Хутор Терновая балка 1777 год.

Древние римляне, очень любили своего императора Марка Аврелия, и когда он шёл по улице, то народ славил и восхвалял его. Но в каждую из таких прогулок, следом за императором, шёл слуга и периодически шептал ему на ухо: «Ты всего лишь человек, человек».

Вот такой вот слуга, очень бы пригодился сейчас нашему герою, когда он ехал по хутору верхом на высоченном тонконогом красавце, с караваном добычи за спиной и со свитой из десятка казаков.

Весть о его славном приключении, вмиг разнеслась по куреням подобно степному ветру. Не так много на хуторе было развлечений, поэтому свежие новости были тут также необходимы как и своевременный подвоз съестных припасов.

Многие уже вышли посмотреть на удачливого казака, а главное на то, какую добычу тот сумел захватить. Особенно приятны были взгляды женской половины населения: словно волшебные лучи, они напитывали нашего героя жаром, и он ощущал их почти физически.

Вопреки его ожиданиям, дома его встретили сравнительно спокойно, без восторженных криков. Причиной тому, вероятно, был Лютый, который сразу задал такой тон, чтобы сынуля особенно не зазвездился.

С деланой небрежностью, Игнат осмотрел барахло и оружие, и лишь с минуту полюбовавшись на коня, он всё-таки не выдержал, и одной рукой приобняв сына, а другой поглаживая по шее благородное животное, в сердцах воскликнул:

– Хорош! Хорош!

При этом было не совсем понятно, кого он хвалит: коня или сына.

Ольга неслышно подошла сзади и неспешным взглядом окинула всю открывшуюся перед ней картину. В глазах её, сейчас плескался целый коктейль из ярких эмоций: гордость за сына, алчный восторг от свалившегося богатства, тревога, и всё это было ещё приправлено насмешкой над мужем, который радовался красивому коню, как чистый ребёнок.

Подождав пока мужчины наобнимаются, она тоже прильнула к любимому сыночку и ничего не говоря молча стояла рядом с застывшей улыбкой на губах.

* * *

Окровавленные тряпки сразу побросали к грязному белью – пусть потом хозяйка с ними разбирается, а вот оружие рассматривали долго и с удовольствием. В первую очередь, конечно же, схватились за сабли: обе оказались очень хороши, хоть и неброские, без всяких украшений, но зато из настоящего булата, а значит с превосходными бойцовскими качествами. Одну из них Игнат выделил особо, долго крутил её в руках, удивляясь каким-то только ему ведомым особенностям, потом протянул саблю Демиду с коротким словом «вещь».

У некоторых читателей, наверное уже мог возникнуть вопрос, почему в нашей повести у героев именно сабли, а не шашки – более привычное к образу казака оружие. Об этом можно узнать сейчас же.

Дело всё в том, что шашки появились только к концу девятнадцатого века. Их существенным отличием от сабель стало, во-первых, отсутствие крестовины на рукоятке, (отчего такой клинок больше напоминал просто очень длинный нож), а во-вторых, само лезвие было сантиметров на двадцать короче и с более закруглённым остриём, потому как шашкой больше подразумевалось рубить, но не колоть.

За счёт уменьшенных габаритов, научиться владеть шашкой было гораздо легче чем саблей, поэтому новое оружие быстро набрало популярность, и вскоре, сабли стали использовать только для парадного вооружения. Хотя конечно они гораздо эффективней, и против мастера сабельного боя, владелец шашки никак не выстоит, но зато чтобы стать таким мастером, нужны длительные тренировки. Что ж поделать, лень-матушка победила в этом соревновании.

Добытые луки тоже оказались непростые, почти такие же какой уже был в хате, разве что размерами чуть поменьше.

Когда закончив осмотр, все сели за стол и уже выпили по стопке за удачное происшествие, Лютый вдруг хитро посмотрел на сына и с насмешкой сказал:

– Ну что, чёртов кулак, давай показывай.

Демид сразу понял о чем идёт речь, и сначала густо покраснев, а потом весело улыбнувшись, выложил на стол два увесистых мешочка, со словами:

– Хотел после удивить.

Вся семья, как завороженная, уставилась на эти «комочки счастья». После долгой паузы, Демид развязал тесёмки и высыпал содержимое на стол. Следующая пауза затянулась гораздо на дольше.

