После завершения японского тура нумеролог посоветовал Йоко вернуться в Нью-Йорк через Европу, чтобы завершить кругосветное путешествие. Обычный маршрут пролегал бы на восток, через США, но она без колебаний согласилась лететь на запад.

Йоко всегда тяготела к оккультизму, регулярно обращаясь к астрологам, нумерологам, тарологам, хиромантам, ведьмам и другим мистикам. Ее друг Таданори Ёкоо говорил, что ее интересовали «вещи совершенно ненаучные»: «Для нее это было невероятно важно. Нечто незримое, невероятное. Вера в то, что нельзя увидеть, – основа ее творчества».

Йоко верила в магию. Все было «предначертано судьбой». Она изучала духовные практики, реинкарнацию, «параллельные реальности» и способы раскрытия экстрасенсорных способностей. Дурные знаки тревожили ее, хорошие – придавали сил. Она практиковала позитивные аффирмации. Когда что-то удавалось, трижды вслух говорила «спасибо» – «вселенной».

На мой вопрос, почему она советовалась со звездами и числами, Йоко ответила: «Потому что это сила могущественнее нас. Я имела дело с ней, а не с рукотворными системами». Кроме того, эти практики помогали ей «освободить разум и взглянуть на проблемы под другим углом».

Она медитировала и практиковала визуализацию. Йоко страстно верила, что может создать иную реальность, просто представив ее. Она была убеждена, что слова – будь то названия песен или обычные разговоры – способны влиять на будущее. Свои мысли она стремилась наполнять позитивом, избегая всего негативного.

Один из нумерологов и экстрасенсов, к которым Йоко обращалась (и щедро платила), посоветовал ей «направленные путешествия» – перемещаться по миру в определенном направлении, чтобы либо накопить силу, либо избежать бедствий. Сара Сигал, ассистентка, сопровождавшая ее в поездке по Японии, полетела с ней на запад – в Лондон, где они провели неделю. (Участники группы вернулись в США обычным восточным маршрутом.) В Лондоне Йоко навестила Пола и Линду Маккартни, Джорджа Харрисона, а также съездила с Сарой к Стоунхенджу. Затем они отправились в Титтенхерст-парк, который тогда принадлежал Ринго. Кругосветное путешествие завершилось перелетом обратно в Нью-Йорк.

Йоко также отправляла Джона в «направленные поездки» якобы для его защиты. Однажды он слетал из Нью-Йорка в Южную Африку и обратно, потому что экстрасенс сказал, что это пойдет ему на пользу. В другой раз, возвращаясь из Японии, Джон летел в Нью-Йорк через Гонконг, Дубай и Франкфурт.

В песне «God» Джон четко заявил, что не верит в Таро, «И Цзин» или магию – так почему же он тратил дни на перелеты по миру, следуя указаниям экстрасенсов жены? Эллиот Минтц вспоминал слова, которые Джон сказал ему при первой встрече: «Иногда ты будешь думать, что она совершенно безумна. Просто делай, что она говорит. Она почти всегда права. Она видит то, чего не видят другие».

Вера Йоко в сверхъестественное, возможно, придавала ей уверенности и служила ориентиром, но также делала ее уязвимой для манипуляций и эксплуатации.

Через месяц после японского тура Йоко вернулась домой и продолжила работу в Нью-Йорке. В это время вышел альбом Джона Walls and Bridges, а сингл «Whatever Gets You Thru the Night» занял первое место в американских чартах. Джон обещал Элтону Джону выступить с ним на сцене, если песня добьется такого успеха. «Я дал слово, – рассказывал мне Джон, – и теперь был связан этим обещанием».

Концерт назначили на 28 ноября 1974 года – День благодарения – на «Мэдисон-сквер-гарден». Йоко раздумывала, стоит ли идти. Она колебалась, но в итоге решила проверить, как Джон себя чувствует. «Все вокруг говорили, как сильно беспокоятся о нем, и я подумала, что, может, мне стоит сходить».

Она не предупредила Джона о своих планах и попросила занять место, где Джон не смог бы увидеть ее со сцены. Перед концертом Йоко отправила Джону и Элтону гардении, но не сообщила, что будет в зале. «Я не знал, что она там, – признался Джон. – Если бы знал, то от волнения не смог бы выйти на сцену. Я бы просто оцепенел от страха».

