Мы требовали открытого разбирательства. Просили, чтобы слушания были отложены до тех пор, пока Хит не выздоровеет и не сможет присутствовать лично. Но Международный олимпийский комитет отклонил петицию. Наша судьба решалась за закрытыми дверями, и представлять нашу сторону мне пришлось без Хита.

– Не забывайте, о чем мы с вами говорили, – напомнил адвокат.

Правила поведения на заседании, продиктованные мне адвокатом, напоминали то, чему учат фигуристов перед выходом на большую арену. Быть послушным и вежливым. Молчать, когда тебя не спрашивают. И всегда улыбаться.

В зал один за другим вошли члены дисциплинарной комиссии. Первым шествовал толстолицый господин в очках – президент Международного олимпийского комитета, который должен был вести заседание. За ним следовали еще два каких-то немолодых человека. А замыкала процессию строгая дама в ярко-рыжих кудряшках – знакомая мне Джейн Каррер, всегда придирчиво судившая мои выступления. На ее милость рассчитывать было нечего.

– Спасибо, что приехали, госпожа Шоу, – начала Каррер. – Как самочувствие господина Рочи?

Хита перевезли в Женеву, как только его состояние стабилизировалось. Но даже в условиях дорогой частной клиники выздоровление шло медленно. Он не вставал с постели и по ночам просыпался, отхаркивая кровь из легких. Конечно, мне тоже не удавалось выспаться. Хит умолял меня переехать в отель, отдохнуть. Но я ни за что на свете не согласилась бы оставить его одного.

– Благодарю, ему уже лучше, – ответила я как можно почтительнее. – Он передает свои извинения за то, что не может присутствовать.

– Разумеется, мы все понимаем! Что ж, давайте начнем.

Первым выступал представитель ВАДА – Всемирного антидопингового агентства. При помощи слайдов и химических формул он пояснил, что ни один лабораторный тест не может идентифицировать вещество, обнаруженное в крови у Хита.

– Это специально разработанный «дизайнерский» препарат, – заключил чиновник. – В повышенных дозах он может нанести вред сердечно-сосудистой системе. Вероятно, в данном случае именно так и произошло.

То, что неопознанный препарат не числился в списке запрещенных веществ ВАДА, ничуть не освобождало нас от ответственности: участникам соревнований разрешалось принимать только одобренные агентством лекарства.

Затем слово взял наш адвокат. Он изложил обстоятельства предпринятой против нас диверсии, но от прямых обвинений воздержался.

– Как следует из предоставленных документов, – адвокат сделал паузу, чтобы члены комиссии могли просмотреть лежащие на столе папки, – Катарина Шоу и Хит Роча дважды проходили тест. Сначала в Бостоне, перед отъездом на Олимпийские игры, а затем по прибытии в Россию. В обоих случаях допинг-пробы оказались чистыми.

Против меня доказательств не было. Однако я тоже нарушила антидопинговые правила, отказавшись пройти тест после соревнований. Но разве могла я думать о допинг-контроле, когда Хита в бесчувственном состоянии увозили в больницу? Нет, бросить его было никак нельзя.

Я тоже принимала таблетки Хита, но в меньшей дозе, и они не причинили мне особого вреда. Мы выступили лучше всех не благодаря препарату, а вопреки ему. Но об этом никто не задумывался.

– Боюсь, теперь уже не важно, при каких обстоятельствах вещество попало в организм, – сказала Каррер. – Факт остается фактом: препарат был обнаружен в крови во время олимпийских соревнований. Поэтому у нас нет другого выхода, кроме…

– А как же чистые пробы? – возмутилась я, и адвокат поморщился.

– Да вы поймите, – продолжала Каррер. – Если мы сейчас сделаем для вас исключение, то потом его придется делать для всех.

Адвокат взял меня за локоть. Но я уже не обращала на него внимания. Мне надоело соблюдать приличия и мириться с вопиющей несправедливостью. С меня было достаточно.

– Какого же черта нам было тогда выкладываться на тренировках? – воскликнула я. – Лезть в олимпийскую сборную? Чтобы затем просто так, шутки ради, принять опасный наркотик?

– Госпожа Шоу, – поджала губы Каррер, – я прошу вас держать себя в рамках…

– Да Хит чуть не умер! Неужели вы думаете, что он этой гадости по собственному желанию наглотался?

Адвокат крепче сжал мне локоть:

– Катарина, давайте не будем…

– Да им по хрену! Плевать они на меня хотели! – Отпихнув его, я повернулась к комиссии. – Вы прекрасно знаете, кто нам пакость подстроил. Но зачем вам правда? Ведь все можно свалить на нас! Вы с самого начала нас невзлюбили!

– Кажется, вы намекаете на заявления Эллиса Дина, – заметила Каррер. – Что и говорить, фантазия у него богатая… Но мы должны опираться на факты. А не на домыслы и клевету.

Эллис единственный не побоялся открыто обвинить на своем сайте Франческу и Дмитрия. А те после окончания Олимпиады держались в стороне от шумихи. Каждый из них по отдельности выступил в новостях с коротким заявлением, выражая твердую уверенность в том, что МОК примет правильное решение.

