Шеридан знал, что совершает ошибку. Ему не следовало даже прикасаться к Ванессе, и уж тем более целовать. Но их первое касание губ разожгло в нем желание настоящего поцелуя. Чтобы заставить ее дважды подумать о Джанкере и его грязных привычках. Показать ей, что у каждого мужчины есть потребности. Пытаться вынудить такого, как Джанкер, на их выражение – значит напрашиваться на неприятности.

Целуя ее, он сам напрашивался на неприятности. Боже, помоги ему, он же как искатель приключений в открытом море, плывущий к неизведанным берегам. Губы Ванессы были такими мягкими, а тело таким теплым и податливым. У нее был вкус лимонных леденцов, и чем больше он погружал язык в ее рот, тем больше жаждал погрузить его в совсем другие места. Чистое безумие. Особенно при том, что она не останавливала его. А почему?

Потому что она кокетка. Он наверняка мог бы отбить ее у Джанкера, если бы только пожелал. Но, конечно же, он не хотел этого. Не должен был хотеть.

И ему уж точно не следовало стоять здесь и целовать ее в коридоре, где кто угодно легко может увидеть их!

С огромным сожалением Шеридан разорвал поцелуй и отступил на шаг, освобождая девушку.

На этот раз она не оттолкнула его, просто смотрела на него снизу вверх своими светло-голубыми глазами, словно увидела его в новом свете. Нет, так дело тоже не пойдет. Слишком велико искушение открыться ей, а он уже поклялся никогда этого не делать, несмотря на то, как соблазнительно она выглядела в своем модном тюрбане и дорогом платье, декольте которого демонстрировало слишком много для его душевного спокойствия.

Ведь Ванесса даже внешне не принадлежала к тому типу женщин, которые ему обычно нравились. Вот Хелен была именно такой – высокой, гибкой и изящной. А Ванесса была маленькой, с пышными формами румяной кокеткой, которую любому мужчине захочется затащить на какой-нибудь стог сена.

Герцог безжалостно прогнал эти мысли. Она разобьет ему сердце – это он знал точно. Ему и одного разбитого сердца хватило сполна.

Кроме того, сейчас его жизнь стала слишком сложной. Последнее, что ему нужно, это чтобы такая женщина, как Ванесса, еще больше запутывала ситуацию.

Герцог глубоко вдохнул.

– Теперь вы знаете, как легко мужчине изобразить повесу. Даже мне.

– О да. – Ее голос звучал осторожно. – Признаюсь, я удивлена. Вы не казались мне таким.

– Каким?

– Способным страстно целовать женщину.

Это было больно. Но он не должен поддаваться. Вместо этого он добавил больше холодности в голос.

– Это потому, что я не такой. Я просто подумал, что это будет полезным уроком для вас, который однажды сможет спасти вас от погибели и бесчестия.

– Так ваш поцелуй был уроком? – скептически протянула Ванесса. – Если так, то он определенно вышел весьма убедительным.

– Какая польза от урока, если он не убедителен?

– Верно. – Ее взгляд стал ледяным, она опустила глаза на свои перчатки, которые сползли по рукам, обнажая локти.

Она натянула перчатки на место, и он почувствовал укол разочарования. У нее действительно очень красивые локти. И почему он раньше этого не замечал?

– В любом случае это ничего не меняет, – добавила девушка. – Я все еще намерена заполучить мистера Джанкера, если получится.

Внезапный рев в ушах застал его врасплох. «Через мой труп!» – лишь невероятным усилием воли Шеридан не произнес это вслух. Может быть, она – женщина не для него, но мистер Джанкер точно никогда не будет мужчиной для нее. Он просто обязан защитить ее от этого негодяя.

Кроме того, ему на самом деле требуется провести больше времени с ее матерью. Леди Юстас еще не сказала того, что ему было нужно узнать.

– Ну что ж, если вы так полны решимости на этот счет, – сказал Шеридан, – тут я могу вам помочь.

