Пока Йоко и Джон строили свою утопию, хрупкое перемирие между Йоко и ее бывшим мужем рушилось. Кёко было почти восемь лет, и многое изменилось с тех пор, как они гостили у Тони в Дании.

Тони постепенно ограничивал Йоко в общении с дочерью, пока однажды не исчез без предупреждения вместе с Мелиндой и Кёко. Через адвокатов Йоко и Джон узнали, что Тони катался с Кёко по Европе и поселился на Майорке, где устроил ее в детский сад при школе трансцендентальной медитации. Они срочно вылетели туда, забрали Кёко из детского сада и отвезли в свой отель. Персонал вызвал полицию, заявив о похищении ребенка.

Спустя более чем 50 лет Кёко вспоминала тот день. Это было страшно и странно. Она сказала, что была счастлива увидеть свою мать и Джона, но была в шоке от внезапного «похищения», боялась реакции отца и предчувствовала новый виток родительских конфликтов. То, что произошло, было еще хуже. Йоко и Джона арестовали в номере отеля и доставили в полицейский участок, а Кёко вернули Тони.

Йоко и Джона отпустили, но обязали вернуться на Майорку для дальнейших допросов по этому делу. (Они уехали, отправив вместо себя Дэна Рихтера; позже дело закрыли.)

Йоко и Джон не были образцовыми родителями, но и Тони отличался непредсказуемостью. Он был харизматичным, но страдал паранойей, и инцидент на Майорке лишь усилил его страх, что Йоко и Джон хотят отнять у него Кёко. Сначала он разрешил дочери снова навестить их в Титтенхерст-парке, но затем вновь исчез с ней. Йоко была в отчаянии. Джон поручил своим адвокатам разыскать Кёко, но месяцы шли, а от нее не было никаких вестей.

Йоко и Джон погрузились в работу. Оба планировали выпустить новые альбомы после пластинок группы Plastic Ono Band. Они стали друг для друга первыми слушателями, обсуждая и переписывая треки, а затем вместе сидели в студии во время записи. К тому времени они уже привыкли работать вместе. «Мы, конечно, спорили, – признавалась Йоко. – Мы оба были очень эмоциональными и вспыльчивыми… Но это было частью наших отношений».

В свой альбом Imagine Джон включил песни о любви «Oh My Love» и «Oh Yoko!». Комментируя «Oh My Love», Джон сказал, что эту песню «было приятно писать, петь и записывать! Написана в соавторстве с Йоко, на основе ее оригинального текста. Мы закончили работу над ней очень быстро одной поздней ночью вместе, придумав мелодию еще в прошлом году». Некоторые другие песни альбома стали плодом продолжающегося самоанализа Джона. «Как я могу двигаться вперед, если не знаю, куда смотрю?» – пел он в «How?». Текст «Jealous Guy»: «Я не хотел причинять тебе боль / Мне жаль, что заставил тебя плакать / Я не хотел ранить тебя / Я просто ревнивый парень». Джон называл этот альбом Plastic Ono «покрытым шоколадной глазурью», и действительно, песни были менее резкими, чем в предыдущем.

В двусторонний альбом Йоко Fly вошел саундтрек к фильму «Муха», в котором были вокальные импровизации Йоко, воспроизведенные вперед и назад, под аккомпанемент гитары Джона. «Midsummer New York» – это прямой и яростный рок-н-ролл, напоминающий «Heartbreak Hotel» Элвиса. «Mindtrain» – 17‐минутный джем, построенный вокруг вокализаций Йоко («шедевр авангардного рока», по версии The Guardian). «Mrs. Lennon» звучала как погребальный плач, с акцентом на фортепиано и гитару, в то время как Йоко пела: «Муж Джон протянул руку / протянул руку своей жене / И он обнаруживает / и вдруг обнаруживает, что у него нет рук / Они потеряли свои тела!» В этой песне, по словам Pop Matters, она «бесстрашно сталкивается с раздробленным „я“, искалеченным неравенством и обстоятельствами».

