После чего что-то сказав баянисту, оказавшемуся еще совсем молодым юношей, скомандовал гагаринской фразой.

– Ну, поехали!

Зазвучала хорошо знакомая мне мелодия и Иван, не надевая маску крокодила лежавшую на стуле, начал. Собственно, песенка была очень короткой и быстро закончилась.

– Ну, как тебе? – спросил Исаакович вопросительно оборачиваясь ко мне, – нормально?

- Да, вроде бы ничего, - задумчиво протянул юный поэт-песенник, вот только я добавил бы в самом начале паузу и проигрыш первого куплета, на верхней третьей или лучше четвертой октаве. Кроме того, мне кажется, что некоторые места желательно петь не плавно, а с короткими такими паузами… ну так мне кажется. Вот, например, в том месте, где "только раз в го.. ду", и далее, вновь повторить проигрыш...

Я тут же, взял гитару и показал, как все понимаю.

- Да… пожалуй так будет лучше … - протянул Марк, и тут же спросил, - послушай Саша, а как ты вообще себе представлял, кто и где все это исполняет?

- Ну не знаю… - неуверенно протянул я – мне кажется, что в тот момент я думал о маленьком мальчике в пионерском лагере, которому грустно, потому, что у него здесь нет друзей, которые остались дома.

– Действительно, не забыть о друзьях .. – пробормотал про себя Исаакович, а потом встрепенулся.

- Мне кажется, сюда вполне можно вставить сценку о том, что уже подходит Новый Год, а у мальчика еще даже елочки нет. Прекрасно, будто она для нашего спектакля написана! Ну, а о второй, что скажешь? – вновь, обернулся он ко мне.

Здесь, все было попроще и я уверенно ответил, что песенку о "Бременских музыкантах" я написал именно для бременских музыкантов и своего отряда. Мы, тогда вышли на зеленую поляну, в окружении "сосен великанов" и готовились разбить лагерь.

Вновь зазвучала музыка и молодые актеры исполнили второе произведение. Ну, что я могу сказать, неплохо, гораздо лучше, чем получалось у меня, но не хватало энтузиазма, экспрессии. Так им и сказал, а еще, своим ломким фальцетом спел отдельные места, на которые следовало обратить внимание. Посидев почти час, мы добились того, что песни зазвучали почти как в моем прошлом. Мне понравилось, Исааковичу и ребятам, тоже. Действительно, я тоже не мог припомнить чего то похожего. В это время еще не принято так исполнять детские песни.

Еще через полчаса, довольные друг другом, мы расстались. На прощание Марк Исаакович пообещал пробить через свою бухгалтерию, покупку у меня этих произведений. Сказал, что рублей двести-триста вполне можно будет получить, вот только не мешало бы вначале зарегистрировать их по всем правилам, но эти хлопоты он брал на себя.

В эти доисторические времена оформление авторских прав в СССР, было автоматическим – произведение получало защиту с момента своего создания или исполнения, не требуя какой-либо дополнительной регистрации. Причем республики, могли самостоятельно устанавливать свои собственные правила для стандартных договоров о публикации и порядке выплаты гонорара.

– А вот это, и вовсе неплохо, можно будет родителям показать, что деньги на мое музыкальное образование не выброшены на ветер, – радостно размышлял я.

А для нашей школы, бонусом стало то, что во время зимних каникул был организован школьный культпоход в ТЮЗ. Марк Исаакович оказался на высоте и песенки идеально вписались в общий сценарий представления. Сюжет, был довольно незатейлив, но подходил и правду, идеально. Маленький мальчик, который перед Новым годом остался без друзей, отправляется в лес за елкой. Там он встречает Зайчика с его лесными побратимами – Мишкой, Лисичкой, Волченком и еще с кем-то. На кого был похож четвертый персонаж, я так и не понял. Под мою песенку все весело играют и поют, а потом вместе тащат елочку в избушку к маленькому Егорке. Вот как-то так. В программке, в положенных местах, правда мелким шрифтом, было напечатано – музыка и слова Александра Сиверинского. Когда я обратил внимание родителей на это место, то папа и мама сразу же понабирали себе с десяток экземпляров, не иначе как на работу понесут, хвастаться.

Как и обещал Исаакович, мне, вернее моим родителям, выплатили гонорар – целых триста рублей, двести из которых положили на открытую для меня сберкнижку. А не плохо так, считай две родительские зарплаты. После спектакля, мы тепло распрощались с Марком, который на прощание попросил,

- Знаешь, Саша, наш новогодний спектакль многим понравился и нам уже поступило несколько предложений на проведение гастролей из других городов. Так что смотри, не пропадай и не забывай нас, а я время от времени буду тебе позванивать. Может еще что-нибудь упадет тебе на голову!

– Большое вам спасибо, дядя Марк, если что-то появится – то теперь только к вам, а вот звонить нам вы сможете только в дверной звонок, телефон то нам еще не поставили. Да и не думаю, что он скоро появится. Говорят, каких-то там свободных пар им не хватает.

