Как и у многих других народов, в традиционных представлениях казахов вселенная состоит из трех частей-миров. Верхний, небесный мир является обителью божеств и духов умерших предков — аруахов[7]. Средний мир — земной, он населен людьми и разными животными. Наконец, в нижнем, подземном мире живут вредоносные злые духи и гады — персонажи низшей мифологии.
Мотивы о строении вселенной красной нитью проходят через все сферы жизни кочевого народа, находя отражение и в фольклорно-мифологических представлениях, и в ритуальной традиции, и в устройстве традиционного жилища. Так, казахский фольклор описывает тройственное устройство мироздания через телесный код, где три части тела человека — верх (голова), середина (туловище) и низ (ноги) — соответствуют трем мирам вселенной. Это представление передано в рассказе, записанном Чоканом Валихановым в конце XIX века.
На небе есть жители — люди. Они опоясываются под горлом; мы живем в средине на земле и носим пояс на средине тела; люди же подземные, у которых также свое солнце, луна и звезды, носят пояс на ногах. Между небесными киргизами есть очень богатая старуха (образ жизни небесных жителей киргизский, иначе и быть не могло, так как эти элементы суть плод киргизской фантазии)[8].
Примечательно расположение поясов — на шее, талии или ногах, иногда на бедрах, что выделяет идею центра, относительно которого располагаются верх и низ. В связи с этим становится более понятной практика опоясывать шею во время обряда приношения огню, когда в пламя подливали жир, — пояс под горлом отсылал к божеству верхнего мира, и вероятность того, что послание дойдет до адресата и будет замечено, возрастала.
Группа казахов у юрты. Открытка по фотографии Сергея Ивановича Борисова, ок. 1911–1913 гг.
© Алтайский государственный краеведческий музей
Земля, населенная людьми и животными, находится в среднем мире. В мифах народов мира она бывает разной формы и может изображаться в виде животных, например быка, оленя, громадного змея или черепахи. У казахов же, по одним представлениям, земля в эпоху первотворения имела форму яйца и располагалась на рогах сизого вола или быка; когда зверь перекидывал ее с одного рога на другой, происходили землетрясения. По другим, богиня Умай в облике белого лебедя летела над водами синего океана и искала клочок земли, чтобы снести яйцо. Не найдя суши, она снесла яйцо в океан — и оно утонуло. Лебедь нырнула на дно океана и достала горсть земли, но не знала, куда положить ее. Тогда Тенгри послал к ней трех рыб, и на спину одной из них Умай положила тот комочек. Он начал разрастаться и превратился в огромную сушу, которую три рыбы поддерживали. На земле нашлось то самое яйцо лебедя, и из него появились все люди.
Семиглавый монстр-людоед на голубом быке, который держит луны.
AlllSia / Shutterstock
Мотив сотворения суши из горсти земли, поднятой со дна океана, широко известен многим народам мира как миф о ныряльщике. Согласно ему, во времена первотворения бог решил создать сушу, но вокруг был только первозданный океан без единого клочка земли. Тогда он послал одного или нескольких своих помощников (часто это водоплавающие птицы — утка, гагара, лебедь; животные — ондатра, выдра, бобер или черепахи, лягушки и пр.) нырнуть в океанские пучины и добыть горсть земли. В некоторых мифологиях бог, напротив, посылал своего недруга, — например, у славян черта или дьявола. Из добытой горсти бог, дунув на нее, сотворил землю.
Таким образом, в казахской мифологии вместе с представлением о земле в форме яйца существует и образ плоской земли, что держится на рыбах, быках или волах и со всех сторон окружена водой. От действий этих существ зависит благополучие земли и всего живого на ней; они же могут стать и виновниками всеобщей погибели, о чем повествуют эсхатологические мифы. Например, если бык, перебрасывая землю с рога на рог, уронит ее или если рыба, на спине которой лежит земля, пошевелится, наступит конец света.
Памятная серебряная монета «Коркыт-Ата», Казахстан, 2023 год.
Личный архив Юлии Наумовой
Вся земля покоится на огромной рыбе, которая плавает на воде, поддерживаемая силой пара (буу) и ветром. Она опоясана драконом-айдахаром, и на краю ее стоит голубой бык (кок огуз). На одном роге держит все небо. Если двинется рыба — будет землетрясение, если пошевелится голубой бык — наступит конец света.
В некоторых мифах подчеркивается четырехугольная форма плоской земли.
Квадратную Землю омывают вокруг воды Мухита (Океана). Ее четыре угла отмечены четырьмя башнями, увенчанными яйцами. Но одни говорят, что вместо башен растут четыре великих древа, а другие — что возвышаются четыре острия или вершины на каждом углу ее, означающие ветры от них… И когда наступит Акыр-Заман (конец света), то все горы разрушатся и заполнят все низины, и огонь пройдет над плоской Землей, и четыре башни покажутся остаткам человечества…
<…>
Эти четыре башни по углам земли поддерживают покрывающие семь слоев Неба. На этих семи небесных сферах обитают люди, подпоясывающиеся под мышками… Люди на семи подземных ярусах подпоясываются ниже талии. Вся Земля держится на рогах Кок Огуза (великого быка), стоящего на Джада-Тас (белая скала-камень, при помощи которой шаманы вызывают осадки)[9].