Среди других песен в альбоме Fly была «Hirake» – еще один джем, построенный вокруг вокализаций Йоко. Это революционный трек. В нем, как писал Питер Оккиогроссо в Soho News, «вы услышите не только B‐52’s, но и Патти Смит, Talking Heads, Лену Лович – всю ту школу популярного арт-рока, главным источником вдохновения для которой была Йоко». Текст «Hirake»: «Открой свою коробку, расстегни брюки, раздвинь бедра, раздвинь ноги, открой открой открой открой оу». Представитель EMI, лейбла, выпустившего альбом, назвал текст «Hirake» «безвкусным» и потребовал, чтобы Йоко переделала песню. Вместо этого Джон добавил больше гитары и шумов обратной связи, чтобы заглушить слова.

Fly также включал версии «Telephone Piece» (звонок телефона; Йоко поднимает трубку) и «Toilet Piece» (спуск воды в унитазе).

Йоко и Джон также совместно работали над изданием новой, расширенной версии «Грейпфрута». На этот раз у книги был официальный издатель, а вступительное слово написал Джон – очень краткое. («Привет! Меня зовут Джон Леннон. Познакомьтесь с Йоко Оно».) Проходили автограф-сессии, где фанаты выстраивались в очередь, а Йоко и Джон общались с ними и подписывали книги.

Для продвижения книги в Англии они давали интервью в Титтенхерсте. Съемочная группа помогала им воплотить их видение полнометражного фильма, который должен был сопровождать альбомы Imagine и Fly.

Фильм «Imagine» демонстрировал их поместье, но время Йоко и Джона в Титтенхерсте подходило к концу. Поздним летом того же года они переехали в Нью-Йорк. Джон откровенно объяснил их переезд на пресс-конференции по поводу публикации «Грейпфрута» в штаб-квартире Apple: «В Англии меня воспринимают как парня, сорвавшего джекпот. Ее считают удачливой японкой, которая вышла замуж за того, кто сорвал джекпот. В Америке к нам относятся как к художникам».

Еще одной причиной переезда была Кёко. С тех пор как Тони сбежал с ней, от него не было ни слова, и месяцами никто не знал, где они. В конце концов Йоко узнала, что Тони, Мелинда и Кёко находятся в Америке. Адвокат сказал, что у Йоко будет больше шансов вернуть дочь, если она и Джон тоже переедут в Штаты.

В Нью-Йорке они заняли крыло отеля St. Regis на углу Пятой авеню и 55‐й улицы, пока искали квартиру или здание для аренды или покупки. В отеле у них было три смежных номера на 17‐м этаже. В одном из них они, как обычно, писали и вели дела, в основном лежа в постели. Остальные апартаменты превратились в офисы, где их помощники работали над проектами Йоко и Джона, включая фильм «Imagine».

Снятый ими фильм представлял собой серию видео на песни с альбомов Imagine и Fly – то, что позже назовут музыкальными клипами. Йоко говорила: «Мы хотели сделать сюрреалистичный фильм в традициях Бунюэля и Кокто… Думаю, теперь его можно считать родоначальником MTV». Фильм начинался с песни «Imagine». Джон играл на белом рояле и пел, а Йоко в белом одеянии распахивала белые ставни в белоснежной гостиной в Титтенхерст-парке, впуская внутрь свет. Далее шла череда коротких сцен, снятых как в Титтенхерсте, так и в Нью-Йорке и Лондоне. В Нью-Йорке они пригласили постояльцев St. Regis для эпизодических ролей. Фред Астер, случайно остановившийся в отеле, с радостью согласился. Джек Пэланс, тоже гость отеля, был вовлечен в съемки. Приехал Джордж Харрисон – и тоже попал в кадр. Дик Каветт и Пэланс участвовали в «Шепоте» Йоко, а она и Джон исполнили другие работы, например «Мешок».

Они слушают землю и предметы через стетоскоп под звуки «Don’t Count the Waves» Йоко. Джон переправляет Йоко на лодке через озеро Титтенхерст-парка к острову в центре, где они играют в шахматы из ее набора «Играй на доверии». Под «How Do You Sleep?» они играют в бильярд – с завязанными глазами. На пляже, пока звучит «Mrs. Lennon», они пишут на песке «Джон любит Йоко» и «Йоко любит Джона», и надписи смывает прилив. В финальной сцене Йоко и Джон бегут навстречу один другому, выкрикивая имена друг друга, – и пробегают мимо.