Она взглянула на него и вопросительно приподняла шелковистую черную бровь.

– И зачем же вам это? Вы так нарочито старались спрятать меня во время нашего первого поцелуя, когда я пыталась заставить его ревновать.

– Я думал, тем все и закончится. Вы ясно дали понять, что я ошибался. Поэтому если вы все еще намерены заполучить Джанкера, я помогу, хотя бы для того, чтобы показать, что он не тот человек, каким вы его считаете.

– Но почему вас волнует все это? Какая вам разница, если он погубит меня? Или я выйду за него замуж и он получит мое приданое? Или какие еще беды могут произойти, по-вашему, если я продолжу добиваться его?

Ее выжидательный взгляд требовал немедленного ответа. Вряд ли Шеридан мог сказать, что помогает ради разговоров с ее матушкой.

– Я считаю вас своим другом. – Да, вот это подойдет. – А вы нет?

Ванесса притворно рассмеялась.

– Вы почти не разговариваете со мной на балах. Избегаете меня, когда случайно встречаете вместе с Греем и Беатрис. Совершенно точно не ищите меня на публике. Что же делает нас друзьями?

– Прежде всего наша связь с Греем. Думайте обо мне как о старшем брате.

– Да, – огрызнулась она, – я могу сказать, какие братские чувства вы испытывали, целуя меня.

Он стиснул зубы.

– Я уже говорил вам…

– Вы присматривали за мной. Преподавали мне урок. Правильно.

В ее голосе слышалась злость. Почему она злится? Это казалось бессмысленным. Но когда Шеридан заглянул Ванессе в лицо, весь гнев, звучавший в ее голосе, никак не соответствовал ее бесстрастному выражению лица, заставляя герцога задуматься, не показалось ли ему это.

– И, в любом случае, – продолжила она, – мне не нужен еще один брат. Грея более чем достаточно, уж поверьте мне.

– Ах, но он сейчас очень занят. А я нет.

– Понятно. – Она заправила непослушный локон под тюрбан. – Очень хорошо. Ну, расскажите же мне, как вы намереваетесь помочь мне заполучить мистера Джанкера.

– Возможно, вам не удалось сегодня вечером заставить его ревновать, но я могу предложить вам много других возможностей это сделать. – Он быстро поправился. – Возможностей, которые ни в коем случае не навредят вам. – Он посмотрел на нее сверху вниз. – Я буду открыто ухаживать за вами, но как джентльмен. Если это не выдавит из Джанкера предложение руки и сердца, значит, ничто другое тоже не поможет, и я докажу, что был прав насчет его характера.

Шеридан практически видел своими глазами, как ум Ванессы взвешивает его предложение, рассматривая его со всех сторон, пытаясь найти скрытые мотивы.

К своему удивлению он заметил, что его дыхание и пульс участились в ожидании ответа. Шеридан убеждал себя – это лишь потому, что ему нужно получить больше информации от ее матери. На данный момент он практически ничего не узнал о том периоде жизни леди Юстас и Лидии, кроме того, что Лидия, его мать, в юности была настоящей жемчужиной, но это он и так знал. Согласно словам леди Юстас, мужчины делали невозможное, чтобы привлечь ее внимание. Один из них якобы даже покончил с собой после отказа.

Это был самый абсурдный поступок, который Шеридан мог себе представить – убить себя из-за женщины, пусть даже и такой восхитительной, как его матушка. Он никогда больше не позволит себе впасть в подобное состояние из-за кого бы то ни было. Помимо скандала и финансового бремени, это не имеет никакого смысла для семьи. Его семья и так уже вынесла достаточно горя. Он никогда не станет умножать его.

– Вы готовы сделать вид, будто ухаживаете за мной, – спросила Ванесса, – и рисковать прослыть дураком, как только я выйду замуж за Джанкера, лишь ради шанса доказать, что были правы насчет его характера?