– Так почему же тогда компания «Гаскелл фармасьютикалс» его преследует? Если заявления Эллиса настолько нелепы, зачем настаивать на закрытии его сайта?

– Госпожа Шоу…

– Ему по ночам звонят какие-то люди, говорящие с русским акцентом. Они угрожают Эллису! За последний месяц он дважды менял место жительства, но они все равно не отстают.

– Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать Эллиса Дина…

– Наше выступление хотели сорвать! – Я вскочила с места, даже не оправив юбку. – А мы все равно выиграли! Золото наше по праву, и вы это знаете! Да это все знают, черт побери! Все, кто видел наш танец!

– Присядьте, госпожа Шоу, – попросила Каррер. – Мы с вами еще не закончили.

– А я с вами закончила!

* * *

В Женеву я уехала следующим поездом. Когда я добралась до клиники, решение по нашему делу было уже обнародовано. Комиссия единогласно сошлась на том, чтобы применить к нам санкции. Медали нам не дадут, имена вычеркнут из списка призеров, и мы лишимся звания победителей Олимпиады в Сочи.

Когда я вошла в залитую солнцем палату, Хит сидел на постели. Ему было лучше, бледность спала, но по выражению его лица я поняла, что он уже в курсе событий.

– Ну как ты? – спросил он слабым голосом. – Держишься?

– За меня не волнуйся. – Я усмехнулась и бросила пиджак на кресло в углу, которое в последние недели стало местом моего обитания. – Ты-то как себя чувствуешь?

– Можно еще подать апелляцию в Спортивный арбитражный суд. Или…

– Не надо. – Сев на кровать, я пододвинулась поближе. – Пусть делают, что хотят. Мне теперь все равно.

– Ладно… – протянул Хит и, вдруг поняв, что я не шучу, посмотрел на меня так, будто видит впервые. – Но… ведь мы победили!

– Да, победили. Мы с тобой это знаем. И весь мир знает. – Я взяла его за руку. – Какие еще нужны доказательства? Подумаешь, медаль… так, кусок металла.

Я говорила на полном серьезе. Я вдруг поняла, что мне не нужны золотые медали. Мне было до фонаря, появятся наши имена в списках победителей или же будут забыты навсегда. И не жалкой кучке бездушных бюрократов было решать, чемпионы мы или нет. Я сама стану решать, кто я и чего хочу.

– И вообще, главное, что мы с тобой вместе.

– Точно? – спросил Хит. – Ты уверена, что тебе этого хватит?

«Мой дом – это ты», – сказал он мне однажды. И у меня тоже не было другого дома, кроме него. Несмотря на потраченное впустую время и на все те годы, что мы провели в разлуке, Хит всегда был моим домом.

– Хватит с головой, – заверила я его. – У нас вся жизнь впереди.

* * *

Инес Эктон. Ну и правильно сделала, что не стала с ними разговаривать!

Джейн Каррер. Катарине Шоу дали возможность изложить свои аргументы. Но она этой возможностью не воспользовалась.

Инес Эктон. Всю свою жизнь посвятила спорту! И чем они ей отплатили? Вот козлы!

Джейн Каррер. У нас не было выбора.

Кирк Локвуд сообщает на канале «Эн-би-си»: «Американские фигуристы Катарина Шоу и Хит Роча будут лишены звания победителей зимних Олимпийских игр в Сочи. Церемония вручения медалей еще не состоялась, так как в день финала соревнований Хит Роча попал в больницу, где находится и по сей день. В ближайшие месяцы пройдет совет Ассоциации фигурного катания США, на котором обсудят дальнейшие дисциплинарные меры, в том числе полную дисквалификацию этой пары».

Вероника Волкова. Церемонию отложили на несколько недель.

Формальная церемония награждения проводится для остальных победителей финала. Франческе Гаскелл и Эвану Коваленко присуждают первое место; Елене Волковой и Дмитрию Киприянову – второе.

Франческа Гаскелл. Победить я хотела, конечно. Но не так. Уж поверьте мне.

Получив медаль, Елена швыряет ее к ногам Вероники и уходит.

Вероника Волкова. Эмоции били через край. Мы все переживали.

Уходящая фигура Елены замирает в статичном кадре; изображение становится черно-белым. На его фоне появляется титр: «После Олимпиады в Сочи Елена Волкова неожиданно ушла из спорта. Мы пытались связаться с ней до начала съемок, но ее местопребывание установить не удалось».

Эллис Дин. Так что в конце концов олимпийское золото досталось малышке Фрэнни.

Франческа Гаскелл. Если бы мне было что скрывать, неужели бы я согласилась участвовать в этом документальном фильме?

Эллис Дин. А в следующем сезоне семья Гаскелл втрое увеличила свое ежегодное пожертвование на нужды Ассоциации фигурного катания США… Да что вы, какая же это взятка? Все было сделано самым законным образом.

