Александр ВОЛКОВ
ДНЕВНИК. 1944 год.
Январь.
1 января. Сидели до 4-х часов. Встреча прошла «по всем правилам». Встали в 10, домой вернулись в 4 ч[аса] вечера.
дневник
2. Из Ин[ститу]та звонил в Молдавское постпредство и узнал, что Гершфельд там. Поехал, застал, поговорил.
— Когда уезжаете из Москвы? — был мой вопрос.
— Теперь уж, наверно, прямо домой поедем, — смеясь ответил он.
Г[ершфельд] рассказал мне, что его «Родина» очень здесь понравилась и что слова хотят перевести на молд[авский] язык.
Условились встретиться там же послезавтра.
Затем пошел в Детгиз. Гл[авный] редактор Кононов как-раз читал мой проспект и Камир предложил мне зайти попозже — подписать договор. Я с'ездил в «Смоленский» гастроном, прикрепил карточки, вернулся обратно — и договор уже был готов к подписанию.
Срок — 15 апреля (это я сам предложил.) Теперь примусь за книгу основательно.
Вечером готовился к лекции и работал над планом.
3. Сумел получить до занятий 300 к[ило]г[раммов] торф[яного] брикета. Получение вне очереди и доставка на дом обошлись в бутылку водки. Теперь мы обеспечены топливом самое меньшее на месяц.
Вечером готовил материалы к книге.
4. После Ин[ститу]та поехал в молд[авское] постпредство. Очень долго ждал Гершфельда, он явился в большом азарте, т[ак] к[ак] узнал, что ему за непринятую музыку к гимну уплатят 8000 р[ублей], плюс благодарность СНК. Благодарность СНК и по 4000 р[ублей] получают поэты, принимавшие участие в работе над гимном, в том числе П. Богданов и Тажибаев. Недаром они проводили эту работу втихомолку!
Условились встретиться с Г[ершфельдом] завтра, он познакомит меня с секретарем ЦК по пропаганде, т[оварищем] Зеленчуком.
Вечером был у Шиукова, получил у него много материалов для книги — вырезки, газету «Сталинский Сокол», неск[олько] книжек.
5. Утром сортировал вырезки по главам. Потом поехал в молд[авское] постпредство. Долго разговаривал с Зеленчуком. Рассказал ему о плане — написать цикл романов из истории Молдавии — он пришел в восторг.
— Это нам как раз и надо!
Он рассказал мне о своих безуспешных разговорах по этому поводу с писателями, обещал мне содействие и поддержку. Говорили также об опере. Он обещал дать текст пьесы, которую стоит переделать в оперу.
Об истории — Зеленчук и некий Царанов (если не ошибаюсь) говорили с большим увлечением и называли молд[авского] нац[ионального] героя Стефана Чеалфери (если я верно запомнил, а м[ожет] б[ыть] путаю). Жил он в XIV–XV веке.
Впечатление от разговора осталось очень приятное. Герш[фельд] дал мне билет на концерт «Дойны», где будет исполняться «Родина» (слова мои).
Был в Детгизе. Получил 1900 р[ублей] в счет аванса за книгу и оформленный договор. Заезжал на квартиру к Орлову, никого не застал, но судя по словам мальчишек — они живы-здоровы.
Вечером был Костя Губин.
6. Вечером был на концерте. Слушал «Родину». Приятно слышать свои слова на концерте в Москве... Это ведь в первый раз. Хотя песни на мои слова и исполнялись, но тогда меня здесь не было.
После концерта готовил материалы для книги.
7. Вечером подбирал материалы для книги.
8. Звонил Зеленчуку, он еще не нашел текст пьесы. Завез к Шиукову его рукопись. Записался в Ленинскую б[иблиоте]ку.
Был в Детгизе, имел неприятный разговор с Резниковой, которая теперь заведует истор[ическим] отделом. Она забраковала «Цар[ского] токаря» (оговариваясь, что это ее личное мнение).
