Но прошло всего два занятия, и тело стало делать все, не задумываясь и такие упражнения, как подъем, опускание или стойка, стали давно пройденным этапом. Вот уже неделя, как мы приступили к выполнению более сложных комбинаций. И это радует, летом, на нашем дворовом турнике, будет чем перед ребятами покрасоваться.

Любимая поговорка нашего Петровича – хочешь быть лучше – работай больше, вот он и старается помочь или скорее заставить нас пересилить себя и выполнять даже больше того, на что мы способны. И тренировки, тренировки, постоянные тренировки.

Однажды, я решил подлизаться и рассказал ребятам одну занимательно – поучительную историю, которую в свое время вычитал из Интернета.

- Пацаны, знаете ли вы, что лучшие в мире гимнасты – это орангутанги? Я вот прочитал, что один большой зоопарк в Голландии решил нанять известного гимнаста, чтобы тот дал обезьянам, с детства жившим в неволе, несколько уроков акробатики. Оказалось, что живя в клетках, эти обезьяны разучились даже перепрыгивать с ветки на ветку. Спортсмен, со своей задачей справился, орангутанги с удовольствием повторяли все его движения и вскоре стали лазить не хуже тех, кто жил на свободе.

– Вот видите, – развернувшись ко всей группе, произнес довольный Петрович, – если даже у обезьян ничего не получается без регулярных тренировок, то чего же мне ожидать от вас?

После занятий, я вернулся домой, быстренько собрался и выбежал на улицу, что бы не опоздать на такое торжественное мероприятие, как открытие новой школы. Увы, но прошло оно как то совсем по-простому, даже артистов не догадались пригласить. Перед уроками, нас ожидала школьная линейка, где выстроились в ряд все четыре класса пришедшие на вторую смену. Все правильно, разве можно было обойтись без нее, этого обязательного атрибута советских школ и пионерских лагерей? Вот только в школах, еще не додумались перед первым уроком, под гимн Советского Союза поднимать красное знамя.

- Может указать директору на эту недоработку? Глядишь, еще и почин за собою застолбит!

Ввиду прохладной погоды, все вторые, третьи, пятые и седьмые классы были выстроены по периметру нового, роскошного спортзала, потолки которого были высотой метров восемь. Выслушали три прочувственные речи наших официальных лиц - директора, завуча и старшей пионервожатой. Главным образом, речь шла о том, какую же заботу, о нас детях проявило правительство и советский народ, построив для нас такую ​​замечательную школу, и естественно, как нужно нам высоко нести знамя и быть примером…. и так далее. Хорошо, что шеф не вздумал двинуть в массы расхожий лозунг, призвав нас закончить школу досрочно, как и пятилетку за три года. К счастью, эта идеологическая накачка заняла не более двадцати минут, так что первый урок начался почти вовремя.

Как и в прошлой четверти, я получил в свое полное владение персональную парту, в углу, у окна. Эти места, обычно считались хулиганскими, и это никак не соответствовало моему нынешнему статусу. Радовало то, что рядом висела отопительная батарея, здесь было тепло, уютно и совсем не дуло. Я мог без помех заниматься по своей индивидуальной программе, не действуя на нервы учительнице и не напрягая товарищей своим мнимым бездельем.

Окна в наших классах были выполнены в соответствии с новым, экспериментальным стандартом – во всю стену, что создавало иллюзию открытого пространства. Правда летом, становилось немного жарковато, хорошо, что в это время все отправлялись на летние каникулы. Сплошной, широкий подоконник, во всю длину класса, олказался очень удобным для игры в фантики. Эти громадные и высоченные окна мыли также мы, и это было проблемой, спасали лишь специально изготовленные в нашей мастерской швабры с длинными ручками. Помню, как уже в старших классах, наши девочки, стоя на подоконниках, старательно прижимали свои коротенькие юбочки к ногам, страшно краснея и смущаясь. Нашей же задачей, было приносить и уносить тазики с грязной водой, что мы и делали, изредка поглядывая вверх.

Классная доска и стол учителя стояли на небольшом возвышении, что было очень удобным, поскольку даже ученикам на последних партах все было отлично видно. Пол был не паркетный, как в предыдущей школе, а из крашеной в коричневый цвет доски, так что на нем почти не оставалось черных следов от каблуков.

В начале каждого урока, имитируя активную подготовку к своим будущим экзаменам, я доставал учебники за пятый – шестой классы, тетради со своими записями и на сорок пять минут погружался в глубокую задумчивость, пятой частью своего мозга следя за тем, что происходило в классе. Все эти учебники, правда, уже не новые, мне выдали в библиотеке, из фонда "для потеряшек". Чтобы не заскучать, я иногда чередовал, так называемые технические дни, с гуманитарными. Сегодня, по плану, у меня был технический день, и я начал щупать память на предмет чего то необычного или вновь поступившего. Пока не поздно, надо бы вспомнить и записать хоть что то, из известных мне будущих ноу-хау.