Пожаловавшись на судьбу, я совершенно упустил из виду национальную принадлежность режиссера-постановщика. Тот на несколько секунд притих, пообещал подумать и с кем-то, что-то перетереть, после чего, попрощавшись, скрылся за кулисами.

С незапамятных школьных времен, сложилось так, что зимние каникулы были идеальным временем для проведения разного рода соревнований. Правда, пока, выше городских и областных в обществе "Авангард", меня не решались выпускать. Тем не менее, я достаточно уверенно выиграл несколько заплывов у своих сверстников, попутно выполнив норму второго взрослого разряда. Особенно, мне удавались старты в двадцати пяти метровых бассейнах, а такими здесь были почти все. Понятно, что на тех же дистанциях в больших чашах, где было бы вдвое меньше разворотов, я бы так б не отличился. Ведь расстояние, которое я мог проплыть лишь за счет толчка от бортика, уменьшалось вдвое.

А вот на открытой воде, где бортиков вовсе не имелось, я совершенно терял свое хитростью добытое преимущество. Забегая немного вперед, скажу, что в середине апреля Сан Саныч подошел ко мне и порадовал – оказывается, в недрах Спорткомитета было принято решение о возможности присвоения разрядов уже с одиннадцати лет. Не иначе как на волне успехов юных советских фигуристов. Так что, можно начинать крутить дырку в своем школьном пиджачке для значка разрядника. Сам Саныч, также походил на нажравшегося сметаны кота, ведь помимо меня, из общей группы результатами радовал еще один парнишка, на год старше. Да и результаты всей команды, а нас осталось… только десять, из восемнадцати ребят… росли, ведь остальным было за кем тянуться. Тренер, как-то намекнул, что если мы постараемся, то уже этим летом сможем отправиться в Одессу на республиканские старты.

Прото

кол №12 Приготовление

После зимних каникул я решил кардинально пересмотреть свой уж слишком напряжный график. Ведь у меня добавились индивидуальные занятия по английскому, да и Такеда – сан начал постепенно наращивать интенсивность своих тренировок. После долгих размышлений, я решил отказаться от музыки. Хотя, что значит – отказаться? Я по-прежнему с удовольствием бренчал на своей гитаре, потихоньку, строчку за строчкой, вспоминал будущие, в основном самобытные хиты. Их, я сразу же заносил в отдельную тетрадь. Но вот появляться на занятиях в студии – перестал. Я уже достаточно освоил инструмент для того, чтобы исполнять те нехитрые мелодии, которые просыпались в моей памяти, а до более серьезных вещей было еще далеко. Конечно, Ирина Васильевна расстроилась, когда узнала о таком решении, но моя аргументация ее, похоже, убедила. Тем более что я поклялся не забывать и появляться для консультаций, а также пообещал, что обязательно вернусь и продолжу обучение, когда уже дорасту до нормальной гитары. Таким образом, у меня высвободилось целых четыре часа в неделю и это оставляло больше свободного времени на релакс и развлечения.

Пожалуй, единственное, о чем хочется вспомнить в третьей четверти, так это урок рисования. Наша учительница решила проявить креатив. Перед уроком, она попросила, что бы каждый из нас изобразил того, кем хочет стать. Ну, или нечто, имеющее непосредственное отношение к этому. Например летчик – самолет, врач – скорая помощь или сумка с красным крестом, строитель – дом, экскаватор, подъемный кран … и так далее. Узнав задание, все задумались, а затем схватились за карандаши. Все, кроме меня и девочки Наташи. Ну со мной, все ясно, я спланировал работать миллионером, но понятия не имел, как это изобразить. Ну не рисовать же мне дядю Сэма в цилиндре, с сигарой, сидящего на мешке с долларами? Подразмыслив, я решил изобразить строителя с лопатой, как переходный этап к своему будущему благополучию.

А вот моя подруга по несчастью, похоже, пребывала в полной растерянности. Минут через десять, заметив это, к ней подошла учительница и спросила, в чем дело? Я сидел неподалеку, поэтому прекрасно услышал ее ответ.

- Моя мама с тетей Женей сидели на кухне и разговаривали, а я услышала. Они сказали, что самое главное для женщины, удачно выйти замуж. Нина Петровна, я хочу замуж, но совсем не знаю, как это нарисовать.

Я с трудом сдержался. М.. да…. я бы тоже не знал, как такое изобразить, хотя ….. варианты имелись….

Так, проходили дни, бежали недели, и я уже начал беспокоиться,

- Что-то слишком спокойно прошли эти два месяца после Нового Года! Не забыло ли обо мне провидение?

Может и забыло, занявшись более важными делами, но одно, казалось бы незначительное, но очень приятное событие все же случилось. Хотя, для кого то, это просто мелкий эпизод.

