У дверей моей комнаты топчется Захар Меньшиков. Увидев меня, бежит навстречу и тащит за локоть в холл.

– Ну чего тебе? – спрашиваю недовольно.

Хотя уже понятно: что-то стряслось.

В последние дни Меньшиков в это время уже дрыхнет как сурок. Зверевич прислушался к моему совету и организовал младшим курсам такую военную подготовку, что в общагу они буквально приползают. Всё на добровольных началах, понятно, но парни честно выкладываются: им пообещали, что возьмут в патрули, как только сочтут годными.

– Там к тебе гость заявился, – докладывает Меньшиков. – Одарённый, но… не нашего круга. И ведёт себя так, словно ты ему до зарезу нужен. Я уже собрался тебя искать.

По ходу, общага Императорского училища превратилась в проходной двор.

Но я практически уверен, что это Матвей приехал.

– Жилистый такой, тёмные волосы?

Меньшиков кивает.

– И длинный.

Распахнув дверь, я едва скрываю удивление. Вовсе не Матвей, хотя они действительно чем-то похожи. Только Матвей не длинный.

Со стула мне навстречу рывком вскакивает Константин Шаховский.

– Здорово, Костик! Вернулся уже?

Он делает движение, словно хочет схватить меня за плечи. Но сдерживается и ухмыляется:

– Давно. Поговорить надо, князь.

– Я тогда погуляю, – говорит зашедший следом Меньшиков, но я его останавливаю:

– Сами погуляем. Спи.

Шах выглядит совсем иначе, чем несколько месяцев назад. Дорого одет, но вот морда будто ещё больше заострилась. Опять, что ли, прячется?

В начале октября я отправил его сопровождать за границу свою бывшую любовницу Таш – Наталью Бородину, хозяйку аукционного дома «Лотос». Предварительно заставив её переписать бизнес на Токсина и перевести на имя Шаха двадцать миллионов. В оплату, так сказать, за сопровождение. На самом деле – в оплату пары месяцев, проведённых в квартире Токсина, где Шах по воле домового вкалывал кухаркой, горничной и ремонтником.

Отзвонившись мне о том, что Таш доставлена в Париж, он пропал из поля моего зрения. Да и не нужен был.

Однако вот я зачем-то ему понадобился.

Устраиваемся на скамейке в безлюдном парке училища, под фонарём.

– Вернулся, значит, – говорит Шах, бесцеремонно меня оглядывая.

Пожимаю плечами.

– Да и ты вроде по родине заскучал.

– Есть такое, – кивает Шах. – Берёзки средней полосы сильно к себе тянут. Но я-то ещё в ноябре вернулся. Как только узнал, что ты пропал без вести. Думал – убили тебя, такого крутого. Всему ж предел есть… Но поискал. Даже к твоему Соболеву обратился.

– И что, опять подрались? – усмехаюсь я.

– Да с чего нам? Он меня в команду взял, вместе тебя искали.

Мне Матвей о Шахе ни слова не сказал.

– Тоже заработок, – соглашаюсь. – С Назаровым-то как? Я же так и не успел с ним про тебя поговорить.

– Не, князь, тебя я бесплатно искал. Я тебе должен, – обстоятельно отвечает Шах. – Соболев мне денег и предлагать не стал, да они мне и не нужны. Твоими заботами, кстати. А от Назарова он меня сам отмазал. Точнее, через князя Львова договорился, что, мол, я теперь работаю на Тайную канцелярию и трогать меня нельзя.

– А ты работаешь на Тайную канцелярию? – с интересом спрашиваю я.

Шах ржёт.

– Да мне без разницы, на кого работать. Лишь бы не на свободных братанов. Но я и сам парень свободный, так что… Исключительно разовые заказы. На тебя вот.

Он показывает мне гаджет, в котором я без труда опознаю стандартный поисковой артефакт. Это чем же таким Костя Шах заслужил доверие Матвея Соболева, интересно?

– Чего не вернул-то поисковик? Я уже нашёлся.

– Да не бери в голову, – отмахивается Шах. – Он уже нерабочий. Отключился почти сразу, как ты вернулся. Иначе бы я тебя в другом месте повстречал. А так… третий раз в твоё училище прихожу. Сегодня решил дождаться.

– Ну? Чего хочешь-то?

