- Действительно, как же я мог забыть!

В углу у стены, поверх паркета, была привинчена квадратная металлическая решеточка, похожая на те, что устанавливаются на душевых поддонах, только размером побольше, где-то сантиметров двенадцать на двенадцать. Я вспомнил, как еще в той, жизни, иногда задавался вопросом - а зачем она вообще нужна здесь, на пятом этаже? Чтобы сливать воду после потопа? И куда сливать, на четвертый этаж, что ли? Глупости какие то. А может строители просто перепутали и вместо того, чтобы привинтить ее на первом этаже, прикрутили на последнем? Но в тот раз, лень взяла верх над любопытством, и вопрос так и остался открытым. А вот сейчас, или вернее уже завтра, я займусь этим отверстием плотнее.

А пока еще есть время и никто не мешает, я достал тетрадь, что бы записать свои первые воспоминания из будущего. К сожалению, успел вывести лишь номер пункта, как в коридоре щелкнул замок – вот и все, родители пришли! Сейчас будет ужин, а потом начнется подробный инструктаж посвященный завтрашнему дню знаний. Затем последует примерка формы и ревизия ранее уложенных в ранец школьных принадлежностей. И хотя я был абсолютно уверен в том, что первого сентября никаких уроков не будет, но расписание есть расписание и его следует соблюдать. Хорошо хоть, что у мамы на работе какой-то завал образовался, и завтра в школу я отправлюсь один. Настоятельно рекомендованный мамой букет белых астр я решил забыть. Для ее зелененького трояка найдется лучшее применение. Как жаль, что он не вечнозеленый!

И какая же нелепая традиция! По-моему, поздравлять учителей с днем ​​первого сентября, это все равно, что поздравлять лошадь с началом весенне-полевых работ.

Протокол №4. Осознание.

Вот и настал тот день, которого я ждал и с понятным волнением опасался, хотя и по иной причине, чем мои будущие одноклассники. Ведь в школе начнется куда как более тесное общение с моими сверстниками, а к таким испытаниям я еще не совсем готов. Приемщики посуды, постовые милиционеры и даже родители – не такой уж въедливый контингент. А здесь, в классе, хоть под парту лезь, а внимания не избежать. Думаю, ничем иным нельзя было объяснить тот напряг, с которым я шагал, перебирая в голове различные варианты будущих встреч.

Первое сентября еще не решились назвать всесоюзным днем ​​знаний, это был такой себе обычный праздник для детворы, главным образом, младших классов. И это не преувеличение, а чистая правда, потому как сегодня сам наблюдаю эти счастливые лица с косичками и без. Большинство – торжественно несут букеты цветов, половина надела нарядные белые переднички, другая - привлекает внимание начищенными бляхами ремней. Большая часть, уже без сопровождения взрослых, а некоторых, мамы и бабушки ведут за ручку.

- Это что бы по дороге не сбежали, или как? - пробормотал я про себя. – и куда это они так спешат, глупые, что хорошего их там ждет?

Похоже, что сегодня праздник не только у детей. Даже у водителей трамваев и троллейбусов, которые везут детей в школы, особенное настроение. Даже самые злобные кондукторы старательно отводят взгляды от потенциальных зайцев, если на них школьная форма.

А вот и она, моя школа, или точнее ВРИО школы. Сразу за воротами, на широкой площадке, бурлит детский водоворот. Учителя младших классов растерянно мечутся по территории, разыскивая своих подопечных, пытаясь согнать всех в одну кучу. Некоторым, самым изобретательным или опытным, уже удалось сформировать неровные ротные шеренги. Найти в такой толпе своих подопечных и правду не просто, ведь учителя познакомятся с нами лишь на первом уроке. Вижу, что отдельным счастливчикам все же повезло встретить здесь своих знакомых, а может и соседей по горшку в садике. В этих локациях тут же завязывается оживленная беседа. Но подавляющее большинство стоит молча, растерянно озираясь по сторонам.

Глядя на толпу своих будущих товарищей, я вспомнил рассказы старших ребят из своего прошлого. Оказывается, всего за три года до того, как меня отправили в первый класс, мальчишки и девчонки учились в раздельных школах, и лишь начиная с 1954-го, вернулись к нормальной общечеловеческой практике, которую зачем то попытался сломать товарищ Сталин. Хотя, какой он нам после этого товарищ, если додумался до того, что бы лишить пацанов, девчонок. Впрочем, зная отношение некоторых читателей к Никите, думаю, что и эта реформа Хрущева будет им не по душе. Просто потому, что он Хрущев. Впрочем, винить во всем Никиту стало модным, его ругали даже те, кто жил в бесплатно полученной хрущевке.

