В феврале восемь часов утра – на вид глубокая ночь. Потому княжна Назарова не сразу вылезает из своей машины. Машину я узнаю: мини-вездеход цвета «хаки», точно такой же на вид, как её прежний, канувший в разломе. А вот Ольга явно не торопится присоединиться ко мне, увидев, что я не один. Машу рукой.

Костя Шах присвистывает, наблюдая, как от миника к нам шагает стройная девица.

– Попрощаться с любимой решил, князь?

– Не. Разлуки не вынесу даже на сутки, – ухмыляюсь я. – Потому решил взять с собой.

Вообще, во дворец нам надо к десяти. Но лучше познакомить товарищей по походу заранее, чтобы потом на это не отвлекаться. Потому Шах пришёл к училищу, и я потащил его завтракать в ближайшую забегаловку, куда велел подъехать и Ольге.

– Что-то я не в настроении ржать, – откликается Шах.

– И не надо. Она идёт с нами.

Пока Шах переваривает это известие, княжна Назарова подходит вплотную и сбрасывает капюшон шубки. И они мгновенно узнают друг друга. Что странно: Ольга вернулась домой, когда Шах уже не работал на Назарова. И даже если он пахал на него лет десять, с чего бы ей запоминать в лицо простого наёмника?

– Доброго утра, князь, – цедит Ольга, оглядывая Шаха. – А ты тут что?

– И вам доброго утра, ваше сиятельство, – хмыкает он. – Что, Каменский, одного меня тебе мало?

– Вижу, вы знакомы, – киваю я. – Но, пожалуй, стоит ещё раз. Ольга, это мой напарник. Одарённый с тёмным эфиром. Шах, напоминаю то, что ты сам сказал: княжна Назарова – легенда разлома.

Глаза Ольги становятся даже не жёлтыми, а зелёными, потому что в темноте, оказывается, светятся как у кошки. Хаадис решила представиться Шаху?

Но он не пугается, а лыбится во всю морду. Надо расспросить его потом, что же там за легенды сложили о Зефирке. Я бы с удовольствием их послушал.

– Что же вы, Ольга Викторовна, не попросились идти в разлом с кремлёвской командой? Хоть спасли бы там кого из них, бедолаг, – говорит Шах. Явно не испытывает почтительности к дочери бывшего босса.

Почти мурлычущим голосом Ольга, то есть Хаадис, отвечает ему:

– Наше дело важнее. У светлых одарённых его сделать шансов маловато.

– Это точно, – соглашается Шах.

Кошачье-драконьи глаза потухают, и ко мне обращается уже сама княжна:

– Я так и думала, Ник, что ты идёшь туда по личной инициативе. Но согласна считать себя на госзадании.

Киваю:

– Ты у меня вообще умница. Давайте сразу: с нами идёт только Алексей Львов. Целитель. И сын главы Тайной канцелярии. Он должен выжить в любом варианте. Так что, Шах, нам тоже есть кого охранять.

– А без светлых сопляков никак нельзя было обойтись? – Шах сплёвывает. – Зря ты это, князь.

Коротко поясняю:

– Иначе он пойдёт один.

– Алексей Львов? – переспрашивает Ольга. – Так давайте его где-нибудь привяжем, пока не вернёмся. Может, ему и идти не придётся тогда.

Думал я об этом. Но вряд ли после этого мы с Лексом останемся друзьями. Так что лучше я прослежу за ним в разломе.

– Пошли завтракать, – говорю вместо ответа. – Кость, иди вперёд, закажи что-нибудь на троих.

Шах сваливает в кафешку, а Ольга спрашивает меня:

– Что?

Вместо ответа быстро её целую. Не то чтобы я был сентиментален, но вижу ведь, что ей это нужно. С какой-то стороны Шах прав: женщине не место в разломе. Даже такой. И не сиди в Ольге драконица, я бы её не взял. А раз взял, надо озаботиться её эмоциональным состоянием.

Помнится, одна моя знакомая гоблиниха положила в бою чуть не сотню чужих и своих, без разбору. Только потому, что мужу не понравились кровяные блинчики, которые она приготовила на завтрак.

Но вместо того, чтобы расплыться в счастливой улыбке, эта женщина деловито интересуется у меня:

– Ты уверен в Шаховском? Я плохо его знаю.

Но знаешь. Только, видимо, с другой стороны. Вслух говорю:

– Уверен.