– Ну как чего? – Он опять ржёт. – Орден хочу и титул, пожалованный императором. Род у меня так-то не из последних. Был. Давно. Вот возродить решил.

– Я при чём?

– А ты, Каменский, у нас в первых рядах спасителей Отечества. – Шах хлопает меня по плечу. – А ещё моя совесть и единственная надежда. Возьмёшь в команду? Спасать-то пора. Отечество.

Ведёт он себя довольно нервно. Но я не уверен, что просто шутит. Зачем-то же я ему понадобился.

– Слушай, Костик. Мне пока наёмники не требуются. Номерок оставь, я тебе наберу, если что.

– Не, погоди, князь. У меня тут идея одна появилась. Ты для неё самый подходящий кадр.

М-да. Это, похоже, меня тут в наёмники вербуют. Уже почти каждый день, ага. Не успел с Червем расстаться, как новый заказчик нарисовался. Или…

Всего полгода назад Константин Шаховский и Юрий Червень работали в паре. И оба больше не работают на Назарова. Вполне могли встретиться.

Но вопросов Шах от меня не дождётся. Сначала послушаю его.

Откидываюсь на спинку скамейки и лениво спрашиваю:

– Как там Таш?

– В порядке, – отзывается Шах. – Уж эта баба нигде не пропадёт. Кстати, зовут её теперь Натали Буше. Чтоб ты знал, может, пригодится. Я так… посматриваю за ней. Мало ли.

И в свою очередь спрашивает:

– А домовой её братца как поживает, не в курсе? Хотел к нему на днях зайти, но передумал. Он балкон решил остеклить… а у меня всё дела, дела.

– Отлично поживает.

Подумав, рассказываю историю о том, как домовой Токсина неделю продержал в коридоре британцев, пытавшихся выломать дверь в квартиру. Всё же Шах, можно сказать, свой человек. По крайней мере в плане Токсиновой квартиры и некоторых его клиентов.

– Жаль, меня там не было, – вздыхает он. – Я б ещё и морды им подправил. Ладно, князь. Я ведь к тебе действительно не просто поболтать пришёл.

Но тут наш разговор прерывает фаербол – вспыхивает едва ли не у моих ног. Машинально ставлю защитную сеть и смотрю на подходящего к нам…

…Макса Горчакова.

* * *

– Гуляю, – говорит Макс. – Смотрю – кто-то среди ночи лавку протирает. Задницей. Княжеской.

Он обращается ко мне первый раз за всё время учёбы в училище. А ведь виделись мы на занятиях каждый день. Но Макс делал вид, что меня не замечает, что только радовало. Не скажу, что сам его особо замечал…

Хотя вру. Одну фразу я от него всё же услышал: «Твои голые бабы со мной не прокатят». Это он сказал, выйдя на спарринг со мной в октябре. Имел в виду мои иллюзии. Победив тогда трёх парней, я вызвал на бой его и его кузена Даниила Котова. И вынудил их уложить друг друга огненными плетениями. Раз уж Макс голых баб не хотел…

Но и после этого он вёл себя так, будто никакого боя не было. Возможно, потому, что ни разу не оставался со мной наедине?

Мимоходом пожалев, что рядом со мной сидит Шах, я приветливо здороваюсь:

– И тебе желаю протереть. Твоей графской. Лавки у нас пока общие, можешь присесть.

Вытягиваю руку, указывая:

– Во-он на ту.

– Борзый стал. Думаешь, я забыл, как ты мне нагадил в лабиринте?

Развожу руками:

– Не я, Макс. Ты же знаешь.

– Ты. Та тварь хотела твою сумку.

Вообще, эта история мне поднадоела. Из-за чёртовой сумки, в которую Шанк ныкал свои «сокровища», мне даже в камере посидеть пришлось. Недолго, но мне не понравилось. Скучно, тесно…

– Это сделал ты, – повторяет Макс и шагает ближе.

Его фаербол бьётся о мою защитную сеть, и краем глаза я вижу, как Шах обрывает начатое было плетение. Правильно. Ни к чему это.

– Хочешь ещё один спарринг, Макс? – спрашиваю спокойно.

– Я хочу убить тебя, – отвечает он, наплевав на присутствие постороннего. А ведь это свидетель.

Впрочем, Макс тоже это понимает. Криво улыбается, швыряет фаербол в Шаха. Но тот уже понял, что мы под защиткой, и во весь рот улыбается в ответ. Даже ногу на ногу закидывает.