«Если это поможет найти убийцу моего отца, то да». Он пожал плечами.

– Мне нравится быть правым. Знаете, это не так уж необычно для герцога.

– Поверьте мне, я знаю. Грей тоже страдает этим пороком. – Ванесса посмотрела в коридор, туда, куда ушел драматург. – А если ваш план не заставит мистера Джанкера сделать мне предложение? Не боитесь, что окажетесь неразрывно связаны со мной? Что люди будут ожидать нашей свадьбы?

– Они могут ожидать всего, чего им вздумается, – протянул Шеридан. – Мужчины часто ухаживают за женщинами, не добиваясь успеха. Вам потребуется только произнести одно слово, и я мгновенно потеряю к вам всякий интерес. Или, если вас тревожит, что такое поведение навредит вашим отношениям с другими поклонниками, вы можете бросить меня. В любом случае, мы разойдемся мирно.

Однако ему придется организовать все таким образом, чтобы это случилось только после того, как он выведает у леди Юстас необходимую информацию для их расследования.

Ванесса вздернула подбородок.

– Хорошо. Я принимаю ваше предложение. С одним условием: если мистер Джанкер действительно заинтересуется женитьбой на мне, вы благородно уступите дорогу.

– Конечно. – Но Шеридан был готов поставить любую сумму на то, что Джанкер никогда не сделает предложения. Он знал этот тип людей. Такие не женятся – ни ради любви, ни ради денег.

До них донесся звук аплодисментов, возвещая об окончании второго акта.

– Боже мой! – воскликнула Ванесса. – Нам нужно спешить, если я хочу увидеть мисс Янгер до того, как они с леди Уитмарш выйдут из ложи.

Она побежала в прежнем направлении, и Шеридан последовал за ней.

– Подождите, – окликнул он. – Вы хотите сказать, что мисс Янгер действительно существует?

– Разумеется. За кого вы меня принимаете? Я едва ли могла придумать подругу, ведь очень легко проверить, есть ли такая персона в действительности.

Герцогу пришлось признать: ее логика безупречна. Означало ли это, что она и вправду не искала Джанкера и они встретили его совершенно случайно?

Почему-то в этом он сомневался.

Ванесса с тревогой наблюдала, как Шеридан изо всех сил старается очаровать ее подругу Флору Янгер. Не то чтобы она удивилась этому. Флора была не столько красива, сколько невероятно привлекательна. В отличие от большинства знакомых Ванессе высоких женщин, она совсем не пыталась казаться ниже. К тому же у Флоры были медового оттенка волосы, уложенные изящными волнами, и глаза необычного янтарного цвета, сияющие золотом при свете свечей.

Ванесса изо всех сил старалась не ревновать, но это оказалось непросто, ведь сама она никогда не вызывала у Шеридана подобной искренней симпатии. Однако он определенно был способен на такие чувства, и Ванесса замечала их проявления в его отношении к сестре Гвин и кузине Беатрис. Но после того, как он страстно поцеловал Ванессу, а затем отпустил словно… словно горничную, ей стало невыносимо терпеть его холодность.

Единственное, что удерживало ее от обиды на подругу, это полное отсутствие у Флоры хитрости. Она прекрасно понимала, насколько невероятной была перспектива ей выйти замуж за герцога Армитиджа – столь же маловероятной, как брак с королем.

– Ты так не думаешь, Ванесса? – спросила Флора.

Ванесса заморгала.

– Э-э…

– Не обращайте на нее внимания, – сказал Шеридан Флоре, кивая на Ванессу. – У вашей подруги склонность витать в облаках.

– Откуда вам знать? – возмутилась Ванесса. – Боже мой, да вы видели меня в обществе всего-то пару раз – едва ли достаточно, чтобы сложить мнение о моем характере.

– Напротив, думаю, я очень хорошо знаю ваш характер, – съязвил он, блеснув глазами. – Вы любите моду, развлечения и безделушки.

