Вокруг гремели овации, мелькали вспышки фотокамер, сыпались на лед цветы и мягкие игрушки… А мне казалось, что мы одни на всем свете.

Для меня не существовало ничего, кроме горячих губ партнера. Обняв Хита за гладкую от пота шею, я тянула его к себе все ближе. Целовала все жарче. Мне было совершенно не важно, кто сейчас на нас смотрит. Я думала только о нем, о нас и о том чуде, которое мы только что совершили.

А когда я почувствовала вкус крови, Хит уже падал.

* * *

Сочи. Олимпийские игры. Под восторженный рев трибун Катарина и Хит страстно целуются, завершив произвольную программу. Наклонившись к партнерше, Хит обнимает ее за талию. Но вдруг у него подкашиваются ноги, и он падает на лед.

Кирк Локвуд. Что, черт возьми, происходит? Никто не мог понять.

Инес Эктон. Сначала думали, что у него губы в помаде испачканы. Кэт в тот день накрасилась своей любимой красной помадой. У меня, кстати, тоже такая есть.

Хита показывают крупным планом: бледное как мел лицо, а на губах – алые пятна.

Франческа Гаскелл. Я не ожидала столь жуткого зрелища… В смысле, никогда прежде не видела, как у человека идет из горла кровь…

Эллис Дин. Всеобщее ликование сразу переросло в античную трагедию.

Катарина склоняется над партнером. Хит бьется в приступе надрывного кашля.

Гаррет Лин. Я, помню… обнял сестру… и мы оба в ужасе глядели на экран.

Кирк Локвуд. Впервые за всю свою карьеру я не находил слов.

Камера переключается на зрителей; некоторых показывают крупным планом. Плачет ребенок, размазывая по лицу бело-сине-красные полоски. Женщина в свитере с надписью «Сборная России» стоит, в ужасе зажав рот рукой. Молодая пара, опустив американский флаг, в изумлении взирает на происходящее.

Гаррет Лин. Мы были так далеко. Ничего не могли поделать.

Хит, лежащий на льду, харкает кровью на изображение олимпийских колец. Катарина плачет, прижимая его к себе. Он глядит ей в лицо и застывает с раскрытыми глазами.

Эллис Дин. Никто ничего не мог поделать.