Первое что бросалось в глаза, так это то, что среди серебряных и медных монет, во множестве выделялись кругляши праздничного золотого цвета. Вообще, композиция на столе получилась довольно живописная, монеты оказались разных размеров, цветов и стран происхождения: тут были и турецкие куруши, и польские злоты, и конечно же, русские рубли.

Всё это великолепие настолько радовало глаз, что наш герой, впервые за время пребывания в восемнадцатом веке, пожалел о том что здесь нет смартфона и интернета, чтоб можно было сфоткать и выложить всю эту красоту.

Особенно приятным обстоятельством было то, что золотые монеты, в основном, отсвечивали портретом Екатерины.

Басурманские аналоги, вечно делались с каким-то дефектом – то слишком тоненькие, то золото не чистое, то ещё что-нибудь. Совсем же другое дело, были русские рубли из настоящего червонного золота 900-й пробы. Великая императрица, как женщина, не желала ронять лицо скупердяйскими ухищрениями, напротив, любила лишний раз пустить пыль в глаза, показывая насколько богата Российская Империя. Поэтому, русские монеты были самые увесистые, и их было просто приятно держать в руках.

– Старикам отсыплешь от щедрот своих? – довольно улыбаясь спросил Игнат, после того как стихли восторги и матерные восклицания.

– Конечно, – неуверенно ответил Демид, ещё не зная как «по понятиям» поделить сокровища. Долго не думая, чувствуя как бес алчности всё сильней и сильней охватывает его душу, он страшным усилием воли отогнал его, и неверной рукой отделил от кучки половину, при этом правда, постарался чтобы в его доле оказалось побольше золотых вкраплений.

– Благодарствуем барин! – засмеялся Игнат разливая по рюмкам.

Они так и продолжили весело кутить, не убирая монеты со стола, специально оставляя перед глазами предмет их общей радости, и благодаря этому, хорошее настроение не покидало их на протяжении всей вечеринки. Даже когда Лютый резонно заметил, что хозяева этих богатств были явно не из простых, а скорей всего ближние люди какого-нибудь мурзы, и что вряд ли они тут ошивались просто так, и возможно их убийство может иметь нехорошие последствия, то это замечание только вызвало новый всплеск удалого веселья, в духе «знай наших».

Демид в этот вечер почувствовал себя необыкновенно хорошо. К своей новой семье он испытывал необычайную приязнь, и даже не пошёл кутить с Чигой и компанией, предпочтя им домашний очаг.

Дело ещё в том, что Игнат и Ольга были примерно его ровесники, хоть сами и не знали об этом, поэтому он испытывал к ним более дружеские чувства, нежели сыновьи. Было ощущение, что он просто гостит у классной семейной пары равной ему по духу, и только какие-то неведомые инстинкты физического тела не позволяли нашему герою смотреть на Ольгу как на женщину, хотя она была очень в его вкусе.

Однако же, вернёмся к рассмотрению всех прибытков, которыми осчастливил молодого казака этот день. Несмотря на золотые россыпи и булатные сабли, самой большой ценностью оказался всё-таки чудо-конь, который один, стоил всей остальной добычи, хотя и был приобретён совершенно мирным путём.

Знающие люди, вскоре объяснили Демиду, что это настоящий ахалтекинец – самая редкая и ценная порода лошадей. Такого коня мог себе позволить только весьма и весьма состоятельный человек. Ну это примерно как Роллс-Ройс в наше время, или вернее Ламборгини, учитывая скоростные качества скакуна.

Вообще стоит сказать, что ахалтекинец это древнейшая из пород верховых лошадей, которая оказала влияние почти на все остальные, в том числе и на распространённые тут ногайские и донские. Это что-то вроде первой группы крови у людей, которая тоже является древнейшей, и на базе которой уже сформировались остальные группы. Возможно именно в этом рассуждении, таких коней называют чистокровными.

Помимо благородства, ахалтекинцы имеют ещё ряд важных особенностей – высокий рост, тонкие ноги и вообще общая изящность линий, отчего таких коней всегда стремились заполучить сильные мира сего, потому как на параде, или в любом другом выступлении войска, сразу видно кто тут главный. Счастливый обладатель ахалтекинца всегда возвышался над толпой, даже если сам был невысокого роста.

Древние предки этих лошадей жили в суровых условиях пустыни, и благодаря постоянным перемещениям по вязким пескам Каракума, научились так по особенному двигаться, что кажется, будто они плывут над землёй не касаясь её ногами. Из-за этого, таких коней иногда называют «небесными».