Представление о четырех углах земли, окруженной водой, повторяются в других текстах казахского фольклора, которые фольклористы записывают и сегодня. Например, миф об одном из популярных народных персонажей — святом старце Коркуте, первом казахском певце и музыканте, — повествует, как он обходит мир по всем четырем углам, чтобы найти спасение от предстоящей смерти.
Коркут путешествовал по всему миру и, куда бы он ни пришел, видел, как какие-то люди роют могилу. На вопрос, для кого эта могила, отвечали: могила для Коркута. Встревоженный, он обошел все четыре угла света и везде слышал одно и то же. Чтобы смерть не настигла его, решил поселиться в центре земли — на середине реки Сырдарьи. Коркут изготовил первый смычковый кобыз[10] и день и ночь играл на нем, чтобы забыть о предзнаменовании. А когда силы покинули его, заснул крепким сном. В тот миг смерть в образе змеи заползла на ковер и ужалила его, отчего певец умер. Считается, что именно на берегу Сырдарьи и захоронено тело святого Коркута.
Любопытным представляется мифологический образ змеи у казахов. В некоторых сюжетах это может быть айдахар — гигантская змея-дракон. Герои сказок чаще всего убивают айдахара, который ползет по высокому дереву вверх, чтобы съесть птенцов двуглавой птицы Самрук, или уже поедает по птенцу каждый день.
Дракон-айдахар.
AlllSia / Shutterstock
Птица Самрук. Миниатюра неизвестного художника, XVII в.
U. S. National Library of Medicine
В гнезде сидели три птенца волшебной птицы Самрук. Один из них плакал, другой грустил, а третий смеялся. Кудайберген спросил первого птенца:
— Почему ты плачешь?
Птенец ответил:
— Сегодня меня съест айдахар.
Кудайберген спросил второго птенца:
— Почему ты грустишь?
Птенец сказал:
— Меня айдахар съест завтра.
Кудайберген спросил третьего птенца:
— Почему ты смеешься?
Птенец ответил:
— Я умру после своих братьев.
Прилетел айдахар и стал карабкаться по дереву. Тут его поджидал Кудайберген и разрубил дракона на части. А птица Самрук помогла батыру добыть волшебное зеркало, в котором отражается весь белый свет, для его сестры Кунслу.
Казахи рассказывают, что рядом с могилами святых часто можно встретить змей: они служат покровителями священного места. Если в юрту заползала змея, ее поливали молоком или айраном[11] и выпроваживали. Согласно поверью, в образе змеи могла приходить душа святого или ангелы.
В казахской мифологии все три мира вселенной прочно соединяет мировая ось. У разных народов ее воплощением могло быть дерево, гора или река. В фольклоре казахов мировое дерево представляет собой большой могучий тополь — байтерек. Он растет на Кок-Тобе — священной горе, что высится в центре земли. Ветви тополя пронизывают небесный свод, а корнями он уходит глубоко в нижний мир.
Образ мирового дерева наиболее ярко запечатлен в сказках. Герой путешествует между мирами, перемещаясь по стволу, а в месте произрастания этого высокого байтерека, ветви которого упираются в небо, появляются разные демонологические существа, — словом, вся нечисть выходит из-под земли именно там, где байтерек пронизывает корнями нижний мир. Вот несколько примеров. В сказке «Талас-пай мерген» герой в поисках ханского жеребца после многолетнего пути нашел байтерек и лег под ним отдохнуть. В то же время на великое древо возвратилась птица-великан алып каракус, тоже угнездилась и уснула. Склонившиеся ветви потревожили мергена[12], охотник выстрелил в птицу и убил ее. Так он спас свою жизнь.
Или в другой сказке герой отправляется в долгий путь и оказывается в подземном мире. Там он видит огромное дерево, вершина которого упирается в небо. На этом дереве герой убивает змея-дракона айдахара, жаждущего полакомиться детенышами двуглавой птицы Самрук, и та в благодарность помогает ему выбраться из подземного царства.
В сказке «Ер Тостик» старик Ерназар, отец Тостика, получил напутствие не задерживаться возле байтерека, который встретит на своем пути. Но ослушался и остановился напоить лошадей у реки, что текла рядом с тополем. В реке проплыло легкое, старик ударил по нему палкой — и превратилось легкое в злую старуху. Схватила она Ерназара за бороду и потребовала отдать ей Ер Тостика в обмен на его жизнь.
Ущелье ведьм в Баянауле[13].
Личный архив Юлии Наумовой
Идея мировой вертикали присутствует и в обрядовом комплексе — похоронном, родильном и свадебном. Многие исследователи-этнографы отмечали у казахов различные практики почитания деревьев. Так, Чокан Валиханов писал: «Все необыкновенные явления природы [казахи] считают за места священные, освященные пребыванием аулии [святого]; все курганы называются оба, что значит куча. Дерево, одиноко растущее в степи, или уродливое растение с необыкновенно кривыми ветвями служат предметом поклонения и ночевок. Каждый, проезжая, навязывает на это дерево куски от платья, тряпки, бросает чашки, приносит [в] жертву животных или же навязывают гриву лошадей»[14].
Шанырак в юрте.
Sea_Inside_Soul / Shutterstock
В этнографической литературе существует множество описаний деревьев, растущих на курганах и могилах святых. Считалось, что выросшее на месте захоронения дерево свидетельствует о душевной чистоте человека.