Там нет, видите ли, эпохи! Она бы эту книгу детям не дала, хотя ее, конечно, будут читать и она литературно гладко сделана и т. д. и т.п. Придется бороться за книгу, а ведь думал, что с ней все в порядке. Вот что значит смена лиц...
Вечером — подбор материалов.
9. Целый день гости. Сначала приехала Верочка Барсукова, потом приехали Худяковы, а вечером была Зина — жена Бориса Молодова. Наш продуктовый баланс это выдержал, хотя и с известным напряжением.
Говорил с Евгением о своих «молдавских» планах. Он это всецело одобряет и даже советует, не теряя времени, договориться с ними о написании серии книжек: «Мол[давские] партизаны», «Молд[авские] герои Сов[етского] Союза», «Молд[авские] стахановцы» и т. д. Надо будет поговорить на эту тему. Наши войска уже недалеко от границ Молдавии.
В промеж[утке] «между гостями» и вечером — подбирал материалы. Убедился, что их весьма достаточно для большинства глав.
Решил начинать книгу.
10–15. Ничего существенного. Звонил в эти дни Зеленчуку относительно серии книг; он мне ответил, что по плану такие книги будут издаваться и посланы люди на фронт, которые их напишут. Значит, из этого дела ничего не выйдет.
Созвонился с Наумовой. Она спрашивала о судьбе «Ц[арского] т[окаря]» и когда узнала о позиции Резниковой, посоветовала дать книгу на прочтение кому-нибудь из писателей, напр[имер] Шкловскому.
16. Начал писать книгу «Самолеты на войне» с главы «Бомбард[ировочная] авиация».
17. Немного писал. Все вечера отнимает Адик, с ним очень много приходится заниматься.
18. Утром узнал, что в Ин[ститу]те будет делать доклад о международном положении Трояновский, бывший наш полпред в США. Взял билет, решил ехать. После обеда отправился в Ин[ститу]т и в это время началась резь в животе, чем дальше тем больше. Преодолевая боль, все же добрался до трамвая, занял сидячее место, стало немного легче. В общем доплелся. Доклад был довольно интересный, хотя ничего существенно нового не было. Трояновский пожилой, очень худой, маленький, совершенно не видный человечек, все время его трясет мелкая дрожь. Говорит не гладко. Некоторые факты, сообщенные им, очень интересны. Он предостерегал против излишнего оптимизма и много говорил о трудностях нашего междунар[одного] положения. О «Слухах из Каира», котор[ые] были вчера напечатаны в «Правде», он ничего не сказал; высказал мнение, что известие помещено с целью заставить Англию об'ясниться по этому поводу. Ночью по радио из Лондона передавалось опровержение.
19. Немного писал о самолетах. По радио об'явлено о прорыве немецких укрепленных линий у Ленинграда и Новгорода, но подробностей еще нет.
20. Прекрасные сообщения: взят Новгород! У Ленинграда соединились наши войска, наступавшие от Ораниенбаума и Пулкова, и окружили немецкие части. Взяты огромные трофеи. Враг повидимому отогнан от Ленинграда так, что уже не сможет производить артиллерийского обстрела.
Был салют.
21. Сидел вечером до 11 с лишним, читал «Прир[оду] и Люди», вдруг об'явили, что в 11 ч[асов] 20 м[инут] вечера будет сделано важное сообщение. Это будет минуты через две. Жду, что об'явят. Интересно...
Взят город Мга соединенными усилиями Ленинградского и Волховского фронтов. Север начинает «расчищаться», моя карта закрашивается.
22. Написал статью «Великое сражение под Сталинградом».
23. Написана статья «Орловская битва».
24–25. Не работал над книгой. Большие успехи на Ленинградском фронте.
26. Написал статью «Борьба за Днепр».