Ещё хочется добавить, что как и у благородных людей, у ахалтекинцев очень тонкая душевная организация. Они чрезвычайно болезненно реагируют на любую грубость и могут подолгу обижаться, или даже не подпускать к себе седока. Зато если такой конь тебя полюбит, то на всем свете не найдётся более надёжного друга. Были случаи, когда смертельно раненый жеребец уносил с поля боя на своей спине сразу двух здоровенных казаков, и уносил до тех пор, пока сам не падал замертво.

Красивое слово «ахалтекинец», навеяло Демиду подходящее имя для своего нового товарища, и он назвал его Халк.

Поначалу, он ждал вопросов от окружающих, что означает это слово, однако же, их не последовало. Казаки называли своих лошадей, как кому на душу ляжет, иногда даже просто каким-то набором звуков, были например такие имена как Аджас, Шурфа, Тара, или вообще Каа.

Кроме Халка, во дворе теперь появились ещё две четвероногие персоны, причём, как оказалось, обе женского пола. Поскольку были они ногайский породы, то и имена получили с восточным уклоном – Гюрза и Зара.

Отцовский конь Казбек, поначалу обрадовался новоприбывшей троице, особенно её женской части, но дамы ответили ему решительным невниманием, поскольку обе увлеклись Халком ещё по дороге на хутор.

Казбек злился на своего аристократичного соперника, но при этом себя не ронял, выдерживал характер, только недовольно поглядывал на этот любовный треугольник, делая вид что ему нет до них никакого дела. Халк же, в свою очередь, был чрезвычайно холоден к простолюдинкам, и лишь позволял им находиться рядом, никак не отвечая им взаимностью. Вскоре Заре, в отличие от Гюрзы, надоело бегать собачонкой за надменным снобом, и она потихоньку всё-таки прибилась к Казбеку, после чего в животном мире семьи Котовых наступила полная идиллия, как говорится «все подружки по парам». Правда роль Гюрзы в этом коллективе была не очень завидной, но она всё же на что-то надеялась, видимо её лошадиное сердце поразила настоящая стрела Амура.

* * *

Той денежной суммы которая появилась в руках нашего героя, оказалось вполне достаточно, чтобы очень круто поменять свою жизнь. И в первую очередь, он конечно же задумался об отдельной жилплощади.

На хуторе существовал прекрасный казачий обычай: в подарок на свадьбу, каждым молодожёнам, всем миром строили хату. Счастливым новосёлам нужно было только щедро проставиться во время свадьбы, да и то не всегда, всё зависело от благосостояния породнившихся семейств. Но затраты даже на самую богатую свадьбу не шли ни в какое сравнение со стоимостью жилья, поэтому благодаря этой традиции, любая молодая пара начинала жизненный путь в своём собственном гнёздышке. Вот так, и никакой вам ипотеки.

Однако же, настоящей дамы сердца у Демида пока ещё не было, а ждать когда это случится совсем не хотелось, как говорится «деньги жгли ляжку». К тому же, при бесплатном строительстве, будущий хозяин квадратных метров был совсем не властен над процессом: не мог делать запросы насчёт дизайна, площади, удобств, или каких-либо улучшений. Как гласит народная пословица: «Дешёвая рыбка – хреновая юшка». Поэтому, наш новоявленный богач решил сам затеять постройку жилья для себя любимого. Он начал наводить справки насчёт опытного зодчего и строительной артели. Разумеется, таковые нашлись на левом берегу. Расспросы привели его к деду Антипу, который руководил любым строительством на хуторе, за что все его очень уважали.

Антип когда-то, в самом расцвете сил, был лидером одной строительной артели в Рязанской губернии и успел отстроить немало прекрасных барских усадеб. Слава о его зодческом искусстве уже разнеслась по округе, и по всему, выходило ему быть зажиточным и добропорядочным отцом семейства. Уже начал он подумывать о стройке своего собственного дома, который бы не уступал по красоте многим барским хоромам, уже засватали за него дочь одного знатного купца, который давал за неё солидное приданое, уже успел привыкнуть он что все, даже многие дворяне, обращались к нему исключительно по имени и отчеству, то есть Антип Захарьевич, уже… Но вдруг, ему пришлось от всего этого отказаться, и конечно же, из-за роковой любви, о чем впоследствии он ни разу не пожалел.