Ближе к середине третьей четверти меня вновь вызвали в кабинет директора. Оказалось, звонил Марк Исаакович, он хотел как можно быстрее встретиться и переговорить со мной, вернее с моими родителями, …. по поводу установки у нас телефона.

- Вот молодец, какой правильный еврей, не забыл о своем обещании!

Жаль, что он пока не понимал, что со мной такие вопросы можно решить гораздо проще и быстрее. Ведь мои родители, были людьми советской формации, совершенно не знакомыми системой "откатов и благодарностей". Что поделать, что посадили, то и выросло. И правда, большинство наших людей как дети, и что такое коррупционная составляющая услуги, даже не подозревают. Думаю, что в будущем, нас ждет тяжелая борьба с пережитками настоящего, имею ввиду нынешнее время..

За ужином, пересказав свой разговор с Марком родителям, я ушел к себе, оставив их в состоянии радостного возбуждения и обалдения. Естественно, что интерес у них был, и очень большой, ведь телефоны в квартирах встречались еще не часто. Если вспомнить мое будущее, то у меня поставили телефон лишь в конце семидесятых.

Не откладывая, уже на следующее утро, мы с отцом направились в театр к Марку Исааковичу. Объяснив ситуацию, постоянно складывая брови домиком и многозначительно намекая на то, как тяжело живется простым телефонистам, он объяснил, что неожиданно появилась возможность установить у нас спаренный аппарат или, как сейчас говорят, – телефон "на блокаторе". То есть, такой телефон имел свой собственный номер, но если кто-то разговаривал по спаренному, то наш отключался, и наоборот. Все это удовольствие, должно было обойтись нам в двести рублей, так сказать, организационных расходов, ну и разумеется, плюс стоимость самого аппарата. Чтобы сна месте задавить возможную родительскую жабу, я заявил, что также хочу принять участие в таком важном деле.

Наконец, нужные договоренности были достигнуты, и через неделю нас посетил усатый монтер с аппаратом и мотком проводов. Ему потребовалось меньше часа, чтобы установить и подключить аппарат. Пока, тот занял место в коридоре, на холодильнике. Если бы всем этим занимался я, то у нас бы стоял не неказистый советский гробик, а вполне элегантный чешский аппарат. Ну, что есть то есть.

Жить стало лучше жить стало веселее, хоть это и не смартфон, но все же. "Спарили" нас с бывшим директором конторы, где работали родители. Он также жил в нашем подъезде, на третьем этаже, и уже полгода, как ушел на пенсию. Видимо, именно из-за изменения общественного статуса, его и решили перевести на блокатор. Сумму благодарности, в двести рублей, "на провода", я еще раньше занес Исааковичу. Под конец, он даже пробормотал, что-то типа – "а с тобой дела вести гораздо проще, чем с некоторыми взрослыми". Эх, знал бы он…!

Конечно, телефон это вам не интернет, но кучу проблем снять удалось. При этом, я припомнил, как в прошлой жизни не очень то и расстраивался из-за его отсутствия, скорее наоборот. Дело в том, что родителям школьников, которые имели телефоны, наша классная, могла пожаловаться напрямую и сразу, это действовало гораздо эффективнее, чем ее гневные записи красными чернилами. Думаю, будь год назад у нас телефон, то мой фокус с прогулами точно бы не удался.

Тренировки у Такеды уже месяц, как перевалили от специализированного ОФП, к более интересным упражнениям. Если в начале, сенсей заставлял нас изучить, казалось бы, ненужные правила дзюдо, кодекс школы, японские названия приемов и движений, требовал освоить философию учения, то сейчас перешел уже к простейшим способам борьбы и удержаний. Хорошо хоть не заставлял нас разговаривать на японском. Изучали мы эти приемы по следующим причинам. Во-первых, это были самые безопасные приемы в дзюдо, то есть как раз для нас, новичков. Во-вторых, эти простые приемы, скорее для демонстрации, и годятся даже для показа ребенку. В-третьих, после них легко перейти и к самой борьбе лежа. В-четвертых, на их базе можно начинать изучать и начальные правила дзюдо и наконец, эти приемы легко комбинируются с бросками, их можно повторять даже дома.

Эти встречи у Такеды проходили в очень неформальной обстановке, после них мы часто задерживались, и тогда начинались вечера вопросов и ответов. Больше всего, ребят интересовало, когда же мы наконец перейдем к технике ударов? Интерес был понятен, многим хлопцам уже приходилось сталкиваться с дворовыми боксерами, а к таким подобраться, чтобы ухватить за одежду, не так уж и просто. В конце концов, сенсею пришлось согласится и он порадовал, что хотя в спортивном дзюдо удары запрещены, но мы все же коснемся и этой темы, правда будет оно еще не скоро. А пока, еще раз напомнил нам, что мы должны постараться избегать любых конфликтов. А это, по его словам – целая наука.