Нью-Йорк казался Джону и Йоко открытым и свободным городом – по крайней мере, чуть более свободным. В большинстве случаев они могли спокойно идти по улице, не останавливаемые никем; прохожие, узнававшие их, не приставали. Люди, желающие получить автографы, были вежливы. Другие размахивали плакатами мира. Даже папарацци вели себя относительно уважительно. В отличие от Лондона, здесь почти не было расистских выпадов в адрес Йоко и меньше упреков в том, что она разрушила The Beatles. К осени 1971 года пара уже считала Нью-Йорк своим домом.

Они проводили время с художниками из круга Йоко, включая многих участников флюксус-движения, которых слава Джона интересовала куда меньше, чем его творчество.

Также они общались с Энди Уорхолом и его окружением. Уорхол, одержимый знаменитостями, был заворожен Йоко и Джоном. Согласно биографии Уорхола, написанной Блейком Гопником, художник хотел сфотографировать Йоко и Джона, и они затеяли «забавную игру в кошки-мышки, в которой три параноидальные знаменитости пытались понять, кто кого использует и кто больше выиграет от портрета пары».

В Нью-Йорке Джим Харитас, директор художественного музея Эверсона в Сиракузах, случайно встретил Йоко в галерее на Мэдисон-авеню и сказал, что хочет выставить ее работы. На последующей встрече в St. Regis он заявил: «Слушайте, весь музей в вашем распоряжении. Вы можете расширить экспозицию в любом направлении, и мы это поддержим». Размышляя о том моменте, Харитас отметил, что с ростом влияния женского движения он стремился к тому, чтобы Эверсон стал первым музеем, организовавшим выставку, полностью посвященную творчеству женщины. «Некоторые из моих коллег-мужчин в музейном мире были раздражены. В то время мейнстримом был поп-арт – коммерчески выглядящее искусство, созданное белыми мужчинами».

Выставка, которую подготовила Йоко, оказалась амбициозной. Она привлекла Джорджа Мачюнаса, чтобы он помог в оформлении экспозиции, включая графику. Йоко разработала дизайн, а Мачюнас воплотил культовый постер мероприятия: фотомонтаж лиц Йоко и Джона, образующих буквы в словах «This Is Not Here» («Этого здесь нет»), которые и стали названием выставки. Впервые Йоко использовала концепцию «This Is Not Here» десятью годами ранее, в 1961‐м. Она организовала выставку в галерее, где стоял, как ей казалось, уродливый шкаф. Она повесила на него табличку с надписью «this is not here». В 1992 году Йоко объяснила: «Идея пришла ко мне, когда я жила в маленькой комнате с огромным тяжелым шкафом, который я не могла сдвинуть, и он меня ужасно раздражал. Тогда я прикрепила к нему знак „this is not here“, чтобы стереть шкаф из своего сознания».

Экспозиция заняла все залы и коридоры музея Эверсона. Некоторые работы ранее выставлялись в Нью-Йорке, Японии и Лондоне. Многие были основаны на стихотворениях-инструкциях из «Грейпфрута».

«Amaze» [21] представлял собой лабиринт из оргстекла с унитазом в центре. Харитас заметил: «Думаю, это была та же идея – взять обыденный предмет, который используют определенным образом, и, подобно Дюшану, превратить его в произведение искусства. Он сделал писсуар, она – унитаз. Это был первый ответ Дюшану, который я когда-либо видел».

Там была работа «Apple» – яблоко на подставке, – та самая инсталляция, от которой Джон откусил кусок в галерее «Индика».

Для «Водного мероприятия» Йоко пригласила более 100 художников и других участников: каждый предоставил объект, к которому она могла добавить воду. Один художник прислал кабриолет Volkswagen, который предстояло наполнить водой. Энди Уорхол представил видеозапись кулера с водой и звуком беседующих вокруг него людей. Дик Каветт отправил цилиндр, художник Дэвид Бурдон – формочку для льда, Джордж Харрисон – бутылку для молока. Боб Дилан прислал альбом Nashville Skyline, который установили на постамент, чтобы Йоко могла лить воду на него.

