиком и никуда не торопясь, мы проболтали минут сорок, рассказывая друг другу о том, как провели лето.

Оказалось, что Леночка уже второй год отдыхает в Гурзуфе, недалеко от международного лагеря "Артек". Она с восторгом рассказывала мне о своем чудном отдыхе, теплом море, а также о том, как она познакомилась с пионерами – артековцами. Далее, последовали уже их рассказы в ее пересказе. В этом, ничего удивительного для меня не было, я прекрасно помнил ее отца, которого перевели к нам из Донецка на должность заведующего отделом ЦК по транспорту. Для него, получить летом место в санатории на побережье Крыма, не являлось большой проблемой.

Мой же рассказ, хоть и не был насыщен красотами южной природы, но изобиловал многочисленными занимательными фактами и смешными историями, особенно если уметь их рассказать. Ленка так хохотала, выслушивая мои настоящие и вымышленные приключения в селе и лагере, что даже опрокинула свою, почти пустую вазочку с мороженым. А ведь у нас никто и не подозревает, что это никакая не вазочка, а креманка!

Самуб бурную реакцию, вызвала моя правдивая история, связанная с конфискацией самогонного аппарата. Дело в том, что согласно инструкции, участковый был обязан изъять не только все детали этого агрегата, но и сам бродильный чан, намертво вмурованный в глиняную плиту печи. Закаменевший глиняный раствор, не поддавался и оказывал мощное сопротивление. В итоге, махнув рукой на инструкцию, под злобный лай пса Бобика, лейтенант покинул двор. Именно этот свободный пересказ, диалога тетки Мавринки и участкового и вызвал у моей собеседницы такую ​​бурную реакцию.

Покончив с десертом и вдоволь наговорившись, мы сели на трамвай и, не прекращая оживленной беседы, доехали до нашей остановки. Подходя к дому, я никак не мог ответить на вопрос – а что это сейчас было? Ведь сегодня, я впервые ощутил интерес к девочке. Это что, возвращаются осколки прежней памяти о наших отношениях или естественная реакция нового, подрастающего тела? Может не зря говорят, если памперсы начинают давить тебе спереди, значит, детство кончается. А раньше то чего?

Пришел к выводу, что представителей слабого пола я все же оцениваю слишком строго, исходя из привычных критериев будущего. Вот мне и нравилась лишь наша молоденькая и худощавая учительница географии. А сейчас, похоже, начинается новый этап, и я был бы не прочь закрепить наше мимолетное пассажное знакомство. Хочется думать, что и я сумел вызвать некоторый интерес к своей персоне, гораздо больший, чем в той, прошлой жизни. Ведь сейчас, по документам я старшеклассник, хотя, по сути, и ее ровесник. А еще, в мою пользу работал и необычный, продвинутый гардероб, и образ музыканта, и спортивные успехи. Думаю, если я действительно решусь поухаживать, то, шансы у меня будут, и не малые. Это пока – я дезертир на любовном фронте, а лет через пять так …

Тут же, возник вопрос, неужели я сейчас хочу доказать всем какой же я взрослый? И когда начну доказывать, что все еще молодой? А затем, мысли и вовсе потекли вширь.

- А почему это мне не очень нравятся эти барышни шестидесятых? Одеты не так, прическа не такая или что? Ведь если разобраться, если уж встретится тебе какая симпотяжка, то можно не сомневаться, это настоящая, природная привлекательность. Не то, что в мои будущие времена, когда конкурсы красоты превратятся в состязания между пластическими хирургами и визажистами.

Неужели наша случайная встреча способна так всколыхнуть чувства? Может и так. Ну да, сейчас у нее минус первый размер лифчика, но ведь годика через три, ситуация кардинально изменится и мои шаловливые ручки даже вспомнили насколько.

Прот

окол №19 Языкознание.

Первого сентября я пришел в школу с утра, на первую смену, к счастью, тот мой скачок сразу через два класса, начисто вымыл из жизни все вторые. Иду в школу насвистывая известную песенку

"Кто ходит в школу по утрам, тот поступает мудро

Тарам- тарам –тарам - тарам, на то оно и утро.."