– Тёмные из захудалых родов редкость, – задумчиво сообщает Ольга. – И, как правило, ничего не стоят. Этот стоит, конечно, но я не о силе. Это человек моего отца.

– Всё нормально. Он мой человек.

– Тогда хорошо, – отрывисто говорит она. – Потому что отец стал какой-то странный.

– В смысле?

– Я тебе потом расскажу, ладно? После разлома. Долгий разговор.

Она поворачивается и быстрым шагом идёт к входу в кафе. Права: времени на долгую беседу у нас нет. Но её слова о князе Назарове меня цепляют.

У князя Назарова тёмный эфир. Почему бы Колдуну не попытаться использовать его в качестве марионетки?

* * *

В моём рюкзаке сидит Шанк. Но меня пропускают во дворец беспрепятственно и без досмотра: младший царевич так приказал, наследник подтвердил. Кстати, пользуюсь я этим впервые.

На лестнице я сталкиваюсь с Антоном Стрепетовым – лейтенантом личной охраны великой княжны Анастасии.

– Здравствуйте, князь! – кланяется он и спешит мимо меня вниз, принимать личных гостей её высочества. Которые явились на заранее обговоренную аудиенцию.

Задерживаюсь на несколько секунд, чтобы с удовольствием оглядеть этих гостей. Прекрасно одетый Шах держит Ольгу под руку и со Стрепетовым здоровается свысока и по-французски.

Пятнадцать минут спустя Егор проводит меня какими-то извилистыми путями в апартаменты принцессы.

Вообще во дворце стоит едва ли не полная тишина. И не потому, что ещё утро.

Здесь сложно выкинуть из головы мысль об исчезновении императора. Практически траур.

Надежду на закрытие кремлёвского разлома уже, видимо, потеряли. Открылся он в том же самом зале, где и первый. После Нового года к подобному были готовы, и пострадали бы немногие… Но не пострадал никто. Монстры из этого разлома почему-то не лезли.

Тем не менее все подходы к Большому залу перекрыли, а в нём самом постоянно дежурит рота гвардейцев, чтобы отстреливать монстров, если они всё же появятся.

А появиться они могут в любой момент, потому попытки закрыть разлом не прекращаются. Бесполезные попытки.

К сожалению, из других разломов, постоянно открывающихся в столице, монстры валят толпами. Пока с патронами проблем не было, но несколько оружейных заводов работают уже исключительно на Москву.

И все понимают: если кто-то каким-то образом может поддерживать кремлёвский разлом открытым, рано или поздно перестанут закрываться и другие. И тогда на оборону будут работать все заводы империи…

По словам Палея, в Кремле яростно ищут врагов, которые не позволяют разлому закрыться.

Лично я считал, что его держат открытым с той стороны, а не из Кремля. Возможно, удастся что-то сделать с этим.

Особенно через двое суток и шестнадцать часов, когда я смогу наконец выпихнуть из разлома Лекса Львова. Впрочем, я очень рассчитывал, что вернёмся мы все вместе – и раньше, чем в разлом зайдёт команда, собранная наследником.

– Сколько у вас антидотов? – спрашивает Анастасия.

– На двое с половиной суток, – слегка преуменьшаю я. – Мы вернёмся раньше.

– Ага, – кивает она и протягивает Лексу знакомые мини-инъекторы. – Но мало ли что. Возьми ещё вот эти.

– Нет, ваше высочество. – Лекс отводит от себя её раскрытую ладонь. – Если разлом откроется прямо сейчас и прямо здесь, что будете делать вы?

– Умру на четыре часа раньше! – усмехается великая княжна.

– Анастасия…

– Алексей, это глупость, давать антидоты нам! Ты же взял у Егора. Антидоты нас не спасут, это непонятно? Кстати! Представляете, князь Назаров хотел собрать нас всех вместе, чтобы мы находились в одном помещении! – возмущается она. – Ну, семью императора. Потому что так будет легче нас защитить.

Анастасия сильно осунулась и разговаривает очень нервно. Даже истерично. Возможно, мне это кажется на фоне совершенно безмятежной Ольги. Кстати, эта безмятежность мне тоже не слишком нравится. Такое впечатление, что под ней скрывается азарт. Понимаю, что Зефирка очень соскучилась по разлому, но у нас там дело, а не погулять.