27–28. Долго сидел в Ин[ститу]те (именно сидел, т[ак] к[ак] занятий нет, а часы приказано отсиживать). Вечерами — Адик.
29. Должно было состояться мое выступление в 399 школе, но сорвалось, не по-моей вине — школа проводила какие-то сборы и т. д.
30–31. Ничего существенного. Опять дежурил в Институте.
Начал перепечатывать материалы для книги.
Февраль.
1. Немного работал над книгой.
2–3. Началась сессия, оба дня экзаменовал.
4. Утром явился на сессию, оказалось, что все студенты досрочно сдали В[асилию] И[вановичу] Шумилову; он меня освободил на этот день, но попросил приехать завтра, заменить его. В 2 часа принесли посылку от Анатолия, и письмо, из которого я узнал фамилию и адрес одного товарища Анатолия из Управления КВФ. Это — некий Шарапов Валерий Иванов[ич] (капитан). Думая, что он м[ожет] б[ыть] знает что-нибудь о Виве, я поехал туда — очень далеко, на Зубовскую площадь, пер[еулок] Хользунова. Дозвонился до него из Бюро пропусков, но о деле разговаривать было неудобно, договорились, что позвоню завтра.
Вчера сообщено об окружении крупной группировки немцев (9 пехотных и 1 танк[овая] дивизии) в р[айо]не Звенигородка–Шпола. Блестящая победа!
5. Звонил Шарапову; оказалось, он никакого отношения к назначению Вивы не имел и не имеет, но обещал узнать его адрес, если будет возможно. Экзаменовал за Вас[илия] Ив[ановича] в компании с Кувыркиным.
6. Перепечатывал материалы. Наши войска взяли Ровно и Луцк — они уже близки к новой госуд[арственной] границе, к собств[енно] Польше.
7–8. Свободные дни. Очень продуктивно работал над книгой, написал большую главу «Разведывательная авиация».
6-II крупн[ые] успехи у Никополя. 8-II сразу два приказа и два салюта: ликвидирован левобережный плацдарм немцев у Днепра (у Каменки) и взят Никополь. Юг зашевелился!
9. Расчитывал на свободный день, но В[асилий] И[ванович] неожиданно предложил помочь Воробьеву экзаменовать группу. Отказываться нельзя, поехал, день пропал. Звонил Шарапову, его не было — уехал в краткосрочную командировку.
Вечером печатал.
10. Свободный день. Весь день просидел за машинкой, перепечатал большую статью «Развед[ывательная] авиация». Статья, по моему, вышла хорошая.
11. Звонил Шарапову, он ничего не узнал о Виве, в секторе кадров имеются сведения о перемещениях только за август (темпы!) Созвонился с Шиуковым — о том, что привезу ему вечером рукопись (получилось уже 60 стр[аниц].) Вернулся из Ин[ститу]та, отдохнул и тут ко мне приступил Адик с 15 задачами по физике, которые им задал пр[еподавате]ль. Я решать их не стал, а кончил правку рукописи и поехал к Шиукову.
Около его дома услышал по радио приказ о взятии Шепетовки. Юг трогается!!
Отдал Шиукову рукопись и очень просил его разыскать Виву, дал ему для этого нужные сведения. Не знаю, что он сделает, но обещал.
Вернувшись, до 2-х часов ночи сидел за задачами по физике, а в 6 часов встал, чтобы растолковать их Адику и чтоб он смог их переписать.
12. Так как спал только 4 часа, то на экзамене разболелась голова. Домой вернулся больной, выпил порошок, спал часа 3, голова прошла. Вечер пробездельничал.
13. Весь день занимался хоз[яйственными] делами: пилил и колол дрова, починял электр[ическую] плитку; писать не было настроения. Вечером был салют: взята Луга. В «Посл[едних] изв[естиях]» сообщили о взятии Гдова и других 800 насел[енных] пунктов; освобождено все {вост[очное]} побережье Чудского озера.