Ванесса сердито нахмурилась, но Флора расхохоталась.

– Очевидно, что вы вообще не знаете ее, ваша светлость.

– Полагаю, вы знаете ее гораздо лучше, – поддразнил он Флору.

– Надеюсь на это. Я бываю на тех же балах, что и Ванесса, с самого ее дебюта в свете. Ее матушка – родственница моей нанимательницы.

Шеридан изумленно вскинул брови, глядя на Ванессу.

– Нанимательница?

– Вы не дали мне возможности объяснить ранее, – ответила Ванесса. – Флора – компаньонка леди Уитмарш. – Той самой, что сейчас сидит и болтает с подругой в углу. – К тому же она на два года старше меня.

Это, похоже, смутило Шеридана. Но лишь на мгновение.

– Так значит, из-за ее работы компаньонкой у нее не было дебюта, – вкрадчиво произнес Шеридан. – Ах вот оно что!

К удовольствию Ванессы, Шеридан никак не показал, что понял: у Флоры мало денег и нет положения в обществе. Только благодаря доброте леди Уитмарш Флора могла посещать театры и балы. Ванесса была готова расцеловать его за то, что он ничуть не изменил своей манеры общения, узнав правду.

Ванесса самодовольно улыбнулась подруге.

– Его светлость решил, что ты гораздо моложе меня. Он думал, будто ты какая-то краснеющая гимназистка. Не так ли, Шеридан?

– Умоляю, не втягивайте меня в такой разговор. Мужчина, взявшийся угадать возраст женщины, никогда не выберется из этого без шрамов.

Флора и Ванесса дружно рассмеялись.

Затем Флора подмигнула Ванессе.

– Ваша светлость еще не позволили мне развеять ваши впечатления о характере моей подруги. Хотя насчет моды я согласна с вами. Наряды Ванессы всегда ей к лицу и подобраны с хорошим вкусом – она действительно старается сделать их такими.

– Вы имеете в виду, что это результат ее рассудительности в покупках, – заметил он с раздражающей снисходительностью.

– Вовсе нет. Ванесса тратит немало времени, переделывая свои платья и шляпки. Взгляните на блестящий чехол на ее нынешнем платье. Она сняла его с одного из старых платьев моей маменьки и надела на свое самое простое бордовое вечернее платье с прошлого сезона. А украшение на ее белом атласном тюрбане? Она вышила его золотой нитью. Когда она добавила выкрашенные в бордовый цвет перья, ее элегантный наряд был завершен, и все это по цене ниток и горсти перьев.

Ванесса густо покраснела от такого разоблачения.

– Боже, Флора, не выдавай все мои секреты!

– Он мужчина, – ответила Флора. – Он, вероятно, не понял и половины из того, что я сказала.

– Поверьте, я не чужд подобным тонкостям. – Герцог бросил напряженный взгляд на Ванессу. – Моя сестра тоже проворачивала такие штучки. Возможно, продолжает до сих пор.

– Я хотела сказать, – продолжила Флора, – хотя и признаю, что Ванесса любит развлечения и безделушки, как и любая другая молодая леди, у нее также есть скрытые таланты.

– Не трать свое красноречие, – сказала Ванесса. – Герцог считает меня бездельницей, и ничего из того, что ты скажешь, не изменит его мнение.

– Я никогда не называл вас бездельницей, – возразил он.

– Возможно, и нет, но признайте – вы считаете меня глупышкой, растрачивающей свои дни на пустые развлечения.

Заметив, как Ванесса закрепляет свою мысль повторением, Флора склонила голову набок.

– Вы никогда не замечали, сколько слов начинаются на букву «Б»[3], означающих нечто глупое или никчемное? Особенно среди тех пороков, которые часто приписывают женщинам. Уже упоминалась «бездельница». А есть еще безалаберный, болтливый, беззаботный, блудливый, бестолковый, болезный, бессовестный, бедовый, безумный, бредовый…

– Блистательный, – добавила Ванесса. – Мужчины считают смешной чрезмерную изысканность и заботу о нарядах. За исключением случаев, когда сами собираются выйти в свет – тогда каждый хочет блистать.