– С одной стороны, он прав, – замечает Палей. Который, разумеется, тоже здесь. И злой как собака. Ну или волк.

За эти дни я уже раз сто слышал от него сожаления, что вот, родился, как дебил, со светлым эфиром. Задолбал, если честно.

Моя разломная команда уже переодета и готова. Шах по-прежнему ведёт себя как заграничный лорд и говорит по-французски. Потому что пока я не хочу светить Анастасии, кто он такой. Его появление среди нас воспринято с недоумением и в то же время с радостью. Ещё один тёмный – это лишний шанс. А расспросить меня можно и позже.

Мы готовы идти. Но, услышав имя своего отца, Ольга вдруг хмурится и говорит:

– С одной стороны, может, он и прав. Но кто знает, из каких соображений он хочет собрать вас всех вместе.

– Легче же защитить, – объясняет Палей. – Вы же не думаете, Ольга, что…

– А если думаю? – спрашивает она.

– Что?! – Анастасия даже краснеет от возмущения. – Что Виктор Алексеевич решил нас всех вместе прикончить? Или пихнуть в тот же разлом? Да вы что, Ольга!

– Я просто хочу предупредить, ваши высочества, – медленно отвечает та. – Не стоит доверять князю Назарову.

И я с ней полностью согласен. Думаю, согласен и Лекс Львов, который смотрит на Ольгу прищурившись.

Палей и Егор смотрят вопросительно.

Шах разражается торопливой тирадой на французском.

– Нет, вы с ума сошли! – взрывается Анастасия. – Что значит – не доверять никому?!

– Да то и значит, – с досадой говорит вдруг Егор. – Что вообще-то неизвестно, кто именно во дворце крыса. А крыса есть, я уверен.

– Давай тогда не доверять и друг другу?! – кричит Анастасия. – Я должна бояться матери? Тебя? Ярослава?! Может быть, Никиту?

– Прекратить! – резко командую я. – Нашли время! Ася, ты хотела дать нам артефакты. Не пора?

– Простите, – бормочет великая княжна и шмыгает носом. – Конечно. Кстати, мы с Егором проверили моё последнее изобретение. Отлично работает! – Она обводит нас взглядом. – Артефакт отвода глаз.

Ну, не то чтобы это было нам нужно… На то, чтобы провести четверых к арке разлома мимо гвардейцев, меня хватит. А в разломе мой источник немедленно наполнится под завязку.

– Ты не понимаешь, – мотает головой принцесса. – Около Большого зала стоят уловители. В радиусе метров тридцати. Там отслеживается действие любого артефакта и любое применение магии. Я знаю, что у тебя и Ольги аспект иллюзий, но сигнализация сработает мгновенно, и вас могут просто сдуру застрелить. А над своим артефактом я работаю уже давно… Последнюю неделю почти без отрыва. И мы проверили: его отследить нельзя. Только идти придётся кучкой. Максимум полметра друг от друга.

Находка для шпиона такой артефакт. Или для террористов. А также для крыс… Ни в коем случае нельзя афишировать такое изобретение. Вообще никому, крайне опасная штука.

– Только он работает всего пятнадцать минут, – с сожалением говорит Анастасия. – Но я всё равно добьюсь, чтобы дольше.

– Нам хватит, – киваю я. – Молодец. Что у тебя ещё?

– Подождите, – говорит Лекс. – Я всё же хотел бы услышать, почему княжна Назарова не доверяет своему отцу.

– Потому что мне кажется, что это не он, – кратко отвечает Ольга.

И Шах неаристократично свистит. А Лекс Львов смотрит на меня и разводит руками. Мол, не зря я Назарова подозревал, а вот ты зря меня не слушал.

– Как то есть не он… – растерянно бормочет Анастасия.

– Мы в разлом идём сегодня или будем дальше беседовать? – спокойно спрашиваю я. – Всё это можно обговорить позже. Пока просто примите к сведению подозрения Ольги. Потом разберёмся с этим.

– Да, ты прав, – кивает принцесса.

И начинает снабжать нас артефактами.

Некоторые из них мне знакомы. Например, артефакт «Световой шар» – он выдаёт концентрированный свет в десять тысяч люменов, который неплохо действует на тварей разлома. Плюс ещё несколько стихийных.

Получаем артефакты для мгновенной прочистки каналов, это отличная замена паре часов медитации. И я знаю, что из рук Анастасии они выходят многоразовыми.