День выдался на славу, солнечный и не жаркий. Легкий ветерок шевелит все еще темно-зелеными листьями первого дня осени и полощет красные стяги над входом. Из репродуктора, торчащего из окна второго этажа, доносятся патриотические песни о школе, городе и конечно же о партии, той, которая нас к торжеству коммунизма ведет и ведет...

В отличие от своих коллег, долго искать свой класс мне не пришлось. Не смотря на то, что с тех пор минуло уже шесть десятилетий, я сразу же опознал нашу классную, которая сейчас предпринимала безуспешные попытки призвать хоть к какому-то порядку два десятка согнанных в кучу незнакомых ей обормотов. Вот поди ж ты, столько времени прошло с того времени, а я все еще ее не забыл. Классной – я назвал ее не в плане, что она зачетная барышня с ногами от плеч и третьим номером, а как руководительницу.

Эта невысокая, жгучая брюнетка, сегодня была одета в темно-зеленый жакет и того же цвета юбку. Ее чуть раскосые, казахские глаза и выступающие вперед скулы, как бы намекали на присутствие частички татарской крови. В данный момент, хорошо поставленным командным голосом она пыталась докричаться до остальных, затерявшихся в общей массе учеников нашего 3-го "Б". Было удивительно, что вспомнил я ее мгновенно, хоть и проучила она нас всего два года. Наконец, отогнав за периметр шеренг учащихся наиболее беспокойных родителей, учителям удалось навести некоторый порядок в наших рядах. Оно и понятно, выстроить всех по росту было бы по силам разве что армейскому старшине или физруку с двадцатилетним стажем.

И вот, над тут же притихшими рядами, зазвучал гимн и началась торжественная часть. Я, невнимательно выслушал давно забытые и набившие оскомину слова о том, какие большие надежды партия и весь Советский народ, возлагают на нас - подрастающее поколение. Впрочем, и это подрастающее поколение, слушало невнимательно, нетерпеливо перетаптываясь и ожидая, когда же наконец нас разведут по классам.

Думаю, пора объяснить, что главным отличием моей первой четверти от всех последующих, было то, что наша собственная школа еще не готова к сдаче. Как обычно, то этого нашим строителям не подвезли, то того не довезли, а еще в четверг дождик прошел. Но и после дождика не срослось, так что к первому сентября они банально не успели. К этому времени, Сталина не только положили в мавзолей, но уже готовились и вынести оттуда, поэтому дать команду расстрелять все руководство киевского СМУ-12, никто не решился. Для того, что бы выйти из этой неприятной ситуации, всех нас разбросали по окрестным учебным заведениям. Официальное открытие нашей собственной школы, собирались приурочить не к Дню знаний, а то ли к очередной годовщине октябрьского переворота, то ли к дню освобождению Киева от немецко-фашистских захватчиков, а именно, к 7-8 ноября.

В общем, случилось так, что младшие классы, в том числе и наш третий "Б", прибыли на службу в школу №84, доставив кучу сопутствующих проблем местной администрации. Эта школа, находилась довольно далеко от нашего дома, примерно в полутора километрах, зато совсем рядом с Ямой, где пару раз мне довелось удачно сбросить свою стеклянную добычу. Хочется сказать, что в эти годы большие расстояния еще не пугали ни родителей, ни учеников и учиться в школе, расположенной на расстоянии нескольких миль, было делом привычным.

Понятно, что такое вынужденное решение с уплотнением, вызвало значительное перенаселение пострадавших школ, поэтому, желая как-то разрулить проблему, школьная администрация приняла соломоново решение - организовать третью, промежуточную смену, как бы между первой и второй. При этом, первая смена у аборигенов сдвигалась почти на час вперед, а вторая - отодвигалась на час назад, засунув всех пришлых, посередине. Именно поэтому, на свой первый урок мы заявились приблизительно в двенадцать, когда у правильной первой смены, уроки уже закончились, и вся детвора весело разбегалась по домам, делится сегодняшними впечатлениями.

Торжественная часть, когда растерянную первоклассницу несет на своем плече крепыш - десятиклассник, также была смазана. Не получилось сделать по стандарту, в связи с отсутствием наших собственных десятиклассников в этой школе. Однако, с поставленной задачей успешно справился физрук, а колокольчик в руках у девчонки звонил звонко и уверенно. В общем – нормально так вышло. После короткой вступительной речи завуча нас развели по классам. Здесь выяснилось, что наша классная совершенно не знакома с таким понятием как демократия. Забегая немного вперед, скажу, что она вообще, принадлежала к тем педагогам, которые считали, что когда-то любили детей.