Флора кивнула.

– А тем временем женщин критикуют за то же самое. И еще за беспринципность и беспомощность…

– И беспокойный нрав, – вставила Ванесса. – Женщин всегда обвиняют в склонности наводить суету. При этом мужчинам не важно, что на то может быть веская причина.

– Вот почему самое очевидное слово здесь – «баба», – заметил Шеридан.

Обе дамы были возмущены и уже готовились устроить ему хороший разнос, но он примирительно поднял руки:

– Господи, ну я же пошутил! Существуют ведь и нелестные слова на «Б», относящиеся исключительно к мужчинам. Например, болван. Балбес. Э-м-м…

Ванесса вскинула подбородок.

– Больше ничего не можете придумать, да?

– Не могу, – признался он. – Но есть множество слов со значением «глупость» или «чепуха» на каждую букву алфавита. На «А» – абсурд. На «В» – вздор и вахлак, на «Г» – гаер и глупец, на «Д» – дурак. И все эти слова чаще всего используются относительно мужчин, кстати еще «дундук» …

– А еще «долдон», – с готовностью подсказала Флора.

– На каждую букву, да? А как насчет «У»?

– Узколобый, – предложил Шеридан.

– «С»?

– Сомнительный, – ответил он.

– Я принимаю этот ответ, хотя он немного сомнительный.

Шеридан театрально округлил глаза.

– Да вы просто воплощение мудрости!

Ванесса рассмеялась.

– Как насчет буквы «П»?

– Простофиля, – с самодовольной ухмылкой ответил он. – Знаете, я могу так продолжать целый день.

От двери в ложу донесся голос:

– Пожалуйста, не надо. – Мистер Джанкер нарочито стряхнул пылинку с рукава. – Лучше оставьте игру слов писателям.

Шеридан неодобрительно покосился на него.

– Дайте человеку сочинить пару фарсов – и вот он уже эксперт.

– Это не фарсы, – возразила Ванесса. Из-за сделки с Шериданом она была вынуждена защищать мистера Джанкера. – Это комедии, и к тому же превосходные.

– Это спорный вопрос, – протянул Шеридан. – А что вы думаете, мисс Янгер?

Ванесса запоздало поняла, что еще не представила мистера Джанкера Флоре. Но когда она повернулась к подруге, дар речи ее покинул. Лицо Флоры было белее бумаги, а глаза словно увидели привидение.

Когда Ванесса обернулась к мистеру Джанкеру, то увидела, что он смотрит на Флору, как будто та восстала из могилы.

– Мисс Янгер? – отрывисто спросил он. – Все еще?

– Да, все еще. – Флора выглядела так, будто хотела провалиться сквозь землю. – А вы, сэр? Вы все еще холостяк?

– Да, – ответил мистер Джанкер. – Я просто… Я не ожидал… Как давно вы в Лондоне?

– Недавно. – Флора в этот момент явно хотела быть где угодно, но только не в Лондоне.

Шеридан посмотрел на Ванессу, как будто искал объяснения этому странному диалогу. Но она не могла ничего объяснить. Флора ни разу не упоминала мистера Джанкера. К тому же Ванесса никогда не встречала подругу на его пьесах.

– Вы двое знакомы? – спросила Ванесса.

Флора лишь кивнула, а мистер Джанкер добавил:

– Мы познакомились в Бате много лет назад.

Леди Уитмарш встала, только теперь заметив нового гостя своей ложи.

– Разве вы сделали недостаточно моей дорогой Флоре, мистер Джанкер? – Она махнула рукой, будто хотела прогнать курицу. – А теперь поторопитесь. Следующий акт вот-вот начнется, вы же не хотите упустить свой шанс насладиться успехом.