– И ещё вот это. – Великая княжна протягивает мне на ладони несколько светящихся шариков. – Аккумуляторы светлого эфира. Надо раскусить, и небольшая часть эфира восстановится. Совсем небольшая. Но хотя бы не умрёшь от опустошения источника.

В её глазах – надежда. Видимо, делала эти аккумуляторы для отца, надеясь, что мы его найдём.

– Эти все Лексу, – командую я. – Пусть будут зоной его ответственности.

– А такой зачем? – спрашивает Лекс, получая ещё и глушилку эфира. – Кому там источник подавлять?

– Может, и найдётся, – хмыкает в ответ Ольга. – Антидоты «Братство» для кого производило?

Логично. Вполне можем встретить каких-нибудь ублюдков. Как показывает опыт, в один осколок могут вести несколько дверей.

– Это тоже защитные, – объясняет принцесса, выдавая очередную партию. – Одноразовые, но хоть так. Это подавители ментального дара…

– Стоп, – останавливаю её. – Если ты даёшь их против химерингов, то как раз против них они бесполезны.

– Ошибка, – усмехается наш гениальный артефактор. – Мне было негде проверить, но уверена, что сработают. У них в сердечниках как раз шерсть химеринга.

Вот так вот. Её высочество тоже разрабатывает кое-что чисто из теоретического интереса. Прямо как Токсин свои зелья…

– Но мне хватило только на четыре штуки, – виновато говорит она.

– Отлично, мне как раз не нужен, – утешаю её.

Не родился ещё тот химеринг, который сможет меня ментально подавить.

– А вот это… – с сомнением говорит она и протягивает Шаху тоненькое кольцо. Вроде золотое. – Это вам, месье.

– Pourquoi? – удивляется Шах.

– Потому что вы самый взрослый, – смущённо поясняет Анастасия. – И самый сильный физически, я думаю. Это боевой артефакт. В нём сила воздуха, он исторгает из себя бешеный смерч. Снесёте всё на двадцать метров, но направленно, куда укажете кольцом. Вот тут активатор… Но дело в том, что отдача тоже бешеная, только очень сильный человек сможет удержаться на ногах. Ну, и он одноразовый. Пока…

Она смотрит на меня и разводит руками:

– Второго нет, Ник.

Киваю.

– Всё нормально. Спасибо, Анастасия! Ты просто нас спасаешь. Слушай, а те, кто пойдёт завтра?..

– Их я тоже снабдила артефактами, Ник. Как же иначе. Хорошо, что Ярослав полностью доверяет мне в этом вопросе.

Вот теперь я понимаю, почему она так осунулась и так нервна. Дело не в пропавшем отце. Дело в том, что артефактор вкладывает в свои изделия собственную силу. Как принцесса на ногах ещё держится – непонятно.

– Но я надеюсь, что им и не придётся туда идти, – твёрдо говорит Анастасия. – Надеюсь, что вы справитесь.

Больше всего артефактов, понятно, досталось Лексу. Он ими обвешан как новогодняя ёлка. Благо у принцессы есть приятный пунктик: она старается уменьшить вес своих изделий.

– А теперь, ваше высочество, – быстро говорю я, – снабдите чем-нибудь полезным вот этого волчару.

Палей вытаращивает на меня глаза.

– Я его назначаю вашим личным телохранителем, пока мы не вернёмся.

– Это ты, Каменский, опоздал, – самодовольно говорит он. – Уже я весь обвешанный и от её высочества почти не отхожу.

А то я не знаю. Как и то, что Серж Палей давно и безнадёжно влюблён в великую княжну. Только, в отличие от Макса Горчакова, не афиширует этого. Хотя у Макса от той любви, кажется, осталась только ненависть…

– Ну, когда ты волк, ты мне особенно и не мешаешь, – снисходительно говорит Анастасия.

А я оборачиваюсь к её брату.

– Егор, для тебя тоже дело. Постарайся хоть что-то выяснить. Ты во дворце всё же свой.

– Ты опять опоздал, – хмыкает Егор. – У меня тоже есть Аськин артефакт отвода глаз. Пятнадцать минут – мало, но зато можно куда угодно пройти и там спрятаться.

Отлично. Ну а сама Анастасия по уши в своих изобретениях. У всех есть дело, и страдать под дверями Большого зала, дожидаясь нас, никто не будет.

– Вперёд, – командую я.