Случилась с ним непреодолимая страсть, причём очень даже взаимная, с женой одного крупного помещика – красивой сильной женщиной, которая наводила на него такое изумление, что рядом с ней он позабывал как зовут его родную мать.

Недолго думая, они бежали на Кубань, туда, где их уже не мог достать разгневанный муж, потому как за такие шалости Антип мог оказаться в долгосрочной каторге, а красавица жена – и вовсе в могиле.

Оказавшись на Дону, они от местных казаков узнали о хуторе Терновая балка, который находился на значительном отдалении от цивилизации, и с первым же купеческим обозом перебрались туда.

Жизнь у них пошла на удивление лёгкой и приятной. Такой опытный строитель, оказался сущим подарком для хуторян, и он быстро стал для местных своим в доску. Правда на первых парах пришлось учиться строить не из брёвен, а из глины, но для такого талантливого мастера своего дела, это было не более чем просто повышение квалификации. К тому же, гонимые любовники прихватили с собой немалые подъёмные: он всё что смог накопить за время артельной жизни, она же, шкатулку с золотыми украшениями и половину семейной казны. Полностью обирать своего бывшего мужа она не стала, посовестилась.

Поэтому зажили они сытно и счастливо, и прожили так до самой старости, в которой и застал их наш главный герой.

К такому вот персонажу пришёл Демид Котов, или просто Кот, для того, чтобы договориться о предстоящем грандиозном строительстве. Дед Антип, уже наслышанный о недавней удаче молодого казака и уже догадываясь зачем тот к нему пожаловал, принял его радушно и сразу усадил за стол, где и начался разговор о деле.

Новоявленный подрядчик удивил пожилого застройщика целым рядом дерзких запросов. Во-первых, пожелал настоящую русскую печь, то есть печь, которая не только служит источником тепла, но и на которой ещё и можно спать. Такая роскошная лежанка, во всем хуторе была только одна, да и то у самого Антипа, потому как требовала очень много кирпича, который привозился издалека и задорого. К тому же, за саму работу, мастер запрашивал такую цену, что все желающие обиженно уходили, бормоча под нос матюки.

Во-вторых, Демид захотел чтобы стены были не турлучные, как у большинства казаков, а саманные.

Наверное не каждый читатель этой повести имел удовольствие проживать на Кубани, поэтому не все могут знать что означают эти строительные термины. Давайте же разъясним. Наиболее распространёнными были турлучные хаты, стены которых возводились из сплетенных между собой жердей и тонких брёвен, которые потом с обеих сторон обмазывали смесью из глины и соломы, а в верхний слой, уже вместо соломы добавляли конский навоз, для гладкости. Потом всё это дело белили, и добро пожаловать в не очень тёплое, но доступное жильё.

Саманом же, называли большие кирпичи из той же глины с соломой, которые изготавливали при помощи деревянных форм и потом высушивали для большей прочности. Само слово «саман», как и технологию его изготовления, казаки переняли от кочевых племён, и буквально оно значит «мелкая солома». Хата из такого материала была более основательной и тёплой, нежели турлучная, но вместе с тем и более дорогой, из-за гораздо большей трудоёмкости процесса строительства. Саман со временем стал главным стройматериалом, и его до сих пор используют на Кубани, но конкретно в том отрезке истории, в котором оказался наш главный герой, саманные хаты были привилегией самых зажиточных казаков.

Ко всему прочему, Демид в начале ещё хотел крышу не из камыша, а из чего-нибудь понадёжнее, например из черепицы, но как оказалось позже, это уже слишком дорого выходило на круг. Поэтому, пришлось обойтись досками, что между прочим тоже было немалым шиком, ведь этот стройматериал был только привозным и очень недешёвым.

Чтобы читатель лучше понимал о каких деньгах идёт речь, и как будет проходить торг, давайте же рассмотрим какой капитал оказался в руках казака после такой удачной стычки с ногайцами высокого звания.

Поделив добычу с родителями, наш удалец получил в своё распоряжение громадную сумму, а именно сто семьдесят рублей золотом, то есть семнадцать червонцев, шесть рублей серебром и немного меди, которую было даже лень считать, на фоне таких богатств.