Очевидно, леди Уитмарш тоже знала, что произошло «много лет назад». Теперь Ванесса сама страстно желала узнать подробности, но придется отложить расспросы до тех пор, пока она не останется с Флорой наедине.

Мистер Джанкер поклонился леди Уитмарш и хотел было уйти, но Шеридан окликнул его:

– Джанкер, задержитесь! Мне нужно поговорить с вами.

Ванесса напряглась. Что задумал Шеридан? Она не доверяла герцогу настолько, чтобы легко поверить, что он будет молчать об их плане заставить мистера Джанкера ревновать, поэтому последовала за ним в коридор как раз вовремя, чтобы услышать, как он говорит:

– Торн просил меня напомнить вам, что после спектакля вы приглашены в Торнклиф. – Шеридан увидел ее и добавил: – Вы тоже приглашены на ужин к Торну, мисс Прайд. Вы и ваша матушка.

Мистер Джанкер бросил взгляд через их плечи на открытую дверь в ложу, где Флора уже отвернулась и смотрела на сцену, а леди Уитмарш все еще стояла, сурово глядя на него.

– Передайте вашему брату, что я непременно буду у него. Но могу немного опоздать.

– Так же, как и мы, – ответил Шеридан, кладя руку Ванессы себе на локоть восхитительно собственническим жестом.

Мистер Джанкер выглядел слишком растерянным, чтобы это заметить. Голоса со сцены возвещали начало третьего акта, но даже это не могло отвлечь его от разглядывания затылка Флоры.

Затем он встряхнулся, словно освобождаясь от шелковистой паутины.

– Значит, увидимся позже, – сказал он и направился обратно к своей ложе, погрузившись в глубокую задумчивость.

– Что все это значит? – спросил Шеридан.

– Понятия не имею, – ответила Ванесса.

Герцог впился в нее взглядом.

– Почему же нет? Несомненно, она часто слышала ваши разговоры о мистере Джанкере и могла комментировать их. Бог свидетель, уж в моем присутствии вы говорите о нем достаточно часто.

– Она никогда не давала мне понять, что знает его. – Сама Ванесса уж точно не заводила разговоров о нем, учитывая, что она была к нему совершенно равнодушна.

– Разве вас не беспокоит, что Флора может оказаться вашей соперницей за его любовь? – настаивал Шеридан.

Ванесса была настолько выбита из колеи, что едва не выпалила: «За чью любовь?» – но вовремя опомнилась.

– Сомневаюсь, что Флора захочет быть моей соперницей. Ясно же, что он сделал нечто непростительное по отношению к ней.

Шеридан повел ее назад в сторону дядиной ложи.

– Это должно сказать вам все, что нужно знать о его характере.

К сожалению, так и было. И теперь она вынуждена снова защищать мистера Джанкера.

– Они сказали, это было много лет назад. Несомненно, он уже повзрослел. При виде нее он выглядел раздавленным чувством вины.

Шеридан незаметно взглянул на нее.

– Что бы я ни говорил, вы всегда защищаете этого человека.

– А что бы ни говорила я, вы всегда нападаете на него. Возможно, вас беспокоит, что он станет вашим соперником за любовь Флоры. Или мою. – Последние слова она произнесла слегка небрежно, надеясь, что они пробьются сквозь его безразличие.

– Это абсурд. Меня ничуть не интересует завоевание чьих-либо чувств. – Но его внезапно окаменевшая рука говорила совсем о другом.

Как интересно!

– Но вы приедете в Торнклиф сегодня вечером, не так ли? – продолжал он. – Вы и ваша матушка?

Она позволила ему сменить тему.

– Вы же на самом деле не собирались приглашать нас. Вы просто почувствовали себя неловко, когда я услышала, как вы пригласили мистера Джанкера.

– Ни в малейшей степени. Торн вполне ясно дал понять, что я должен пригласить вас обеих. Кроме того, с моей стороны было бы неучтиво не пригласить женщину, за которой я якобы ухаживаю. – Он наклонился ближе. – И это даст вам возможность заставить Джанкера ревновать.