Какими именно соображениями Ольга Сергеевна руководствовалась, рассаживая нас по партам, остается загадкой, но действовала она довольно решительно, не оставляя никому свободы выбора. Кстати о наших партах. В свое время довелось немало посидеть за такими. Их столешницы были окрашены зеленой краской, а низ был темно-коричневым. Они были очень тяжелые, сделанные из натуральной доски, по-видимому сороковки, причем верхняя часть составляла одно целое с нижней. Поэтому, дежурные, особенно мы, малолетки, чтобы протереть влажной шваброй полы, могли сдвинуть их с места, лишь работая дружной парой. Рабочая поверхность парт, располагалась под небольшим углом к ​​ученику, и чтобы получалось хоть как-то выводить буквы, мы вынуждены были сидеть ровно, выпрямив спины. Не иначе, что все это являлось наследием кадетских корпусов проклятого царского режима. Откидная крышка крепилась на петлях, под ней находился ящик, куда спокойно входил ранец или портфель. Сейчас, загромождая проходы на полу, их не ставят.

Не пройдет и недели и вся внутренняя поверхность крышек, на многих партах, почти полностью покрывалась простыми, незатейливыми граффити. Поэтому, подготовка к следующей четверти всегда начиналась с одного и того же – тщательного мытья парт содой. Ученики, с тазиками воды и тряпками активно трут, уничтожая свои наскальные изображения, чтобы уже на следующей неделе начать наносить новые. Но сегодня, парты сверкают и пахнут свежей краской, и некоторым из нас даже удалось прилипнуть к ним штанишками и платьицами.

Меня усадили за третью парту у окна, рядом с какой-то девочкой невысокого роста и рыжими косичками. Искоса наблюдая за ней, я стараюсь напрячь память и хоть что то вспомнить. Увы. Хотя уверен, назови мне ее фамилию, то скорее всего память сработает. А вот большую часть прочих "несоседей", я узнал сразу же и уверен, что чуть позже припомню и то, кто чем дышит.

Всякий раз, заметив брошенный на нее взгляд, соседка неприступно поджимала губки, гордо вскидывала маленькую головку и начинала разглядывать, что то очень интересное, там, за окном. Ох уж эти мне женщины! Ничего не меняется.

Первое знакомство началось с классного журнала – всем известная перекличка. Она заняла весь первый урок и половину следующего, так как подняв с места очередного бедолагу, учительница просила его\ ее, вкратце доложить о себе. А как же закон о персональных данных? В общем, через час, все узнали кто, где, откуда, зачем и куда. Не спросила лишь, кто по какой статье и погоняло. Наверное, оно и правильно, ведь все мы встретились впервые, а не притирались друг к другу в течение двух предыдущих лет.

Поскольку my family находилось во второй половине списка, в данный момент я расслаблено сижу и с интересом наблюдаю за процессом, стараясь припомнить как можно больше. Вот резко подскочила Аленка Вяхина, кудрявая блондинка с большими голубыми глазами. Она первая в нашем классе, выскочит замуж, едва ли не сразу после последнего звонка. А вот это - Пашка Романовский, крепыш невысокого роста, который после восьмого класса покинет нас, поступив учиться не то в поварское училище, не то в хазановский кулинарный техникум. А похожий на шимпанзе мальчик, Фима Вайсман, светлая голова, как часто называл его наш физик, тоже Израилевич. Он, с красным дипломом окончит МФТИ, останется там в аспирантуре, а затем попадет под влияние какого то восточного культа. Голодая по особой китайской системе, заработает себе панкреатит вместе с язвой желудка. Фима оставит наш бренный мир очень рано, первым из всего класса. Следующим, поднялся Валик Думанский, с ним я особо не дружил, но нам было почти по дороге, и мы частенько возвращались из школы вместе. Это был единственный школьный товарищ, с которым мы иногда пересекались на протяжении многих лет.

Странно было чувствовать, как в памяти всплывает, казалось бы давно и крепко забытое, а кусочки воспоминаний, словно пазлы, занимают свои места. Вот подняли Таню Нестеренко, мою первую школьную любовь, которая длилась почти два года, вплоть до пятого класса, когда к нам пришла Ленка. Сейчас смотрю на нее и сам себе удивляюсь, как это я умудрился оказывать ей симпатию настолько долго? Ведь, как поется в песне: "я гляжу ей вслед, ничего в ней нет...". Помнится, что чуть ли не до десятого класса она носила лифчик минус первого размера. Думаю, как всегда, виновата была Ольга Сергеевна. Положено было завести себе даму сердца? Ответ положительный. И кого же мне выбрать? Ведь кандидаток у нас целых пятнадцать, а всякие там эстрогены и тестостерон еще не работают? Ну, конечно же, выбирают самую лучшую, ту которая и учится на одни пятерки, и которую больше всего расхваливает наша учительница. Хотя, что значит "не симпатичная"? Ведь привлекательность женщины во многом, зависит от воображения мужчины.