В середине выступления Элтон представил публике Джона. «За всю свою карьеру я, честно говоря, никогда не слышал, чтобы зал ревел так, как тогда, когда я объявил его», – вспоминал Элтон. Они исполнили «Whatever Gets You Thru the Night», «Lucy in the Sky with Diamonds» и «I Saw Her Standing There».

«Весь зал содрогнулся, – объясняла Йоко. – Но то, что увидела я, было совершенно иным. Я увидела одинокого человека – и это тронуло меня до слез… Как будто моя душа внезапно разглядела его душу, невидимую для публики, которая просто рукоплескала. Именно поэтому я пошла за кулисы, чтобы поздороваться».

Это решение стало уступкой с ее стороны. За кулисами, по ее словам, «мы смотрели друг на друга очень долго. Мы не могли оторвать глаз друг от друга».

Что произошло дальше? «Мы начали встречаться, – сказала Йоко. – Мы смеялись над этим».

Они встретились на открытии выставки. Они сплетничали и снова и снова вспоминали, что с ними произошло, пока они были в разлуке. Джон все еще жил с Мэй в съемной квартире. После свидания он вернулся к ней, а Йоко – в «Дакоту».

Свидания продолжились. Йоко держалась осторожно. Она боялась снова погрузиться в эти отношения и потерять себя.

Они сидели вместе, почти не разговаривая. Иногда плакали. Когда напряжение становилось невыносимым, она говорила ему: «Тебе лучше уйти».

Но в конце концов Йоко была готова попробовать снова.

Оба нервничали. Джон говорил: «Мы поняли, что в нашей ауре, как мы это называем, много дыр – пустот, которые нужно было бережно залечить».

«Нам нужно было очистить ауру», – сказала она.

Он пояснил: «Мы должны были очистить… этот период разлуки. Это был деликатный процесс. Почти такой же, как при первой встрече, когда только узнаешь друг друга».

Йоко добавила: «Когда мы снова сошлись, он очень старался сделать так, чтобы все получилось… И я начала испытывать к нему огромное уважение».

Джон ушел от Мэй. «Джон позвонил и сказал: „Йоко разрешила мне вернуться домой“», – вспоминала она. Для Мэй его уход стал ударом.

Когда Джон снова поселился в «Дакоте», никто, кроме прислуги, об этом не знал, пока он не позвонил Эллиоту, который к тому времени стал их пресс-секретарем, и разрешил сделать заявление: «Пусть СМИ знают, разлука не сработала».

Йоко все еще испытывала тревогу, но разлука изменила ее. Она стала увереннее в себе. Ей было комфортно с самой собой. Она понимала, что Джону предстоит работа над собой, но для мужчины, особенно с его прошлым, он был достаточно развит. Он глубоко сожалел о той ночи у Джерри Рубина. После своего адского «загула» он пришел к выводу, что жизнь самовлюбленной рок-звезды – не для него. «Я был настоящей свиньей, – признался мне позже Джон. – И какое же облегчение перестать ей быть. Давление, которое испытываешь, будучи свиньей, невыносимо. Оно меня убивало».

Йоко и Джон обсудили условия примирения и решили «пересмотреть приоритеты». Они определили новые роли, которые позволили бы каждому сосредоточиться на том, что требовало внимания.

Йоко взяла на себя бизнес-вопросы – этим она начала заниматься еще во время их разлуки. «Он был достаточно умен, чтобы понять: только так мы могли спасти наш брак, – сказала она. – Не потому что мы не любили друг друга, а потому что я больше не выдерживала. Ничего бы не изменилось, если бы я снова стала миссис Леннон. Мне было приятно заниматься бизнесом и вновь гордиться тем, что я делаю».

Джон знал, что должен завязать с выпивкой. «Когда я был пьян, я либо нес околесицу, либо орал на нее, либо умолял вернуться – этакий доктор Джекил и мистер Хайд, – рассказывал он. – Половину времени я не отдавал себе отчета в том, что говорю или делаю».

Джон также признавал, что с юных лет был «цирковой блохой» – вечным артистом. Он решил, что пора перестать жить как «битл» или «экс-битл». «Я был моржом, но теперь я – Джон», – пел он в «God». Но опыта быть просто Джоном у него не было. Сможет ли он существовать вне медийного вихря, музыкантов, событий, записи пластинок – всего этого хаоса? Джон решил отказаться от студий звукозаписи и прессы.

Их жизнь стала проще. Джон стал скромнее. Йоко тоже изменилась. «Она стала спокойнее… Они снова были влюблены – как в начале, но теперь это чувствовалось сильнее, будто они прошли сквозь испытания», – отмечал Боб Груэн.