И написать было о чем, лишь бы хватило места в тетрадке. Следует отметить, что в прошлой жизни я был не самим плохим компьютерщиком, правда в те времена, эта моя специальность называлась иначе – инженер по автоматизации измерительной техники с микропроцессорным управлением. Могу с гордостью сообщить, что разработанный нами комплекс, даже на ВДНХ СССР в Москве выставлялся, как работающий экспонат. Судьба сложилась так, что во второй половине семидесятых я устроился на должность старшего инженера в один из академических институтов, откуда вскоре, был откомандирован в Киевское объединение "Кристалл", для изучения и внедрения в нашу тематику специализированных микроконтроллеров. Основным профилем нашего КБ, была разработка датчиков температуры для космической техники, именно для обработки их показаний и потребовались определенные вычислительные мощности.

Мне повезло, что незадолго до этого, нашим доблестным органам удалось умыкнуть у американских лопухов образцы знаменитого микропроцессора Intel 8080, которые впоследствии и стали сердцем первых персональных компьютеров. В те времена, впрочем, как и в мои двухтысячные, дела с тонкопленочными технологиями в СССР, обстояли неважно, поэтому работы по их копированию сильно затянулись и первые образцы этих микросхем, под названием К580ИК80, появились лишь с конца 1977 года.

Вышло так, что во время моей стажировки, я плотно сошелся с некоторыми из местных талантливых ребят. Вскоре, мы организовали что-то вроде сообщества фанатов от компьютерной техники. Делились идеями, программами, а также дефицитными микросхемами и печатными платами. Иными словами – в общую копилку каждый вносил все, что было в его силах.

Все начиналось как и в том средневековье. Еще не были разработаны ни специализированные микросхемы ввода – вывода, ни звуковые и видео – процессоры и другие, такие полезные для компьютера компоненты. Все это, нужно было разрабатывать самим, используя элементы обычной логики. Наш первый ПК получился довольно неуклюжим и громоздким, но главное – он работал и уже в 1984 году, у меня дома стоял персональный образец, фактически повторявший архитектуру знаменитого IBM XT, хотя и на процессоре 8080, а не 8086, как у янки.

Зачем я все это рассказываю? А просто для того, чтобы стало понятно – я находился у истоков микропроцессорной техники СССР и мне были прекрасно известны все детские болезни первых образцов, а также те проблемы, над которыми в те годы бились лучшие микрософтовские, айбиемовские и эппловские умы. Так почему бы мне, не войти в положение, и не помочь ребяткам этом? Разумеется, не сегодня и не бесплатно, а за малую копейку или еще лучше, за небольшую такую долю акций их компаний, которые в самом начале, будут очень недооценены. Именно для этого, мне и будет нужна хоть какая-то возможность выезда за границу, причем обязательно, не заметно от наших спецслужб. Вот такое у меня имелось не скромное желание – стать младшим партнером Билла Гейтса со товарищи.

Обязательно сделаю все возможное, чтобы получилось именно так,… но потом. А вот сейчас, пока память еще не выветрилась до донышка или уровня третьеклассника, нужно не забывать заполнять свой "технический" дневник идеями и решениями, которые все еще всплывают в голове. И запомнить главное, мне обязательно необходимо успеть до 1986 года, когда и состоится первое размещение акций Микрософт на бирже. Именно тогда, четверо их топ – менеджеров, во главе с Биллом Гейтсом, в одночасье станут миллиардерами, а двенадцать тысяч рядовых сотрудников, получивших по одной акции – миллионерами. Такого масштабного скачка, история еще не знала, да и знать, пожалуй, не будет. Впрочем, поправил я себя, лучше было бы постараться, где-то к 1975-1976 годам, когда доходы их компании измерялись лишь десятками тысяч долларов, а амбиции были еще не столь велики. Уверен, что молодой и такой талантливый я, им обязательно придется ко двору. В отличие от самураев, для меря главное цель, а не путь.