Франческа Гаскелл. Если Кэт с Хитом ни в чем не виноваты, то почему же они отказались дать интервью? Почему я здесь, а их нет?

Джейн Каррер. Всей правды, наверное, никогда уже не узнать. Но мы приняли самое верное решение, какое было возможно в тех обстоятельствах.

Инес Эктон. Пусть говорят что угодно. Я знаю только то, что Кэт и Хита незаконно лишили звания чемпионов.

Франческа Гаскелл. А вот мне очень хотелось бы услышать, что они сами скажут. В конце концов, почему я всю жизнь должна оправдываться и защищать свои достижения?

Эллис Дин. Я знаю всю правду о сочинской Олимпиаде. И весь мир должен узнать подлинную историю Шоу и Рочи.

Франческа Гаскелл. Я олимпийская чемпионка, занимаюсь благотворительностью… Я хороший человек!

Журналист. Никто и не говорит, что вы плохой человек, госпожа Гаскелл. Вернемся к вопросу: в каких отношениях вы состоите с Дмитрием Киприяновым?

Франческа Гаскелл. Знаете что? (Начинает снимать микрофон.) С меня хватит.

Журналист. Госпожа Гаскелл…

Франческа Гаскелл. Вижу, что правда вас совсем не интересует.

Эллис Дин. Ну а остальное зависит от вас, друзья! (Подмигивает в камеру.)

Действие снова переносится в оранжерею. Франческа встает и уходит. В кадре остается пустой стул, окруженный розовыми кустами. Камера наезжает на ветку цветущих роз золотисто-желтого цвета.

Гаррет Лин. Кэт с Хитом больше не интересуются медалями. Вот и вся правда.

Кирк Локвуд. Через несколько дней после разбирательства врачи позволили Хиту вернуться в США.

Фрагмент записи с камеры наблюдения в международном аэропорту Логан в Бостоне. Катарина и Хит прибывают в аэропорт инкогнито. Хит сидит в инвалидной коляске. Он выглядит худым и изможденным.

Кирк Локвуд. А Белле как раз пришло время рожать.

На экране любительские фотоснимки из роддома. Белла с Хитом держат новорожденную дочь. Гаррет, Андре и Кирк по очереди позируют с малышкой на руках. Затем ребенка дают подержать Катарине. Она улыбается Хиту, но видно, что чувствует себя не в своей тарелке.

Гаррет Лин. Ну такая милая крошка! Самый красивый ребенок на свете! Белла и Хит решили назвать девочку в честь нашей мамы. Только не тем именем, которое было всем известно. А ее настоящим именем.

На экране – скриншот из блога «Уголок слез и поцелуев». Автор поста сообщает о рождении Мэй Лин-Рочи. Он поздравляет счастливых родителей и остальных членов семьи.

Гаррет Лин. Мы все собирались вернуться в Калифорнию. Но каково же было наше изумление, когда мы узнали, что у сестры, оказывается, совсем другие планы!

Кирк Локвуд. Белле не хотелось, чтобы ее дочь росла в Голливуде, в центре всеобщего внимания. Она решила переехать в Иллинойс и открыть там свою школу.

Гаррет Лин. В отношениях Беллы и Хита никогда не было особенной романтики. Но зато оба они оказались прекрасными родителями. А Кэт – лучшей мачехой в мире.

Эллис Дин. Со стороны смахивает на шведскую семью. Но только со стороны.

Гаррет Лин. Что же касается Кэт и Хита… Не скажу, что их жизнь дальше складывалась, как в сказке. Наверное, они просто поняли… да и все вокруг них тоже поняли, что эту парочку надолго не разлучить.

Журналист. Как вы думаете, какое наследие оставили после себя Катарина Шоу и Хит Роча?

Джейн Каррер. Дуэт подавал большие надежды, но, увы, не оправдал их. Очень жаль.

Кирк Локвуд. За последние десять лет я заметил изменения в спортивных танцах на льду. Фигуристы все чаще берут инициативу в свои руки. Подходят к своей карьере более творчески, раздвигают границы спорта. Не берусь утверждать, что это произошло только благодаря Катарине и Хиту. Но, безусловно, их влияние сыграло определенную роль.

Инес Эктон. Катарина Шоу подала пример не только спортсменкам, но и всем остальным женщинам. Она доказала, что можно открыто говорить то, что думаешь, и поступать так, как считаешь нужным. И что победить на своих условиях вполне реально.

Эллис Дин. Кэт с Хитом всегда были такими, какие есть на самом деле. Их можно любить, можно ненавидеть. Но не считаться с ними нельзя.

Николь Брэдфорд. Очень пылкий союз, причем с раннего возраста. Эта пылкость давала им преимущество и в то же время была их самой большой слабостью. Но, я полагаю, главное, чем запомнится их дуэт, – это любовь. Любовь друг к другу и к спортивным танцам на льду.

Гаррет Лин. Какой странный вопрос про наследие… Как будто их уже нет на свете! Между прочим, вы совсем не знаете Катарину Шоу и Хита Рочу, если думаете, что их истории пришел конец. Не удивлюсь, если она только еще начинается.