Итого, выходило без малого двести рублей – очень серьёзная сумма. Современными деньгами, это примерно два-три миллиона, точно сложно сказать, потому как сильно изменились не только деньги, но и весь мир. Поменялась ценность и значимость одних и тех же вещей, трудно найти точку, от которой можно было бы вести расчёт. Например тот же конь, стоил в среднем десять рублей, сейчас же, примерно двести-триста тысяч, но при этом нельзя сказать что золотой червонец равен нынешним двухсот тысячам, потому как кони сейчас более редкий товар, но зато раньше они были более важными для человека. К тому же, само золото уже поменяло свою цену, да и свою чистоту тоже, поэтому тут, как говорится, чёрт ногу сломит, остаётся только примерно предполагать.

Пока шёл разговор, вино хоть и было разлито по стаканам, но было почти не тронуто. Никто не хотел затуманивать разум, уж очень серьёзное было дело и очень крупная сумма стояла на кону. Выслушав все требования новоявленного заказчика, Антип надолго задумался. Достал свою трубку и начал медленно заправлять её табаком, потом не спеша закурил и сосредоточенно глядя куда-то в сторону, начал пускать дым в потолок, подобно чайнику, который закипел от бурлящих внутри него мыслей. Демид не мешал ему, понимая какие сложные вычисления сейчас происходят в голове у старика, и терпеливо ждал что тот скажет. Наконец, трубка была докурена и отложена в сторону, дед Антип повернулся к нашему герою и медленно, с расстановкой сказал:

– Двести пятьдесят рублей.

Демид сразу поскучнел лицом. Тоже надолго задумался, потом даже было дёрнулся встать и уйти, но как бы одумавшись, вновь поудобнее расположился на стуле и произнёс:

– Стыдно Антип Захарьевич, стыдно вам и говорить такую сумму. Ведь я прошу не дворец с фонтанами, а всего лишь хату.

– Так ты скромней будь казачок, спасибо что и правда фонтаны не запросил. Одна только черепица знаешь во сколько встанет? А печь? А стёкла в окнах? Видишь ли мутно ему через бычий пузырь на улицу глядеть!

– И всё же, положа руку на сердце, – сказал наш герой и вправду совершив этот жест рукой. – Думаю сто пятьдесят рублей будет самая красная цена.

– Ишь куда хватил, – недовольно протянул дед. – Ведь я буду строить не сарай, а пожалуй самую богатую хату в хуторе. Давай так, крышу постелим из досок, и без стёкол ты тоже обойдёшься, вот тогда уложишься в сто пятьдесят, а в довесок, мы тебе ещё колодец деревянный устроим.

– И нужник! – быстро подхватил Демид. – Стёкла тоже оставляем, за всё про всё плачу сто шестьдесят. По рукам что ли?

Антип скривился, что-то ещё прикинул в уме, и начал говорить другим, уже более деловым тоном, без всякого недовольства, отчего Демид сделал вывод что старика вполне устраивает предложенная сумма.

– Ну хорошо, а вот что насчёт… – продолжил строитель, и началось долгое обсуждение мелких деталей, таких как например, будут ли ставни или нет, а если будут то какие, да какое будет крыльцо, резное или простое, нужно ли будет всё это дело красить и если да, то какой краской, и ещё много чего они битый час обсуждали до хрипоты.

За это время, общая цифра выросла ещё на червонец, у Антипа Захарьевича чувствовался изрядный опыт в таких переговорах. После чего, они наконец ударили по рукам, потом хорошенько выпили, дабы закрепить сделку, и расстались вполне довольные друг другом.

На другой день, Демид с утра торжественно вручил Антипу задаток в пятьдесят рублей, и закипела работа.

В первую очередь, устроили замес, событие для хутора весёлое, а для всей детворы вообще настоящий праздник. Это сейчас, слово «замес» означает какую-то разборку, или по меньшей мере серьёзные проблемы, так и говорят, «попал под замес», а тогда, это значило, что большой толпой нужно месить ногами глину с соломой, да ещё с немалой долей конского навоза. Кстати, сами кони в этом тоже участвовали, выполняя основную работу, люди уже просто доводили этот строительный раствор до максимально однородной массы. Всё это действо имело специфический запах, который в начале, с непривычки отталкивал, но потом уже, как ни странно, воспринимался как нечто приятное. И вообще, никто не считал за труд такое занятие, казаки и молодые казачки, задрав до колен юбки, с весёлыми криками топтались в прохладной жиже, неизвестно чему радуясь, как малые дети. Сами же дети, резвясь вместе со взрослыми, при этом ещё и затевались играть в снежки, так что повсюду, иногда задевая старших, летали пахучие липкие комки, создавая атмосферу военной баталии.