Аналогичную функцию связи с верхним миром казахи приписывали предметам, которые использовали в хозяйстве или в обустройстве традиционного жилища. К таким относятся, например, коновязь, копье или бакан — шест с развилкой сверху, который служил подпоркой верхней части юрты (шанырака) для лучшей устойчивости.
В Южном Казахстане еще в начале XX века исследователи описывали следующую практику: на могиле мужчины втыкали кол, а на него насаживали череп любимого коня умершего. Таким способом животное «переправляли» в иной мир к хозяину. В другом случае в юрте вертикально ставили копье, принадлежавшее почившему, и повязывали на него платок определенного цвета, который символизировал его возраст. Через год копье переламывали и обломок ставили на могилу: считалось, что по нему душа окончательно покидала этот мир и восходила на небо. В некоторых случаях бакан или копье с повязанным платком выставляли через дымовое отверстие в юрте — так тоже, по мнению казахов, душа умершего покидала дом и поднималась в верхний мир.
Казахская юрта.
schankz / Shutterstock
В казахских семьях по сей день существует практика составления родового древа, которое называют байтерек в честь мирового тополя. На большом плакате изображают дерево с корнями и ветвистой кроной, на каждой ветви и листе — имена членов рода. Во время экспедиции в доме одного из информантов нам показали древо самого старшего члена семьи. Когда дедушке исполнилось 80 лет, дети и внуки сами подготовили ему такой подарок. Сверху на нем была надпись «Байтерек», а в нижнем углу под большой цифрой 80 стояло количество детей — всего четырнадцать: восемь мальчиков и шесть девочек. Соответственно, древо имело четырнадцать веток, и от каждой отходили другие ветви — внуки, а зеленые листочки олицетворяли правнуков.
В свете всего сказанного совершенно неслучайным кажется выбор названия для одного из самых узнаваемых и знаковых архитектурных сооружений столицы Республики Казахстан — монумента и смотровой башни Байтерек.
В древнейших орхоно-енисейских культурных памятниках упоминаются три высших божества: Тенгри (Небо), Ыдык Ер-Суб (казахи, напомним, звали ее Жер-Су, священная Земля-Вода) и Умай. Представления об этих божествах мы также находим в мифологической картине мира казахов, где с их именами связано происхождение и устройство вселенной. К сожалению, нам очень мало известно о пантеоне богов и вере казахов в доисламский период, а с распространением мусульманской религии многие древнейшие мифологические сюжеты и их герои подверглись переосмыслению или вовсе забылись, оказавшись под запретом новой веры. Благодаря историческим артефактам — наскальным изображениям божеств, сцен из жизни, ритуальных практик, высеченных на скульптурах, стелах и камнях из курганов и могильников, — сегодня мы можем узнать больше о верованиях древних тюрков, их отношениях с высшими силами и мифо-ритуальной традиции. Например, в одном из ранних памятников в честь воителя Тоньюкука приводится описание удачного похода и сообщается: «Небо, Умай, священная Земля-Вода, вот они, надо думать, даровали нам победу!»
Бляшка для одежды в форме оленя, Казахстан, VI–V вв. до н. э.
The Metropolitan Museum of Art
Тенгри — высочайшее божество в мифологии тюркских народов. Это дух — хозяин неба, творец мира, природы, ландшафта и всего живого на земле. Еще его называют Кок-тенгри, что дословно означает «синее небо» или «небесный бог». При этом небо выступало одновременно и местом его обитания, и его непосредственной сутью. Как писал этнограф Чокан Валиханов, в представлениях казахов от неба зависят судьбы людей, целых народов и всего мира, оно может награждать и карать по собственному усмотрению. Существуют выражения тэнгри джарылкасын («да наградит тебя небо») и кок-суккан («проклятый небом»[15]). Тенгри — неперсонифицированное божество, мужское небесное начало, чье происхождение описывается в мифе.
В давние времена не было ни неба, ни земли, был сплошной океан. Однажды из глубины океана возник яркий луч света, из которого появилось яйцо. А внутри яйца спал бог Тенгри — создатель всего мира. Он спал очень долго, но однажды проснулся. Скорлупа яйца треснула, и вышел из него Тенгри. Из верхней части яйца он сотворил небо, а из нижней части — землю. Для прочности, — чтобы небо не упало на землю и снова не начался хаос, — Тенгри поставил между небом и землей посох Темир Казык, что значит «железный кол» (также известный у казахов как Полярная звезда), а вокруг него привязал другие звезды и созвездия. Так и ходят они кругом по всему небу. Дыхание Тенгри — это ветер и облака, его голос — гром, правый глаз — солнце, а левый — луна. Громом и молниями Тенгри поражает злых демонов, что вредят и мешают жить людям и другим божествам.
Умай олицетворяла женское начало, почиталась богиней плодородия, покровительницей детей и рожениц. Подобное представление сформировались задолго до пришествия ислама, о чем могут свидетельствовать наскальные изображения ее фигуры и ритуальных сцен, обнаруженные во время археологических экспедиций в разных регионах древнего тюркского мира.