Их с Шериданом сделка – если она может это так назвать – все еще не имела смысла. Какое ему дело до того, сможет ли она заинтересовать Джанкера? До сих пор герцог едва удостаивал ее одним танцем, так зачем же придумывать фальшивые отношения? Они ведь будут вынуждены проводить время вместе. Ванесса никак не могла поверить в его утверждение, что он делает это только для того, чтобы доказать свою правоту относительно характера мистера Джанкера. И все же Ванесса не представляла никакой другой причины, разве что он действительно хотел ухаживать за ней, возможно, ради приданого, если сплетни верны. Но, если так, то почему просто не объявить об этом? Откуда ему знать, может, Грей уже рассказал ей о том, что Шеридан вынужден жениться ради денег.

И все же Шеридан был человеком гордым и неразговорчивым.

– Мне бы, конечно, очень хотелось присутствовать на этом званом вечере, – сказала Ванесса, – хотя бы ради возможности увидеть особняк Торнстока. Я слышала, Торнклиф великолепен. – Она бросила взгляд в коридор на открытую дверь в ложу дяди Ноя. – Но мы с мамой не можем поехать без дяди Ноя.

– Привозите сэра Ноя с собой. Право же, все будет по-простому, всего несколько близких друзей и семья. Наверняка будут танцы, и вы сможете попробовать уговорить Джанкера потанцевать с вами.

Она пристально посмотрела на него.

– Я удивлена, что Торнсток готов впустить кого-то из нашей семьи в свой дом. Мама нельзя сказать что… желанная гостья в любом из домов Грея, а Торнсток не только наверняка знает об этом, но и точно понимает почему. Так же, как и ваша матушка.

Шеридан посерьезнел.

– Честно говоря, мы все знаем, что леди Юстас – персона нон грата для Грея, однако он никогда не объяснял причину своей неприязни к ней. Может быть, вы знаете?

Черт возьми! Да, она знала. Но если уж Грей не раскрыл секрет, то она точно не станет.

Как будто догадавшись, почему она молчит, Шеридан добавил:

– Я точно знаю, что к вам это не имеет никакого отношения.

– Надеюсь на это. Мне было всего одиннадцать, когда он покинул наш дом. Больше я его не видела до тех пор, пока не достигла возраста выхода в свет.

– Грей имел какое-то отношение к вашему дебюту?

– Он был рад помочь с ним и несколько лет поощрял мои визиты в свой лондонский дом, за что я всегда буду благодарна. Поэтому мне бы очень не хотелось привозить матушку на ужин, где он, безусловно, будет присутствовать, вместе с вашей матерью. Я знаю, что мама и ваша матушка когда-то были близки, но их пути давно разошлись.

– Это правда, – согласился Шеридан. – Но Грей все еще в отъезде, а мама помогает Оливии с ужином. Она будет слишком занята, чтобы замечать что-то. Полагаю, Торн вовсе не будет против, если вы все трое приедете.

– Вы уверены? Я не хочу, чтобы наше присутствие принесло разлад в вашу семью.

– Не принесет, обещаю. Смею предположить, что он даже не заметит вас всех там. После женитьбы на Оливии он все время витает в облаках.

Внезапная напряженность в его голосе заставила ее задуматься.

– Вы не одобряете ее?

Он заморгал.

– О нет, ничего подобного. Оливия чудесна. Просто… ну, я думал, что мы с Торном вместе останемся холостяками, если только я не буду вынужден жениться. А он, как мне казалось, не из тех, кто женится. Вот я точно нет, Бог свидетель.