– Его тоже придётся убить, – выдаёт Макс, кивая на Шаха.

– Князь, дай развлечься? – просит Шах. – Я ему только говорилку заткну, и всё.

Не факт, что заткнёт. Но посмотреть на умения Шаха не помешает. Я видел его в бою только раз – когда они с Червем напали на меня с Матвеем по дороге в лагерь. Но тогда я был практически в трансе и плохо помню тот бой. Вроде бы Шах неплох.

Киваю:

– Если хочешь.

Ну что сказать? Как минимум скорость у Константина Шаховского – позавидовать можно.

Макс ещё и руку не успел поднять, а Шах уже стоит сзади него и негромко свистит. Макс оборачивается, тоже очень быстро, скидывает на него огненную сеть.

Но Шах без труда справляется с ней своим артефактным оружием, которое я помню очень смутно. Оно похоже на парные дубинки, по которым вьётся ярко-голубой магический узор. Движения Шаха практически неуловимы – но сеть уже порвана в клочья, а конец одной дубинки подсекает ноги Макса. Тот валится навзничь и из этого положения запускает в противника огненный шторм.

Я откровенно любуюсь обоими. А заодно понимаю, что ни разу не ошибся в оценке новой силы чудесным образом «выздоровевшего» Макса Горчакова. Его уровень близок к стандарту огневиков моего прошлого мира. Для этого мира – невероятно высок. И дело не в умениях. Дело в силе дара.

У Макса были невосстановимо выжжены магические каналы. И теперь, глядя на него не в бою, а со стороны, я окончательно убеждаюсь в том, что парню вживили чужой источник.

Источник Шаха, кстати, куда слабее. Но зато он умеет им владеть. Как и своим интересным оружием. Как и своим телом.

Пока Макс грузно поднимается, Шах, легко увернувшись от его плетения, уже стоит над ним. Дожидается, пока парень поднимется, и осыпает его ударами: по рукам, в почки, под колено. Макс с рыком падает снова, и дубинки прижимают к асфальту обе его руки. Училищный парк оглашается громким отрывистым матом, а Шах поднимает ногу, явно намереваясь исполнить обещанное: заткнуть Максу рот.

– Хватит! – командую я.

Моя удавка тьмы летит вперёд и обматывает Макса так, что он и шевельнуться не может.

Шах скалится мне во все зубы:

– Ну что, Каменский? Гожусь я тебе в напарники?

Он оглядывает выгибающегося Макса и с сожалением добавляет:

– Хотя ты круче.

Подхожу и опускаюсь на корточки. Прижимаю Макса, чтобы видеть его лицо, и негромко говорю:

– Макс, я сильнее. Как и моё окружение. Не надо связываться с нами.

– Убью! – выдыхает он. – Я всех вас убью!

– Одна попытка. Всего одна твоя попытка – и я расскажу всем, чей в тебе источник. Ты понял?

Молчит и смотрит на меня с такой ненавистью, с какой и Шанкра не смотрел, когда я оторвал ему руку. Да, думай, что я даже знаю – чей.

– Надеюсь, ты меня услышал.

Освобождаю его и добиваю:

– А теперь катись отсюда. Пока я тебя не покалечил.

– Ты сдохнешь!

Пожимаю плечами:

– Когда-нибудь. И инфу о твоём источнике сразу же получат… не в Тайной канцелярии, нет. Её получат все.

Из глотки Макса Горчакова опять льются грязные ругательства, и Шах спрашивает меня:

– Слышь, а лежачего точно не бьют? Я ж чисто пасть ему заткнуть.

– Не, Костик. Пусть идёт.

Во-первых, лежачего действительно не бьют. А во-вторых, мне жалко этого парня. Точнее, жаль того Макса Горчакова, которого я знал в военном лагере. Он был тем ещё типом. Но, по крайней мере, не собирался убивать свидетелей.

Тот, кто сейчас молча поднимается на ноги и уходит от нас, уже не Макс Горчаков. И, выставляя ему условия, я не занимался шантажом.

Просто не хочу, чтобы этот парень кого-нибудь убил. Кто знает, может, чужой источник из него можно выдрать?

* * *

– Так гожусь в напарники-то? – повторяет Шах.