Любопытной представляется сцена, запечатленная на одном из памятников могильника Кудыргэ (V–VI вв.) в Горном Алтае — каменном валуне, который впоследствии и получил название Кудыргинский валун. Камень лежал в могиле ребенка, что уже говорит о многом. В центре сцены — женская фигура в изысканной одежде; судя по орнаменту, с серьгами и трехрогой короной-тиарой на голове. Рядом с ней — ряд коней и спешенные коленопреклоненные всадники. На их фоне женская фигура выделяется своей величиной: она подчеркнуто крупнее. Справа от богини стоит ребенок в богатом наряде, что указывает на его социальное положение. Лук и колчан стрел рядом с ним — устойчивые атрибуты богини Умай: в представлениях древних тюрков умершие дети попадали под ее покровительство. Примечательна и фигура маленькой лошадки с выпущенным поводом в самом низу, — вероятно, она предназначалась мертвому ребенку. В ритуальной похоронной сцене присутствуют только мужчины, — по всей видимости, они просят величественную, статную богиню быть милосердной к ребенку и взять его к себе. Этот памятник — один из ярчайших образцов древнетюркского мифологического искусства. Исследователи определили образ богини Умай здесь по ряду исключительных признаков, повторяющихся в других изображениях[16]: трехрогая корона-тиара на голове, серьги в ушах, богатая одежда. Сходным образом богиня Умай изображена, например, на камне из могильника, найденного близ села Майтобе в Республике Казахстан.
Согласно более поздним представлениям казахов, мир возник в результате божественного союза Умай и Тенгри. Умай стали почитать супругой Тенгри, она покровительствовала всему живому на земле и обитала на священной горе Кок-Тобе или, в других рассказах, на горе Сумеру, что высится в центре мира. Бог Тенгри населил землю животными и растениями, сотворил природные объекты (горы, реки и озера), наделил разные народы своими культурными особенностями, определил мировой порядок. Об этом среди казахов рассказывают так…[17]
Когда бог Тенгри создал землю, она получилась голой и пустынной. Населил он ее разными народами, и жили люди тысячелетиями на некрасивой земле. И вот однажды попросили они своего создателя подарить им природу. «Хорошо, — сказал Тенгри. — Пусть в назначенный день и в назначенный час придут представители от всех народов, каждый что-то получит».
В назначенное время предки современных народов пришли к Тенгри. Так предкам славян достались березовые рощи, богатые грибами, чистые реки и озера. Представителям жарких африканских народов достались саванны и тропические леса. Предкам северных народов досталось северное сияние, бесконечная тайга и тундра. А предок казахов проспал. И когда прибежал он последним, в запасе у бога ничего не осталось. Посмотрел внимательно Тенгри на расстроенное лицо казаха и говорит: «Знаешь, есть у меня в сундуке, на дне, степь. Хочешь, возьми степь». «Хорошо, — ответил казах, — хотя бы степь». Вытащил Тенгри из сундука степь, свернул рулоном, положил на плечо казаху — и принес тот огромную, бесконечную степь в свои края, расстелил на сотни километров. Обрадовались родичи, что живут они теперь в степи и что есть у них красные маки, тюльпаны и простор. Но прошли тысячелетия, и снова взмолились степняки: «На нашей земле негде ветру остановиться, что же делать?» Снова отправляют степняки своего гонца к Тенгри с просьбой дать хоть что-нибудь, что задержало бы ветер. Приходит казах к богу, а тот открывает сундук и говорит: «У меня ничего не осталось для вас, сундук совсем пуст». Заплакал степняк. Пожалел Тенгри степной народ и сказал: «Пойдем ко мне, в мое жилище, в райские места». Зашел степняк в рай, где живет Тенгри, увидел эти прекрасные кущи и говорит: «Хорошо тебе, Тенгри, ты живешь в таком чудесном месте, вот бы и нам жить в таких местах!» Тогда Тенгри сжалился над степняком и подарил тому кусочек своего рая. Положил этот кусок степняк в большой мешок и принес в свой аул, поставил посередине. Так и называют с тех пор те земли Баянаул, то есть «богатые и счастливые горы».
Тенгри населил созданный им мир живыми существами: зверями, птицами, насекомыми, рыбами. А вершиной его творения стал человек: кости его бог сделал из камыша, а тело из глины. Дунул он в уши человека — вошла в тело душа, и человек ожил. Дунул в нос — и стал человек разумным. Когда Тенгри ваял человека, то из глины, которую он выковырял из отверстия для пупка, возник пес, поэтому собаки считаются самыми близкими и верными друзьями человека: они пасут его скот, охраняют дом и всюду сопровождают.
Горы Баянаульского национального парка.
Фото Тимура Жансултана, 26.08.2016. Wikimedia Commons. CC BY-SA 4.0
Затем собрал небесный бог всех животных и наделил их особыми чертами внешности и поведения, каждому определил, какая жизнь его ждет на земле.
Первым пришел к Тенгри человек.
— Ты, человек, главный среди живых существ. У тебя есть язык — ты можешь говорить. У тебя есть разум — ты можешь думать и быть мудрым. Ты будешь повелевать всеми, наблюдать за ними и распоряжаться их судьбами, а все живое будет подчиняться тебе. Жить тебе на земле тридцать лет.
Остался недоволен человек столь малым сроком. «Уж если я главный и все мне должны подчиняться, то почему я проживу такую короткую жизнь?» — думал он. Решил человек понаблюдать, какую долю отмерит Тенгри другим.
После человека пришел осел.
— Жизнь твоя будет трудна, ты будешь мало отдыхать, тебя будут погонять палками и избивать, есть ты будешь сухую невкусную траву, а жить тебе пятьдесят лет.