В галерее было окно. Вместо того чтобы закрыть его и создать глухую стену, Йоко поместила на него табличку, превратив в произведение искусства: «Картина, чтобы видеть небо».

Во вступлении к выставке в «Эверсоне» Йоко сказала: «Этой выставкой я хотела бы доказать тот факт, что для того, чтобы стать художником, не нужен талант. „Художник“ – это просто склад ума. Каждый может стать художником, и каждый может выразить себя, если достаточно отчаянно этого захочет. Не существует особого „воображения художников“. Воображение рождается из необходимости».

Комментируя идею Йоко о том, что каждый может быть художником, Харитас отметил: «Важно понимать, насколько радикальной была эта мысль – не только на индивидуальном уровне, но и в более широком смысле. За исключением того, что мы делали в „Эверсоне“, в те времена вы никогда не видели выставок, организованных женщинами или цветными художниками. Открытие этих возможностей для всех и такая открытость были революционными. В этом и заключалась сила той выставки».

Накануне открытия выставки перед музеем выстроилась очередь из нескольких тысяч человек. Просочились слухи, что Йоко и Джон проводят художественную выставку, а потом это переросло в разговоры о том, будто The Beatles собираются воссоединиться в Сиракузах, штат Нью-Йорк.

Слухи о воссоединении группы возникли из-за планов Йоко устроить концерт/джем-сейшн в подарок Джону на день рождения. В нем должны были принять участие Клаус Форман, Ринго, продюсер Фил Спектор и другие музыканты. Вскоре тысячи людей собрались возле музея, чтобы стать свидетелями воссоединения The Beatles. Фанаты буквально выломали дверь. «Когда стало ясно, что этого не произойдет, атмосфера начала стремительно накаляться», – вспоминал Дэвид Росс, в то время ассистент Харитаса. Некоторые экспонаты были повреждены. В ответ на хаос Аллен Гинзберг начал играть на фисгармонии и читать мантры, которые вскоре подхватили посетители музея. «Он полностью преобразил атмосферу, вознеся ее в трансцендентное измерение», – сказал Росс.

Выставка Йоко почти не удостоилась внимания критиков («Конечно, это попало в прессу, но как новость о знаменитостях», – заметил Росс). Больший резонанс вызвала ее следующая акция два месяца спустя, когда в рекламе анонсировалась новая выставка – на этот раз в престижном нью-йоркском Музее современного искусства. Единственная загвоздка заключалась в том, что музей на самом деле не приглашал ее организовать выставку. Несмотря на это, Йоко разместила в Village Voice объявление с фотографией растянутого автомобиля, припаркованного перед музеем современного искусства. На машине красовалось название выставки: «Йоко Оно – шоу одной женщины». На снимке она шла за машиной с сумкой, на которой была изображена большая буква F. Поскольку в этот момент она проходила прямо под вывеской музея, буква F оказалась между словами modern и art, эффектно переименовав учреждение в «Музей современного (F)искусства [22]».

Посетители, пришедшие на выставку, обнаружили перед музеем человека с рекламной доской на груди. Йоко напечатала описание экспозиции, в котором объясняла, что выпустила в музее мух и предлагала зрителям отправиться на их поиски по всему городу. Мух можно было опознать по запаху ее духов («мух можно отличить по запаху, который похож на запах Йоко»).

Выходящих из музея спрашивали, понравилась ли им выставка Йоко. Хотя никакой выставки не было, некоторые утверждали, что остались довольны. Эта акция отчасти стала протестом против того, как мало внимания музей уделял женщинам и азиатским художникам.

Спустя годы Уитни Грэм в блоге музея Inside/Out написала: «Озадачивающая, провокационная и забавная, Оно проникла сквозь стены музея в сознание посетителей, не выставив ни единой работы». Андреа Скотт в New Yorker назвала выставку «феминистской критикой, замаскированной под подушку-пердушку».