На экране я увидела страничку из блога «Уголок слез и поцелуев». Наверху красовалась фотография Хита с коротко остриженными волосами, сделанная несколько лет назад, когда он вернулся после трехлетнего отсутствия. Взяв телефон, я прокрутила вниз и начала читать.

Смысл написанного никак не укладывался в мозгу.

– Нет, – встряхнула я головой. – Это неправда.

– Я тоже сперва не могла поверить. Но…

– Нет, нет! – Я все трясла головой из стороны в сторону. – Неправда. Не может быть.

Из-за угла выскочил Хит в расстегнутом фраке. Он бежал к нам со всех ног.

Наверное, увидел статью и спешит сообщить, что все написанное в ней – гнусная ложь. А иначе бы он уже давным-давно сам мне обо всем рассказал. Еще в тот день, в Лос-Анджелесе, когда мы столкнулись в каньоне и я спросила, что с ним произошло. Или позже, в те долгие месяцы, когда мы жили вдвоем в Иллинойсе. Да мало ли за все это время представлялось удобных случаев?

Нет, конечно же, он сейчас все объяснит. А потом мы с ним завоюем золото и будем вместе смеяться над глупым недоразумением. Я это знаю – так же хорошо, как знаю самого Хита.

Но, взглянув на его лицо, я поняла, что, оказывается, совсем не знаю Хита Рочу.

– Катарина, послушай, – начал он. – Я все тебе объясню…

– Нет!

Я отвернулась. Ожерелье выпало у меня из рук. Уходя, я слышала, как Хит подобрал его. Он бежал за мной, за спиной раздавались его шаги.

– Нет!

В статье писали, что Хит, бросив меня в Нагано, отправился прямо в Москву и на коленях умолял Веронику Волкову стать его тренером. Он был готов на все. Сносить кровавые методы и нечеловеческую нагрузку. Кататься в паре с Еленой и получить российское гражданство, чтобы заменить ее партнера Никиту Золотова. Но самое главное – он был готов выложить всю подноготную про семью Лин, про академию и про меня, чтобы помочь Волковым одержать над нами победу.

Тренировку у конкурентов простить ему было бы еще можно. Мы ведь и сами всю жизнь тренируемся на одном катке с нашими соперниками. Но чтобы вступить с русскими в сговор! Выдать все мои тайны, слабости и страхи! Превратить годы нашей близости в разменную монету! Так поступают только предатели.

– Я должен был сказать тебе, – снова заговорил Хит. – Зря не признался, знаю! Но ты видишь, что с нами делают? Нарочно выложили статью прямо перед финалом! Нас хотят рассорить. Нельзя поддаваться на провокацию!

Он схватил меня за руки, все еще сжимая ожерелье в ладони, как четки.

– Катарина, не надо, пожалуйста! Я поступил так ради тебя. Ты же знаешь, только ради тебя, чтобы… – Он смахнул слезу, но грим был уже испорчен. – Ну не надо. Я люблю тебя. И не переставал любить ни на секунду.

Я готова была поверить в то, что Хит из любви ко мне решился на отчаянный, безумный поступок. Это бы я ему простила. Но как он мог позволить своим тайнам выплыть наружу, причем в такой неподходящий момент? И этот человек еще посмел упрашивать меня, чтобы я открылась ему и была с ним честна! А сам столько времени утаивал правду!

Да, Хит всю жизнь от меня что-то скрывал. Но одно дело – когда он был брошенным запуганным ребенком, а совсем другое… Ведь мы давно уже не дети.

– Позже поговорим, – заявила я и, отобрав у него ожерелье, трясущимися руками закрепила на шее застежку. – Пора выходить.

– Нет, Катарина, послушай…

Развернувшись, я ушла. До выхода оставались считаные минуты. Надо настроиться. Победа уже совсем близко.

Не помню, как я надевала коньки и выходила на лед. Не помню ни групповой разминки, ни выступлений других дуэтов, ни даже начала нашей произвольной программы. Мои воспоминания обрываются на том самом месте, когда я ушла от Хита. А в следующую минуту мы с ним уже катались в финале Олимпиады.

Но одно помню отлично: я была злая, как сто чертей.

* * *

Эллис Дин. Настоящий журналист никогда не раскрывает свои источники.

Кирк Локвуд. Обсуждать в прямом эфире сплетни из какого-то блога? Ни в коем случае. Я решил, что, пока информацию не проверят специалисты с нашего телеканала, я и словом на сей счет не обмолвлюсь, даже не заикнусь.

На экране показывают трибуны перед выступлением Шоу и Рочи. Болельщики смотрят в телефоны и взволнованно перешептываются.

Кирк Локвуд. Но народ и без меня узнал про статью. В старые времена нужно было ждать выпуска вечерних новостей, покупать газеты. А теперь все новости у вас в кармане.

Франческа Гаскелл. В блоге бывают интересные статьи, а бывают и такие, которые способны причинить вред. Но Эллису, кажется, все равно. Он думает только о прибыли.

Эллис Дин. По-вашему, я солгал? Что ж, в таком случае опровергайте. Кто вам мешает?

Вероника Волкова. Ко мне эта история не имеет никакого отношения. Я так всем сразу и сказала.

На экране показывают Елену Волкову перед выходом на лед. Она шепотом спорит о чем-то с Вероникой.

Журналист. А о чем вы спорили тогда за кулисами?

Вероника Волкова. Да я уже и не помню.

Елена в слезах. Она грозит Веронике пальцем. Микрофоны улавливают обрывки русских фраз, и по экрану бегут субтитры: «…ты виновата!.. обманула меня!»

Вероника Волкова. Лена порой бывает вспыльчивой. Вся в мать.

Эллис Дин. Поверьте, нам с вами еще не все известно. Далеко не все.

Вероника Волкова. Ой, да ладно вам. Как будто бы я или кто-то другой способен разбить союз Катарины Шоу и Хита Рочи. Нет, на это способны только они сами.