Взмолился тогда осел:
— Если жизнь моя будет настолько тяжела, то зачем мне так долго жить? О создатель, сократи мою жизнь лет на двадцать!
Услышав это, человек попросил Тенгри добавить двадцать лет осла к своему сроку. Бог согласился.
Пришел черед собаки идти к богу.
— Ты будешь жить на привязи, охранять дом человека, лаять на всех проходящих, рыть лапами землю и выть на луну. Пища твоя будет скудной — кости да объедки, поданные человеком. Так будешь жить ты сорок лет.
Опечалилась собака, склонила голову перед богом и стала молить его:
— Зачем же жить мне в мучениях столь долгий срок, о великий создатель? Сократи мою жизнь лет на двадцать.
И вновь услышал это человек и попросил Тенгри забрать двадцать лет у собаки и отдать на его долю. Так бог и сделал.
Последней пришла к создателю обезьяна. И сказал ей Тенгри:
— Ты будешь походить на человека внешностью, а еще глупостью и детской наивностью, ребячливостью. Будешь ходить согнувшись, лазать по деревьям и потешать детей и взрослых. Жить тебе — шестьдесят лет.
— О великий Тенгри, за что мне такая тяжелая и долгая жизнь, если буду я служить глупой игрушкой для человека и не принесу никому пользы? Сократи мою жизнь наполовину! — взмолилась обезьяна.
Снова разговор подслушал человек и выпросил у Тенгри тридцать лет жизни от обезьяны. И в этой просьбе бог не отказал ему.
С тех пор стал жить человек очень долго. Первые тридцать лет он живет своей жизнью, молодой, веселой и беззаботной. Следующие годы он начинает трудиться, как осел, и слышит только недовольство окружающих, потому что забрал он эти годы у осла. К пятидесяти годам он становится похожим на собаку: охраняет накопленное, рычит на тех, кто пытается подойти близко, и никуда далеко не уезжает от дома, как на привязи. Ну а к старости человек слабеет умом и становится глуповатым, как ребенок наивным, ходит сгорбившись — становится подобен обезьяне на потеху внукам.
Как видим, в казахских мифах творения человек обычно появляется после создания мира демиургом: Тенгри слепил человека из природных подручных материалов (песок или глина, камыши, иногда дерево) и вдохнул в него душу и разум. Любопытна другая история спонтанного появления человека как части творения вселенной. Например, в одном казахском мифе рассказывается о старухе, которая появляется между небом и землей сразу в момент создания мира. Она дает начало новой жизни — ребенку, который в утробе матери очень долго ждет окончания творения и укрепления мира (когда небо будет готово, когда закроются небесные врата) и, не дождавшись, рождается взрослым мужчиной.
Казахский волостной управитель со семьей у юрты. Фотография Михаила Букаря, 1872 г.
Wikimedia Commons
Когда Тенгри сотворил небо и землю, между ними жила одна старуха. Неожиданно и неизвестно от кого она забеременела. В то время небо еще не было готово и только медленно сползалось с двух сторон, закрывая собой все, что было над землей. Проходили годы, небо все не закрывалось, а ребенок все не рождался и только спрашивал мать: «Скоро ли закроются небесные ворота?» И старуха каждый раз отвечала: «Нет, еще не скоро». Однажды, когда наверху осталась узкая полоса, не заполненная небом, ребенок опять задал привычный вопрос. Старуха была в скверном расположении духа, она рассердилась на отпрыска, что тот донимает ее глупостями и до того плохо воспитан, что в продолжение многих лет не рождается. Рассерженная, она воскликнула: «Да, закрылись!» Тогда ребенок попросил ее поднять левую руку и, когда женщина это сделала, родился у нее из-под мышки. Миру явился уже взрослый мужчина. Первым делом он взглянул на небо; когда увидел, что оно еще не закрылось, взял горсть золы, дунул на нее и бросил вверх. Зола закрыла все пространство, не занятое небом, и так возник Млечный Путь. От того же, что родился он раньше, чем следовало бы, люди теперь не живут вечно, а обман старухи отозвался в характере ее потомков: теперь люди бывают лгунами, ворами и мошенниками.
Небесные светила играли большую роль в жизни степных кочевников. Наблюдения за движением на небе Солнца и Луны, звезд и созвездий, а также за их влиянием на природу легли в основу тенгрианского циклического календаря — именно он регулировал ритм и основные фазы хозяйственной, экономической, культурной и духовной жизни племен. Единицей календаря считается период в двенадцать лет — в казахском языке он называется мушель.
По Солнцу отмеряли теплое и холодное время года, а также время начала кочевок, то есть перемещений с зимних пастбищ на летние и обратно. По фазам же Луны отсчитывали дни и месяцы.
В казахской мифологии Солнце и Луна — это антропоморфные, то есть похожие на человека, божества. В сказках, например, эти два светила выступают влюбленной парой, женихом и невестой: как только бледнеет и заходит за горизонт Луна, на небе появляется сияющее Солнце, чтобы догнать Луну, и наоборот. Так происходит изо дня в день, и никогда не дано им встретиться. Причем и Луна, и Солнце могут быть как женщиной, так и мужчиной. Казахи считали, что Солнце перемещается по небу верхом: до полудня едет на голубом быке, а после полудня — на черном иноходце.