В восьмом классе, первый урок ничем не отличался от того, как он проходил и год и два назад. Как всегда, школа стартовала с набившей всем оскомину торжественной линейки. Михаил Кириллович, в своей приветственной речи напомнил нам и десятым классам, что мы являемся выпускниками, и шансов исправить прорехи в табеле у большинства из нас больше не будет. И это действительно так, ведь после окончания восьмого класса самые неуверенные из наших товарищей разбредутся по техникумам и училищам, не рискнув испытывать судьбу на вступительных экзаменах в институты. Лучше уж синица в руках, чем страус в облаках. Кто-то может возразить, что страусы не летают? Летают даже ежики, если пинка хорошего дать, а у меня такой бонус вне сомнения будет.

Помню, в те полузабытые времена, когда я сам сдавал экзамены в институт, мне откровенно повезло. В 1968 году уже действовало новое положение о приеме, в котором совсем не учитывались школьные оценки, и было введено понятие – профильные дисциплины. Например, поступающим на технические специальности, достаточно было хорошо сдать два экзамена по математике и один из физики. Именно эти оценки и шли в итоговый балл. При этом, баллы за сочинение, как и школьный табель, не играла никакой роли. Требовалось лишь, что бы она не оказалась ниже плинтуса. А вот сейчас об этом еще не догадываются, и поступить заметно сложнее. Такая ситуация отпугивала как родителей, так и некоторых откровенных середнячков.

Меня напрягал лишь пионерский галстук, который в такой торжественный день, одиноким пятнышком краснел на левом фланге шеренги восьмиклассников. И это чувство маленькой белой вороны, меня раздражало. В дальнейшем, эта этическая проблема решилась сама собой, временами я стал забывать надеть его, хотя значок, по совету Ангелины Павловны, все же носил. Позднее, это мое "иногда" перешло в систему, а затем и вовсе стало нормой. Полагаю, наши учителя также понимали ту непростую ситуацию, в которой я очутился, поэтому на такие мелкие нарушения формы, внимания не обращали. Получалось, что и от гусей я улетел, но и к лебедям не прибился, ведь каких бы успехов не достиг, а к десятому классу, комсомольский значок мне не светил… по возрасту. Честно говоря, за комсомолом я совершенно не тосковал, не хватало еще платить взносы со своих нетрудовых доходов. Да и сам значок ведь не депутатский, а лишь комсомольский, хотя для поступлении в институт, это и считалось прочти обязательным условием.

Как я предполагал, наш класс полностью сохранил свой прошлогодний состав, не ушел никто, да и новичков не прибавилось. Предметы и учителя были те же, что и в прошлом году, вот только канули в лету музыка и пение. Кроме того, мое искреннее удивление вызвало сокращение до двух раз в неделю, уроков английского языка. Странно, ведь английский вообще никто не знал, а тут вдруг такое непонятное решение. Они что, думают, что с этим у школьников полный порядок, и далее можно не напрягаться? А может просто решили, что не стоит изучать язык вероятного противника, ведь когда наши танки войдут на улицы Лондона и Парижа, то они сами русский выучат? Бог им судья, пусть в Министерстве образования и обороны думают так, а я буду действовать как задумал.

Первый школьный день пролетел, как и всякий первый день, живенько и расслаблено. Напрасно некоторые учителя пытались с ходу наладить учебный процесс, получалось это не очень. Ведь друзья и подруги, встретившиеся после почти трехмесячной разлуки, больше прислушивались к шепотку соседей по парте, чем к словам своих преподавателей. Разве что два последних урока, когда воспоминания уже подошли к концу, прошли в привычной, рабочей атмосфере.

Тренировок и занятий на курсах в этот день не было, поэтому придя домой, я засел за стол, решив освежить свои планы на будущее. К сожалению, там ничего не изменилось, как и прежде, главным на этот год пунктом значилось изучение арабского языка. Ничего не поделаешь, хочешь, не хочешь, а придется выполнять, хотя отлично помню, сколько замечательных людей пропадало без вести при переходе от слов к делам!