В общем, я твердо решил, что втиснуться в ряды акционеров компании Microsoft и станет моей главной задачей на ближайшие двадцать лет, причем, желательно, не просто втиснуться, а занять теплое местечко неподалеку от Билла Гейтса и Пола Аллена. Что же я смогу предложить им взамен? Да не так что бы и мало, вот, хотя бы на пару лет раньше, подбросить им, их же собственное решение, о создании операционной системы на основе графического модуля, такого, как у компании Apple, или нарисую простейшую схему манипулятора "мышь" для облегчения работы с графикой. Не забуду рассказать и о возможностях этого модуля для работы с программами Word и Exel, и конечно же подброшу идею создания знаменитой Windows, как графического расширения их собственной MS-DOS. Ну, а там, по ходу, еще много интересно удастся вспомнить, успевай только записывать. А уж каким образом привлечь внимание этих ребят, придумаю со временем. Они далеко не дураки, и пользу от такого сотрудничества должны не только почувствовать, но и соответствующим образом оценить.

А если нет, то у меня будет куча времени, для того, чтобы подружиться со Стивом Джобсом из Apple, Джеффом Безосом из Amazon, да и со многими другими, моими еще неизвестными будущими партнерами. И хотя они об этом даже не подозревают, но я то знаю! Но, не о чем говорить, пока у меня не появятся первые серьезные деньжата. Моих бутылочных, здесь явно не хватит. Вот, кстати и вспомнил, надо бы не забыть прикупить себе немного BitCoins по доллару за штуку. Будет что подарить внукам на молочко.

Понятно, что всю ту информацию, которую я припомнил, за время одного урока естествознания записать было никак невозможно, поэтому все детали и подробности займут у меня не один месяц или даже год. Нужно ли сейчас об этом так подробно рассказывать? Считаю, что нет, ведь помню, как меня самого сильно достало описание технологии варки мыла одним из попаданцев, занявшее целых пять страниц.

Возвращаясь к прежней теме, хочу рассказать еще об одном случае. В том же институте, где я трудился на благо науки, мне довелось столкнуться с проблемой вывода изображений на плоский экран. Этот экран был разработан в одном из наших институтских подразделений, но с использованием какой-то дивной неандертальской технологии. Наверняка он являлся очередной тупиковой ветвью развития. Мало того, что экран был монохромным, с длительным временем отклика, так еще и требовал для своей работы напряжения более сотни вольт. Но каким бы калекой тот ни был, а разбираться в его работе и технологии изготовления, мне все же довелось. Как оказалось не зря.

В начале двухтысячных, я решил приобрести себе телевизор с плоским экраном. Кто помнит, в те далекие времена популярными были две основные технологии – плазма и LCD. Вот мне и пришлось зависнуть на проблеме выбора. У каждого из этих направлений имелись свои плюсы и минусы. Например, плазма, отличалась большей яркостью и насыщенностью цветов, большим углом обзора, а LCD – экономичностью и долговечностью. К этому времени, свой подростковый инфантилизм, я оставил далеко за спиной и к вопросу выбора подошел очень ответственно, внимательно изучив даже историю создания экранов. Именно поэтому, хорошо знал, с какими проблемами пришлось столкнуться их разработчикам в плане технологий. Мне были хорошо известны многие детские болезни, с которыми инженеры должны столкнуться, причем не только технологи, но и аппаратчики.

К примеру, я до сих пор не забыл структуру современного LCD экрана, наименование, последовательность слоев и из какого материала они изготовлялись. Знаю, что для улучшения качества динамического изображения необходимо увеличить количество управляющих электродов, ну и многое другое. Также припомнил, и ошибочные решения, которые долгое время тормозили развитие этой технологии, и о том, как впоследствии, все исправили. С кем и на каких условиях буду делиться столь важной и секретной информацией, я пока не решил, да и далеко еще до этого, заметно дальше, чем до Windows. Не знаю, как стану действовать, через ноу-хау или через патенты, однако уверен в одном – все это дорого, даже очень дорого обойдется моим будущим японским или корейским коллегам. Хотя уверен, все их расходы на меня, многократно окупятся.

Конечно, я многим рискую, занимаясь таким творчеством на уроках, но свободного времени не так уж и много и тратить его на разные пустяки вроде "Естествознания", совсем не хочется. Напрягало и то, что эти воспоминания возникали спонтанно, иногда даже в туалете. И где мне было все записывать? В общем, я разработал и начал применять собственные сокращения, русско-английскую грамматику и придуманный мною метод простейшего шифрования. Для серьезных дядей из конторы, это конечно не станет проблемой, но здесь и сейчас – вполне сгодится, главное не увлекаться и отслеживать окружающую обстановку.

Вот и сейчас, сквозь пелену мыслей и легкий шум готовящегося к переменке класса, доносится объявление Ольги Петровны, что следующим уроком у нас будет диктант по украинскому языку. На украинском, благодаря своим частым визитам в село, я говорил совершенно свободно, лишь изредка мне не удавалось подобрать нужный аналог к русскому слову. Впрочем, так бывало и тогда, когда думаешь по-украински, а не можешь сразу найти подходящий русский синоним.