В одном из мифов Солнце и Луна показываются двумя сестрами. Поспорили они, кто из них красивее и светлее. Тогда Солнце расцарапало Луне лицо и убежало. С тех пор Луна рябая и не может догнать Солнце. Так рассказывают о происхождении пятен на Луне. Но им есть и другое объяснение.
Луна служила Богу и освещала ему путь по небу ночью. Но однажды Луна отказалась повиноваться, и тогда разгневанный Бог приказал привести Луну к нему, отправил за ней ангела. Поторапливая Луну, тот нечаянно задел ее своими крыльями — так и образовались пятна на Луне и остались навсегда. В наказание Бог приказал Луне всегда быть рядом с ним, и лишь иногда Луна показывается на небе ночью.
Так казахи объясняли разные фазы Луны на протяжении месяца. Примечательно, что в казахской фольклорной традиции Луне уделяется особое внимание — немало мифологических сюжетов связано именно с ней. Яркий тому пример — анекдот: «У простака спросили, что лучше — Солнце или Луна. Тот отвечал: “Луна лучше Солнца, потому что она светит ночью, а днем и без Солнца светло”».
В этнографических записях начала прошлого века и в материалах современных фольклорно-этнографических экспедиций в Казахстан есть свидетельства почитания Луны у казахов и совершения при виде нее определенных действий. Также с Луной связана часть запретов. Например, на Луну нельзя смотреть, когда справляешь нужду, — иначе в наказание у человека на лице появится пятно. А если этот запрет нарушит беременная женщина, то родимые пятна будут на теле и лице у ее ребенка. Объясняется это особым почтительным отношением к Луне как к светилу, о священности и божественности которого помнят и сегодня. Наши информанты рассказывали, что старики при виде луны произносят молитвы-прошения, например такое: «Новая Луна, принеси спокойствие народу, дай очагу, детям благополучие. Дай всем нам здоровье и мирную жизнь»[18]. После произнесения слов в огонь наливают масло или бросают траву, сорванную с места, откуда обращались к Луне.
Чокан Валиханов так описывал ритуализованные действия, совершаемые при виде Луны: «Киргизы [казахи] при виде новой Луны делают земные поклоны и летом берут с того места, где делали поклоны, траву, которую, придя домой, бросают в огонь. Киргизы говорят, что на Луне есть старуха [вероятно, вследствие округленности и пятен, которые кажутся чертами лица]. Киргизы не смотрят долго на Луну, боясь, чтобы старуха не сосчитала ресниц, — если это случится, то человек должен умереть. При отправлении естественных нужд не обращают лица к Луне. Вообще, о Луне говорят с уважением»[19].
После принятия ислама поклонение Луне объяснялось с мусульманской точки зрения: она осветила темной ночью путь пророку Магомету, за что и получила его почтение.
Мухаммед (Магомет) раскалывает луну. Иллюстрация из «Фалнаме», персидской книги пророчеств. Неизвестный автор, конец XVII — начало XVIII вв.
The Saxon State and University Library Dresden
Однажды темной ночью пророк Магомет заблудился в пустыне и никак не мог найти дорогу. Тогда он обратился к Богу с просьбой помочь, и Бог отправил ему Луну. Она стала освещать путь пророку, пока Магомет не выбрался из пустыни и не нашел дорогу. В благодарность за благодеяние пророк стал поклоняться ей, а за ним вслед и все его последователи. Теперь, увидев Луну, казахи складывают ладони перед собой в знак уважения и почитания.
Как упоминалось выше, значение Луны и вообще наблюдений за светилами и звездным небом в жизни кочевых народов было велико. Если сравнить их роль с реалиями современного мира, можно сказать, что звездное небо, Солнце и Луна для кочевников служили и географической картой, и навигатором, и календарем с часами. Так, в давние времена казахи вели счет дней периодами растущей и убывающей Луны — молодой и старой. При этом говорили так: «Сегодня пятый день Молодой луны» или «Это произошло в двадцатый день Старой луны». Направления сторон света определяли по положению солнца (күн) на небе. Восток называли күн-шығыс, то есть «восход солнца», запад — күн-батыс («заход солнца»), юг — түстік, то есть полуденное положение солнца, а север — теріс түстік, что значит «изнанка юга». Еще север именовали арқа — «спина, хребет». С югом традиционно соотносилось понятие верха, а с севером — низа.
Образование лунного серпа. Лист из рукописи Закарии ибн Мухаммада Казвини, 1717 г.
The Walters Art Museum
Представления о Солнце и Луне находят яркое отражение в казахских сказках. В них встречаются осколки этиологических мифов, которые объясняют, почему мир устроен именно так, каким его видит рассказчик. Например, сказка о том, почему Луна голая, построена на наблюдениях за фазами Луны и изменением ее внешнего облика на небе в разные дни месяца. По сюжету невнимательный портной так и не смог сшить рубаху Луне по размеру: на следующий же день она оказывалась маленькой.
Как-то раз решила Луна сшить себе рубаху и пришла к портному. Тот снял мерки и приступил к работе. Явилась Луна в назначенное время, но рубаха оказалась маленькой. Удивился портной: «Наверное, я ошибся». Решил снова снять мерки и сшить новую рубаху. На следующий день надела Луна рубаху, чтобы примерить, и вновь она оказалась ей мала. «Как же так? Ошибся я и на сей раз!» — возмутился портной. Снова раскроил он рубаху, теперь еще больше, чем прежде. Невдомек ему было, что Луна с каждым днем становится все толще. Увидел портной, что к нему приближается огромная располневшая Луна, испугался и пустился бежать. Так и осталась Луна голой, и всем видны ее пятна.