– Эй, Пахом! Уйми малого! Всю рубаху мне уже испоганил! – раздался возмущённый крик из толпы.

– А вот я те щас ещё подбавлю, для узору! – ответил Пахом, заливаясь смехом и смачно впечатывая в спину жалобщика огромный грязный кусок.

– Ах ты, чёртов сын! – воскликнул пострадавший, разворачиваясь и хватая целую охапку жижи. – Ну держись, щас я тебя разукрашу!

– Батя, батя, дай я подсоблю! – закричал мелкий сынишка обиженного казака, подбегая с увесистым комком в руках.

– Давай, сынок, покажем этому деляге, как с добрыми людьми обращаться! – подбодрил отец, и оба они одновременно запустили свои снаряды в Пахома.

– Ой, ма-а-амочки! – завопил Пахом, получив двойной удар, и картинно рухнул в глиняную жижу, вызвав взрыв хохота у окружающих.

– Вот тебе, дядька Пахом, умывальник! – звонко крикнул мальчонка, подбегая к поверженному и шлёпая ему на лицо ещё один коричневый снежок.

– Ах ты ж, бесёнок! – прорычал Пахом, вскакивая на ноги и хватая мальчишку. – Ну, держись, сейчас я тебя искупаю!

Под общий смех и улюлюканье, Пахом поднял брыкающегося мальчонку и с размаху плюхнул его в самую глубокую лужу замеса. Мальчишка вынырнул, отплёвываясь и хохоча, а вокруг уже разгоралась настоящая битва – все кидались друг в друга грязью, визжали, хохотали и носились как угорелые.

Работа, больше похожая на развлечение, незаметно закончилась, и когда Антип с мастеровыми начал укладывать готовую массу в деревянные формы, остальные участники проекта, с весёлым визгом и криками побежали к реке купаться.

Пока народ отмывался от грязи, Демид со своими неизменными друзьями Потехой и Вальтом организовал на берегу солидную поляну, в знак благодарности за проделанную работу.

Не будем утомлять читателя тем, как шло дальнейшее строительство, это всё-таки художественный роман, а не исторически-технический справочник. Да и к слову сказать, самому Демиду это было не очень интересно. Он совершенно не участвовал в процессе, и лишь иногда приходил полюбоваться на то, как на ровном месте формируется его собственное личное пространство со всеми возможными для этой эпохи удобствами.

Через пару месяцев всё было кончено, и Демид переселился в новую, просторную, приятно пахнущую хату, чему был несказанно рад. Теперь, про него с уверенностью можно было сказать, что он «первый парень на селе», ведь помимо того что он холост, удачлив и хорош собой, его курень на хуторе действительно был первый, от слова лучший.

И жизнь потекла, будто сладкий сон. Все дни наш герой проводил только так как ему на душу ложилось, как собственно и положено настоящему вольному казаку. Сабля, конь и бабы, вот пожалуй три главных предмета на которых стоит мир казака, и изучению которых Демид посвящал всё своё время. Как говорят японцы, найди себе работу по душе, и тебе никогда не придётся работать. Так и здесь, совершенно не нужно было себя заставлять, чтобы до изнеможения тренироваться сабельному бою, или другим казачьим навыкам, чтобы дни и ночи напролёт, верхом на Халке курсировать по окрестностям с боевыми товарищами, охраняя свой родной хутор, ну а про баб тут и говорить нечего, эта наука никогда не надоест настоящему мужчине.

А может это и есть сон? Иногда задавался вопросом Демид, ведь он не забывал откуда он тут взялся, и почти каждый раз, ложась спать, был готов проснуться на своём диванчике в 21-м веке, подобно тому как Петька Пустота в знаменитом романе Виктора Пелевина, каждый раз просыпался в другой реальности.

Но наступало утро, и вместо ненавистного будильника, зовущего на занудную работу, нашего путешественника во времени будило ржание коня, славного аргамака Халка, который уже ждал когда хозяин его покормит и отведёт к реке, где в освежающей утренней воде они оба получат заряд бодрости на целый день. В такие моменты пробуждения, Демид широко потягивался, глубоко вдыхал аромат свежепобеленной хаты, и довольно улыбаясь говорил Богу спасибо.