– Ты неплох, – говорю я, провожая взглядом ковыляющего к общаге Макса. Видимо, Шах всё же переборщил. По почкам бить не стоило. – Но напарник мне не нужен, Костик.

– Зато мне нужен, – отзывается Шах, снова усаживаясь на скамейку.

– Ну, поищи кого-нибудь другого. Я занят. Серьёзно.

– А чем ты так занят?

– Костик, – говорю проникновенно. – Я, конечно, твоя совесть, но это ни разу не значит, что я должен тебе докладываться. Иди Соболева об этом спроси. Раз уж вы с ним общий язык нашли.

– Огневик огневика видит издалека, – кивает Шах. – Но язык у нас хоть и общий, но, понимаешь, слов в нём маловато. Иди туда, сделай то… До домового твоего дружка Соболеву ещё расти и расти, конечно, но не так и долго. Да и хрен с ним. Но ты меня хоть выслушай, Каменский.

– Ну?

– Тело императора надо найти.

– Удивил.

– Так пошли искать, – говорит он. – У тебя ж тёмный эфир, Каменский. А ты в училище штаны просиживаешь и шляешься хрен знает где. Есть дела поважнее.

– У тебя что, полные карманы антидотов? – спрашиваю лениво. – Или думаешь, что у меня их вагон?

– Так не нужны они, – усмехается Шах. – Ни тебе, ни мне.

Не понял…

Уточняю:

– А ты где собрался императора искать?

– В разломе, где ещё, – хмыкает Шах.

И тут до меня доходит.

– Погоди. У тебя что, тоже тёмный эфир?

– А ты не знал?

– Не знал, – медленно говорю я.

Как это может быть?

В империи пять тёмных родов. Каменские, Дербенёвы, Меньшиковы, Назаровы и Табаковы. Причём четыре рода – в столице, пятый – где-то на Урале, типа отшельники. Шах – бастард? Но чей?

Точно не мой родственник. Для брата староват, для дяди… да нет, я бы знал. Или как раз нет?

И тут я вспоминаю. «Вы не можете получить доступ к этому источнику. У него уже есть хозяин».

Это Шах?.. Но Матвей Соболев знал бы это и сказал мне. Я тщательно расспросил его о своих старших родственниках. Никого!

С другой стороны, бастард мог быть у моего деда или прадеда… И мой отец мог об этом просто не знать.

Всё это проносится в голове мгновенно, но Шах, видимо, понимает, о чём я думаю, и невесело смеётся:

– Не ломай мозги, князь. Мы не родственники. И всем остальным князьям я тоже не родственник. Хотя Назаров мог бы меня и усыновить. У него ж только девка, ему наследник нужен.

– Женись на ней, – советую я, продолжая пребывать в полном недоумении.

– Щас он прям её мне отдаст, – отмахивается Шах. – Мой род был уничтожен очень много лет назад. Тогда остался бастард, неодарённый, видно потому его не тронули. Не знаю, как он выжил, но выжил. И несколько поколений ещё в его уже роду, Шаховских, одарённых не было. Я первый.

– Почему был уничтожен род?

– Тёмные же, – поясняет Шах. – Это было, когда первые разломы появились. Тогда жёстко тёмных повырезали. Сам видишь – пять родов только в России осталось. У бриташек, говорят, не то три, не то два. Да чёрт с ней, с генеалогией. В разлом я могу, вот что главное.

– А ты там был хоть раз?

– Не сложилось, – разводит он руками. – Но ты за меня не страдай, я нигде не пропаду.

– Чего не попросился в команду, которую наследник собирает? Там вообще тёмных нет. – И задумчиво спрашиваю, скорее самого себя: – Кстати, почему?

Но Шах отвечает:

– Так их и нет. Назаровскую дочь не возьмут – баба. Сам Назаров, по слухам, в Кремле торчит безвылазно – как единственный шанс императорской семьи. Ну, мало ли, вдруг кто из них в разлом попадёт. Там же опять разлом открылся, и закрыть его не могут. Слышал?

Киваю.

– Из Меньшиковых один пацан остался, твой ровесник, – продолжает Шах. – Ни его, ни тебя в команду не возьмут. У Дербенёвых двое малолеток, а сам граф не то что в разлом – с псом дворовым не справится. Слабак.

Слушаю с интересом и напоминаю:

– Табаковы ещё.

– Угу. Там дед столетний, мужик без ноги и кучка девок. Так что некому, кроме нас с тобой.