Степные народы с раннего детства большое внимание уделяли звездному небу: наблюдения за расположением звезд и созвездий во многом определяли представления о времени и влияли на ход кочевой жизни. По движению созвездий узнавали времена года: их сначала делили на теплое и холодное, отмеряли месяцы и периоды для кочевок. По звездному небу ориентировались во время долгих ночных перемещений. Казахи различали два вида звезд и созвездий — постоянно видимые и подвижные, уходящие за горизонт. Именно присутствием на ночном небе или исчезновением последних объяснялась смена времен года и погоды.
Вот как о значимости звездного неба в жизни казахов в начале XX века писал этнограф Б. А. Куфтин[20]: «Для кочевника-киргиза [казаха] ночное небо приобретает особое значение, оно управляет видимым миром, и ни одно явление не происходит без ведома звезд. От них ставятся в зависимость и судьбы людей, их рождение и смерть. Когда падает звезда, киргизы говорят: “Моя звезда выше”, а счастливого человека называют джолдузды-кси — человеком со звездой»[21].
Из постоянно видимых ночью особенно отмечают Полярную звезду, или Темiр қазық, по-казахски — «железный кол». Вокруг него на привязи по кругу ходят две лошади — Акбозат и Кокбозат (белая и сизая), крайние звезды ковша Малой Медведицы. От этих лошадей зависят благополучие людей и прочность мира: как только одна развяжется, наступит конец света. Семь звезд Большой Медведицы стремятся отвязать их, но никак не могут догнать. Еще рассказывают, что к Полярной звезде бог Тенгри привязывает двух своих коней.
Созвездие Большой Медведицы, или Жетi қарақшы (дословно с казахского «семь разбойников»), по мнению казахов, представляет собой семь воров, которые неустанно следят за двумя лошадьми и никогда не засыпают, лишь к утру покидая небо, только чтобы непременно вернуться снова.
В давние времена жили семь разбойников. День и ночь грабили они аулы и всех встречных на своем пути. Тогда собрались степняки, чтобы изловить и проучить их. Испугались расправы разбойники, убежали на небо: первые четыре разбойника бежали впереди и указывали путь, а за ними следом три оставшихся вора. Бросились за ними в погоню два батыра на лошадях — Акбозат и Кокбозат; теперь видны они в созвездии Малой Медведицы, привязанные к Железному Колу — Полярной звезде. По сей день семь воров охотятся за этими скакунами и хотят отвязать их от кола и украсть. Но как только наступает рассвет, они, оставшись ни с чем, скрываются с небесного свода, чтобы ночью начать все сначала.
По другой версии, шесть звезд Большой Медведицы — это шесть воров (поэтому иногда ее называют Алты қарақшы), а самая маленькая между ними — красавица-царевна. На ней женится тот вор, что догонит ее, а значит, он стоит к ней ближе всех.
Созвездие Плеяды — одно из уходящих и вновь появляющихся — казахи называют Уркер, что значит «пугливые». Согласно верованиям, семь разбойников напали на них, желая украсть самую яркую звездочку-красавицу, и сильно напугали, но остальные звезды окружили сестру, чтобы защитить.
Созвездия Большой и Малой Медведицы на звездном небе.
Savvapanf Photo / Shutterstock
Появление Уркер на небе, по наблюдениям казахов, примерно совпадало с летним солнцестоянием, что считалось серединой лета — важной точкой солнечного года. Говорили, что с момента восхождения этого скопления звезд летом начинается период жаркой погоды, когда степь выгорает и становится желтой, — сарша тамыз (дословно означает «желтый» или «зажигать огонь»). Следующее возникновение Уркер наблюдали поздней осенью и в начале зимы; казахи знали, что с этих пор стоит ждать морозной погоды.
Уход звезд за горизонт воспринимали как их сон и отдых, поэтому смена картины ночного неба воспринималась как нечто вполне естественное и понятное. Эти наблюдения нашли интересное воплощение в мифе.
Давным-давно в мире стояло вечное тепло, не было ни весны, ни зимы. Животным хорошо жилось, свободно, для них не строили загонов и сараев. Звезды Уркер тихо спали на земле. Их было двенадцать. В любой момент они могли проснуться и взойти на небо. Тогда животные решили изловить Уркер и уничтожить, чтобы никогда не настала зима. Погнались они за Уркер и поймали ее. Лошадь затоптала четыре звезды, верблюд — две. Еще шесть оказались под ногами коровы, но из-за раздвоенных ее копыт и невнимательности эти шесть звездочек спаслись и улетели на небо. Зима после этого никуда не ушла, но теперь она длится всего шесть месяцев. Рассердились животные на корову, спросили ее, зачем она отпустила свои звезды, и та отвечала: «Лучше уж пусть будет мороз, чем все время изнывать от жары». Оттого, говорят, коровы не боятся холодов.
Конец жаркого летнего зноя и наступление осени казахи связывали с восхождением созвездия Орион — его называли Үш арқар, что значит «три архара»[22]. Рассказывают, что три архара имеют трех архарят, а рядом с ними охотник, который пытается изловить их. В более развернутом варианте этого мифа мергены гнались за животными на земле, и ни один зверь не мог от них оторваться. Тогда пожаловались они богу на людей, и тот с помощью аркана забрал их к себе на небо. Охотники пустились следом за добычей, но были прокляты богом. Теперь в созвездии Ориона видны самые яркие звезды: три архара, три мергена и одна яркая звезда — это выпущенная из ружья пуля.