– Почему? – спросила Ванесса, чувствуя, как заныло под ложечкой. – Вы, несомненно, привлекательны и не кутила, как он. Я даже никогда не слышала о ваших связях с… дамами полусвета. И, за исключением вашей прискорбной склонности все время указывать женщинам, что им делать, вы…

– Я не указываю женщинам, – резко бросил Шеридан. – Спросите Гвин. Черт, спросите любую даму, которую я знаю. Я считаю, что женщины должны иметь свое предназначение в жизни, и я высоко ценю тех, кто его ищет.

– Значит, вы предполагаете, что только я не в состоянии сама определить, кто мне подходит в мужья?

– Я лишь пытаюсь дать вам совет.

Отпустив его руку, она с прищуром посмотрела на него.

– Теперь вы отвлекаете меня от темы, почему вы не из тех, кто женится. И вообще, почему вы считаете, что можете оказаться в ситуации, когда будете вынуждены жениться? У мужчин такая нужда возникает редко – даже когда они погубили женщину, – а уж у герцогов почти никогда. Если вы не планируете обесчестить принцессу, то можете делать, что захотите, и жестоко обойтись с любым, кто попытается заставить вас жениться. Насколько я понимаю, герцоги так и поступают.

Шеридан вопросительно посмотрел на нее.

– У меня нет намерения жестоко обращаться ни с одной женщиной, будь то принцесса или крестьянка. О господи, да вы совсем не знаете меня!

– А чего вы ожидали? Мы уже установили, что вы совсем не знаете меня. Именно из-за этого недопонимания я не могу представить, почему вы якобы можете оказаться в такой ситуации, когда вам придется жениться. Так просветите меня.

Он нахмурился.

– Это не та тема, которую я хотел бы обсуждать.

– Тогда зачем было это вообще упоминать?

– Потому что вы спросили… – Он выругался себе под нос. – Забудьте. Я неверно выразился, хорошо? Достаточно сказать, что я, весьма вероятно, не смогу избежать женитьбы, но если бы мог, я бы предпочел не жениться. И это все, что я намерен сказать на эту тему.

Может ли Шеридан быть тайным распутником, более похожим на Торнстока, чем она думала? Может ли он хотеть иметь только любовниц и постыдные связи с замужними женщинами? Та бульварная газетенка намекала, что герцог был осторожен – возможно, он просто более осмотрителен в своих интрижках, чем любой из его братьев.

Нет, Ванессе было трудно поверить в такое. Кажется, это не в его характере, хотя, как знать, она может ошибаться, учитывая, как он шокировал ее своим страстным поцелуем.

Шеридан ясно дал понять, что женитьба не интересует его ни по каким причинам, будь то деньги или любовь, а это означает, что он, вероятно, действительно не заинтересован в ухаживаниях за ней.

– Делайте что хотите, – фыркнула она, устав пытаться разгадать его тайны. – Но не вините меня, если в конце своих дней вы окажетесь одиноким и несчастным.

– С такой, как у меня, семьей, вечно толпящейся вокруг? – сухо ответил он. – Это маловероятно. Даже если я переживу всех своих братьев, они, даже сейчас, когда мы разговариваем, старательно пытаются заполнить детские комнаты в своих домах. Уверен, там много поколений вперед будут резвиться маленькие Греи, Вулфы, Торны и Хейвуды.

Она резко остановилась, чтобы смерить его серьезным взглядом.

– Иметь племянниц и племянников – не то же самое, что иметь собственных детей.

– Откуда вам знать? У вас нет ни тех, ни других.

– Верно. Но я надеюсь… когда-нибудь.

– Маленьких Джанкеров, я полагаю?

– Кого же еще? – небрежно бросила Ванесса.

Резкость в его голосе немного смягчила боль от осознания, что он так настроен против брака. Как-нибудь ей удастся его переубедить. Какими бы ни были причины, по которым он не желает жениться, их можно устранить, если ей удастся достаточно привязать его к себе. Ведь когда он пойдет к алтарю с ней, ей не хотелось бы, чтобы он делал это по принуждению. У ее родителей был такой брак, и он откровенно не задался.

А мисс Прайд такое определенно не устроит.