– Ну вот и иди, – предлагаю. – Соболев тебя и порекомендует. А то и сам Назаров.

Шах длинно свистит.

– С кем – идти? Со светлыми, которые в разлом и носа не совали?

Так. А я, по его мнению, совал? Нос в разлом? Откуда такая инфа?

– А хоть бы даже совали, – продолжает Шах. – Я лучше с тобой пойду, Каменский. Тебе я спину подставлю без сомнений.

– Спасибо, – мрачно комментирую я. – Только с чего ты взял, что у меня есть какой-то опыт? Причём в разломе.

– Дурака из меня не делай, – советует Шах. – Это же ты дочку Назарова из разлома вытащил.

– Дочку Назарова я вытащил из заброшенного поместья барона Васильева и понятия не имею, как она там оказалась, – монотонно сообщаю я. Достали меня этим.

– Нет, Каменский, – хмыкает Шах. – Она в разломе была. Я-то это точно знаю. Я ж не просто так на базе «Братства» сидел. Слышал кое-что… Пока меня, как перспективного охотника с тёмным эфиром, туда вербовали. Я ж не дурак, сразу согласился. Лучше добровольно, чем в тварь неразумную превращаться…

– С этого места подробнее, Костик.

– Потом как-нибудь, – неохотно говорит он и заметно передёргивается.

Вот чем его так напугали в «Братстве»… Одной загадкой меньше. А потом Шаху повезло – во время разгрома той базы «Братства» он сумел сбежать.

– Ох, она там зажигала, в разломе, назаровская дочка… – В его голосе проскальзывает восхищение. – Легенды прям о ней сложили… И уж если ты сумел её оттуда вытащить, значит, и ещё чего сможешь.

Зефирка там зажигала в теле княжны Назаровой, а не сама Ольга. Кстати, легенды легендами, а ведь свободные братаны наверняка хотят Ольге отомстить. Или вернуть себе. Они-то не знают про Зефирку, точнее про драконицу Хаадис. Ещё одна проблема. Как-то раньше я об этом не подумал.

Хотя когда мне думать-то. Спасителю Отечества.

Клизма Шанкры!..

Так. Проблемы надо решать по мере их важности. С Ольгой проще: надо сказать прямым текстом князю Назарову, чтобы посадил её под замок. Хотя глупость. Никто эту женщину под замком не удержит.

Вторая проблема – вот она, сидит рядом и ждёт моего решения. Правда, Костя Шах и не проблема совсем. Скорей уж наоборот. Мне совсем не помешает в разломе ещё один тёмный, которому я могу доверять.

А могу ли?

Но если вспомнить, как я ввалился в квартиру Токсина, отравленный какой-то дрянью… Шах мог меня прямо там на пороге и добить. Хотя домовой бы ему не дал. Но он мог не отвечать на звонок Матвея и просто подождать, пока я сам помру.

Шах ещё ни разу меня не подвёл. Опять же, немца того прикончил, который пытался угрожать Токсину…

И моя интуиция тоже ни разу меня не подводила.

– Ладно, Шах, – говорю ему. – Пойдёшь со мной в кремлёвский разлом. В среду. Потому что группа, которую готовят во дворце, пойдёт в четверг. Подготовка вся на мне.

– Я и думал, что ты сам туда собираешься, – скалится он. – Вдвоём рванём?

– Вчетвером. Я, ты, один неплохой целитель с антидотами и, надеюсь, ещё один тёмный.

– Не сосед твой? – хмурится Шах. – Меньшиков?

– А ты и его знаешь? – ухмыляюсь я. – Не, не он. Познакомлю вас, когда буду всё точно знать. А теперь вали, Костик, уже. Мне поспать надо.

– Дрыхни, командир, – весело соглашается он. – Когда ещё придётся.

В общаге я сразу же укладываюсь в койку.

Всё же устал. Трёх часов сна мне явно не хватило. Даже спасителю Отечества иногда надо высыпаться. Даже великий инквизитор Никрас Борх иногда себе это позволял, хотя большинство моих подчинённых были уверены, что я никогда не сплю.

Ещё бы Меньшиков не храпел так громко – вообще бы отлично. Вот на фига я его спасал, а?

Минут через двадцать я швыряю в него ботинком и наконец засыпаю – под недовольное сонное бормотание.