14–25. Дни идут довольно однообразно. Езжу в Ин[ститу]т, в свободное время работал много над книгой. Особого увлечения нет, но понемногу дело налаживается. Написал около 100 стр[аниц] (на машинке) и перепечатал. Начал выправлять слог.
Настроение неважное: каждый день ждем, что придет письмо от Вивы и все ничего нет...
На фронте успехи. Закончена Корсунь-Шевченковская операция, близится к концу очищение Ленинградской области. А близится ли к концу война? Что-то не видно. Черчилль опять произнес в парламенте уклончивую речь. Связала нас судьба с этими проклятыми союзничками.
26. Ездил в Молд[авское] постпредство; встретил Гершфельда; он говорит, что «Родина» пользуется большим успехом, он теперь открывает ей концерты. От текста в восхищении — нельзя ни прибавить, ни убавить ни одного слова. Язык у вас простой, но изысканный...
Советует писать гимн для Молдавской ССР.
Гершф[ельд] познакомил меня с Герельмановым — Упр[авление] по делам искусств — и советовал повести переговоры о написании пьесы «С[ергей] Лазо». Я так и сделал. Герельманов обещал посоветоваться с Зеленчуком и дать мне ответ. Я его также просил выяснить дело с либретто для оперы (пьеса, оказ[ывается], называется «Гайдуки»).
Был и у Зеленчука. Договорился о том, что буду писать гимн; узнал установки (они настолько ясны, что я знал их и без него). Он не возражает — даже приветствует — мое мое желание писать пьесу о С[ергее] Лазо. Текста «Гайдуков» он все еще не нашел.
Гершф[ельд] выписал к себе семью, послал за ней Фурмана. Собирается поехать с «Дойной» на Кавказ.
Был у Камира в Детгизе. Сказал ему, что на-днях дам часть книги после того, как получу рукопись от Шиукова. Он достал из стола «Бойцы-невидимки».
— Вот, читаю. Слог хороший, интересно...
Книжка ему так нравится, что он намерен включить ее на переиздание. Я ему сказал, что у меня есть переработка со значит[ельными] дополнениями.
— «Самолеты на войне» будут написаны в том же плане, — сказал я Камиру.
Это его устраивает. Увеличения об'ема он, не в пример другим редакторам, не боится.
— Давайте хоть десять листов хороших, нестрашно...
От свидания осталось приятное впечатление.
27. Работал над рукописью — правка. Галюська ездила в Никольское. Сегодня умерла Александра Дмитриевна Барсукова, Г[алюська] помогала Верочке в неизбежных хлопотах.
дневник
28. Работал над книгой.
29. Был в первый раз на 95-м заводе, где буду заниматься по в[ысшей] математике с инженерами, готовящими диссертацию. После завода был у Шиукова, взял рукопись «Самолеты на войне». Отзыв хороший. Он сказал, что прочитал рукопись с удовольствием, хоть все это прекрасно знает.
Говорил с ним о розысках Вивы. Он принял большое участие и уже несколько раз наводил справки в секторе кадров, а теперь, по его настоянию, послана телеграмма с запросом в Сталинабад (а м[ожет] б[ыть] в Ташкент). Ответ должен быть через неск[олько] дней.
У нас с Г[алюськой] очень плохое настроение. Изо дня в день ждем мы письма от Вивы и все ничего нет...
Март.
1–3. Работал над рукописью, делал вставки, правки и т. д. 3-го звонил Шиукову, ответа насчет Вивы еще нет. Звонить страшно — а вдруг сообщат что-нибудь плохое...
В Институте узнал о смерти проф[ессора] Моцока: он недавно только вернулся из Алма-Ата — последним. Умер он от сыпного тифа, возможно, заразился в дороге. Вот она — судьба. Каких-нибудь две-три недели тому назад я с ним разговаривал и не знали — ни он, ни я, что он — человек обреченный, доживает последние дни.