Орион (аль-гайян). Миниатюра из рукописи аль-Казвини «Аджайиб ал-махлукат», 1717 г.
The Walters Art Museum
По другой версии, три охотника отправились на охоту и, приметив в лесу трех оленей, погнались за ними. Олени поднялись на небо и продолжили свой путь среди звезд, а собаки пустились следом. Так и бегут они за оленями, а на земле людям кажутся яркими звездами Ориона на ночном небе.
С восходом Сумбуле (так называли звезду Сириус) казахи связывали начало периода қырық-уюк — примерно август-сентябрь. К тому моменту шерсть овец становилась густой и наступало время для их стрижки: до зимних холодов остриженные овцы еще успевали покрыться новым мехом и не замерзали. По Сумбуле также определяли время для кочевки с летних пастбищ на зимние. Эти реалии кочевой жизни степняков мы узнаем в стихотворении казахского писателя и поэта Олжаса Сулейменова.
Кочевье перед зимой…
Когда расцветет, сверкая,
Звезда Сумбуле,
Косяки кобылиц
Отдадут свое белое молоко,
Тонко-длинные гуси над степью моей пролетят
И печально-печально в ночи прокричат
Мои бедные белые гуси.
Это значит — трава постарела на пастбищах.
Поднимайся, кипчак…
Пусть умрет у меня на руках,
Сверкая, звезда Сумбуле[23].
Среди хорошо видимых ярких звезд казахи также выделяли Венеру, ее величали Шолпан. Акыны, степные поэты и певцы, посвящали ей стихи и песни. По Венере кочевники определяли примерное время суток: эта первая яркая звезда на вечернем небе исчезает через три-четыре часа после захода солнца и снова сиятельно появляется незадолго до рассвета. Необычайно сильное свечение Шолпан зимой предвещало сильные морозы, оттого ее еще называли Тұл қатын — «сварливая баба». Среди казахов бытовало поверье, что на Венере обитают души нерожденных детей, поэтому она наполнена светом и притягивает взор.
Когда же человек умирает, считается, что его светоч гаснет, и при виде падающей с неба звезды казахи говорили: «Моя звезда выше», выражая надежду на долгую жизнь. Также падающие звезды степняки объясняли тем, что это ангелы стреляют из лука в злого демона по имени Кагара и в конце концов побеждают его. Кагара — персонаж подземного мира, мелкий чертенок, слуга шайтана; он стремится совратить, сбить с пути истинно праведного человека, а еще собирает души попавшихся на его уловки людей и относит их в ад.
Звезды, по одной из легенд, — это большие горы из драгоценных камней, которые находятся на столь большом расстоянии, что кажутся маленькими точками. По другой версии, звезды происходят из луны.
У одного человека спросили:
— Знаешь ли ты, куда девается старая луна, когда появляется новая?
Тот ответил:
— Как же не знать, ведь из старой луны делают звезды.
Млечный Путь по-казахски называется Құс жолы, что дословно означает «птичья дорога». Говорят, она пролегает через весь небосвод и помогает перелетным птицам весной и осенью по ночам находить путь к гнездовьям.
Казахский язык по сей день хранит отголоски мифологических представлений о радуге. Само это слово в нем звучит как кемпірқосақ, что дословно значит «старушкин косак» — так называют приспособление для привязи овец на две стороны петлями к натянутой по земле веревке. Но при чем здесь старушка? Согласно верованиям казахов, у этой старушки на привязи разноцветные овцы, которых она обычно доит после дождя. Любопытно, что бабушка в некоторых мифах может описываться великаншей, живущей среди людей неба, а в других это земная женщина, которая уходит на небо со своими овцами в наказание за нарушение норм поведения или в результате проклятия. Раньше об этом рассказывали так…
Жил-был один богатый человек, и было у него две жены. Не могли они жить в ладу между собой, постоянно ссорились. Тогда старшую жену и ее сыновей прокляла свекровь. Ничего не оставалось бедной женщине — ушла она на небо вместе с детьми и скотом. У ее овец разноцветная шерсть. Теперь всякий раз, когда идет дождь, привязывает она своих овец косаком попарно, чтобы подоить. Поэтому и говорят: «На небе виден старушкин косак».
Некоторые мифологические рассказы о старухе-великанше подчеркивают ее колоссальные размеры, — что понятно, ведь она охватывает собой весь небесный свод, — а еще ее прожорливость и несметные природные богатства.
На небе в просторной юрте живет старуха-великанша Мыстан-кемпыр. Сама она огромная, как гора. И ноздри у нее огромные: три всадника въехали бы в них, не наклоняя головы. Старуха очень прожорлива: съедает за раз сорок баранов и выпивает сорок мехов кумыса. Необъятны ее небесные горы, реки и озера, леса, луга и поля, пасутся на них отары разноцветных овец — семи разных цветов. Как только пройдет дождь, на солнечном небе великанша свяжет своих овец в косак и начнет доить. И виден по всему небосводу старушкин косак с разноцветными овцами, а людям на земле они кажутся радугой.
Стадо пасущихся овец в степи.
Ferry Tomasowa / Shutterstock