Казалось бы, можно и не спешить, ведь до поступления в институт оставалось еще три года. Но как раз за это время хотелось бы научиться еще и арабов понимать, далее может быть не до этого. Разумеется, у меня был протоптан надежный путь для решения подобных проблем, но к сожалению, в этом случае, никуда он не вел. Дело в том, что на наших Первых государственных курсах, отделения арабского языка не существовало. Поэтому, я решил начать с опроса всех знакомых преподавателей, все же это их сфера деятельности. Однако, и тут оказался у того же самого корыта. Все, что мне удалось выяснить, это то, что единственным учебным заведением, в котором преподавался арабский язык, был Киевский государственный педагогический институт иностранных языков, основанный в далеком 1948 году. Такой результат меня никак не устраивал, поэтому пришлось срочно менять схему поиска. Не вызывало сомнений лишь одно – чтобы найти, нужно знать, где искать.

Простая логика подсказывала, что поскольку, на улицах города арабы хоть и крайне редко, но все же попадались, то в Киеве должен быть и некий подготовительный центр, ведь учит же их кто-то по человечески разговаривать? Поэтому, с не свойственной мне настойчивостью, я принялся копать вглубь и вширь. Целенаправленно выловить залетного араба, долго не удалось, но однажды, во время экскурсии в исторический музей, мне повезло, и я попал на арабского студента. Их группу туда привели, для рассказа о ходе Второй мировой войны. В результате проведенного на месте блиц-опроса, удалось выяснить, что где то районе Шулявки находилась специальная подготовительная школа для иностранных студентов, в которой он и прозанимался уже год.

Не соврал. Школа там действительно была, но к сожалению, они не смогли мне ничем помочь, поскольку обучали арабов русскому, а не наоборот, а о какой либо форме частного подряда, вообще отказались разговаривать. Не исключаю, что их смущал невеликий возраст возможного абитуриента. И вот когда я уже почти отчаявшись, принялся опрашивать всех и каждого, мне подсказали о египтянине, бывшем переводчике, несколько лет назад осевшем в Киеве. Он организовавший собственные, любительские курсы. О них особо не распространялись, может потому, что здесь попахивало частным предпринимательством и соответствующей статьей.

Кто ищет, тот всегда найдет и через неделю беготни и расспросов я все же вычислил его логово. Маленький, высохший до состояния пергамента учитель, видимо, ностальгируя по далекой родине и своей основной специальности, организовал курсы, на которые приходило человек пятнадцать. С трудом, но мне удалось уговорить его включить в эту компанию и меня, ведь иногда мне удавалось быть очень убедительным. Достаточно было вспомнить о своих поездках в Египет и поговорить с ним о тамошних рынках, обычаях, встречах с бедуинами, блюдах арабской кухни, как взгляд учителя затянулся дымкой воспоминаний, и он согласился. Правда, пришлось пообещать помочь с размножением учебных материалов.

Студенты в его дикой группе подобрались разноформатные, как по возрасту, так и по образованию. Сюда приходили студенты, инженеры, ученики старших классов и даже два молодых лейтенанта, которые страстно желали выучить язык исламских фундаменталистов.. Шустрые ребятки, наверняка почувствовали куда ветер дует, вот и решили заранее подсуетится, что бы заработать себе парочку орденов в горячих точках. Самому младшему из нас исполнилось шестнадцать, и хотя вначале меня встретили улыбками и шутками, но позже, узнав, что я уже неплохо владею испанским и английским, это приутихло.

Немного погодя выяснилось, что наш учитель был не совсем египтянином, скорее палестинцем и преподавал нам сиро-месопотамский диалект, но это и хорошо, потому что именно он и будет наиболее востребованным в скором будущем.

Позднее узнал, что арабские диалекты в разных странах сильно отличаются друг от друга. Пожалуй, единственное, что их объединяет, это "фосха" – классический арабский, – язык Корана и хадисов, используемый на телевидении, в прессе, при официальных выступлениях и встречах. С лингвистической точки зрения, бытовой арабский и "фосха" – это два совершенно разных языка, а не просто, народный и литературный стиль. По сути, эти диалекты еще дальше отошли друг от друга, чем русский от украинского. Но именно этот литературный язык и объединяет все арабские народы, и люди, знающие "фосху", всегда поймут друг друга.