1 марта 1975 года Йоко и Джон посетили церемонию «Грэмми», где он был ведущим. Джон объяснил, что это шанс показать миру: он трезв, и они с Йоко вместе. Со сцены он поблагодарил ее: «Спасибо, Мама, спасибо».

На приеме после премии Груэн сфотографировал их. Йоко во всем белом с перьевым боа и Джон в черном берете, с белым шарфом с бахромой и длинном пальто выглядели счастливыми. Через три недели, 20 марта, они отпраздновали шестую годовщину свадьбы. Они справились с этим с трудом. В «Дакоте», среди белых гвоздик и горящих свечей, одетые в белое, они обновили свои клятвы.

Они хотели ребенка. Конечно, у каждого уже был ребенок от предыдущего брака, и оба, по их собственному признанию, были не самыми выдающимися родителями. Но теперь, обновив клятвы друг перед другом, они переосмысливали главные ценности и сознательно строили совместное будущее.

Они тяжело переживали предыдущие выкидыши Йоко и уже начали смиряться с мыслью, что детей у них, возможно, больше не будет. Однако еще в 1972 году Хонг – специалист по акупунктуре и траволечению из Сан-Франциско, который помог им избавиться от наркотической зависимости, – дал им указания, как Йоко могла бы забеременеть. Загадочно, но он посоветовал им отдохнуть друг от друга (что тогда казалось немыслимым), а также настоял на отказе от алкоголя и наркотиков. Теперь они выполнили все эти условия.

Вскоре Йоко забеременела. Раньше они сразу объявляли о беременности, но на этот раз Йоко попросила Джона подождать. «У нас было несколько выкидышей именно потому, что, стоило нам сообщить о беременности, как в наш адрес сразу начинали сыпаться негативные посылы от сумасшедших со всего мира, – объясняла Йоко. – Например, нам присылали куклу с воткнутой булавкой или что-то подобное, желая, чтобы я потеряла ребенка. Нам пришлось оградить себя от этого, чтобы сохранить ребенка».

Врач рекомендовал Йоко покой и постельный режим. Джон заботливо ухаживал за ней: приносил чай, сопровождал на осмотры и вместе с ней посещал курсы по методике Ламаза. После окончания первого триместра врач разрешил им сделать официальное объявление.

Ребенок должен был родиться у родителей, имевших законное право находиться в США. За последние полтора года в деле о депортации Джона произошли изменения. В какой-то момент Апелляционный совет по иммиграции постановил, что Джон должен покинуть страну, дав ему на это 60 дней. Последовала череда апелляций и встречных исков, превратившихся в привычную рутину. В итоге дело дошло до Апелляционного суда США, который 7 октября 1975 года отменил решение о депортации. В постановлении отмечалось: «Четырехлетняя борьба Леннона за право остаться в нашей стране – свидетельство его веры в американскую мечту». (Почти год спустя на пресс-конференции после одобрения заявки Джона на вид на жительство он поблагодарил Йоко: «Как обычно, за каждым идиотом стоит великая женщина».)

9 октября 1975 года, в день 35‐летия Джона и спустя два дня после отмены депортации, родился Шон Таро Оно Леннон.

Ходили слухи, что они запланировали кесарево сечение, чтобы ребенок появился на свет в день рождения Джона, но это не так. Ранним утром 9 октября у Йоко начались схватки, и они отправились в больницу. Из-за осложнений ей сделали переливание крови, но организм отреагировал плохо. «Я был рядом, когда ее тело вдруг свело судорогой, она начала трястись от боли и шока, – рассказывал Джон. – Я подбежал к медсестре и закричал: „Срочно позовите врача!“ Я крепко держал Йоко за руку, когда тот наконец вошел в палату. Он едва взглянул на жену, корчащуюся в гребаных конвульсиях, подошел ко мне, улыбнулся, пожал руку и сказал: „Я всегда мечтал познакомиться, мистер Леннон, обожаю вашу музыку“. Я заорал: „Моя жена умирает, а вы про музыку?!“ Черт возьми!»

Хотя были запланированы естественные роды, в итоге ребенок появился на свет с помощью кесарева сечения.

Когда они привезли Шона домой, их переполняла радость. Мир Йоко и Джона теперь ограничивался «Дакотой». Прошел год с концерта Элтона Джона, и они с воодушевлением принимали новую жизнь. Это было все равно что начать с чистого листа.