В день перед отъездом Шейла пригласила нас на поздний завтрак. Время близилось уже к полудню, когда мы собрались в ресторане с белоснежными скатертями и видом на Красную площадь. Белла пришла позже всех, одна.

После финала она со мной почти не общалась. С победой поздравила сквозь зубы… Я-то хоть вид сделала, что рада за нее, когда она в 2002-м бронзу выиграла.

С тех пор как мы с Гарретом начали кататься вместе, я переехала в особняк Линов. Мне выделили спальню рядом с личными апартаментами близнецов, и мы с Беллой стали неразлучны, как две сестры. Но вскоре нашим задушевным посиделкам пришел конец: чем хуже шли у Беллы дела с Заком, тем все более отчужденной она становилась…

Как только мы расправились с чередой блюд, состоящих из пирогов, икры и блинов, которые подавали на богато украшенных серебряных тарелках, я спросила у Беллы, куда подевался ее партнер.

– У Зака все хорошо, – ответила она. – Просто пораньше домой улетел.

– Куда, в Лос-Анджелес?

– Нет, к себе в Миннесоту. Он какое-то время поживет у родителей.

Значит, уехал к Пейдж. Своей бывшей партнерше и возлюбленной, которую он якобы бросил. К тому времени их ребенок уже подрос. Пейдж переехала к Брэнвеллам сразу же после родов, и Зак при любой возможности ездил навестить семью. Белле это не нравилось: пропадало ценное время тренировок. Впрочем, частые отъезды были далеко не единственным поводом для разногласий.

По плану Беллы, «звездной парой» предстояло стать им с Заком, а мы с Гарретом должны были жить в тени их славы. Но получилось совсем наоборот. Наш дуэт закрепил за собой звание лучшего, а Белла теперь осталась без партнера до конца олимпийского сезона.

– Ну а ты как же? – посочувствовала я.

– За меня не волнуйся. – Сделав глоток чая «Русский караван», Белла постукивала ногтями по золоченому подстаканнику. – Не пропаду!

У меня отлегло от сердца. И я даже не спросила себя, чем объясняется столь необычное спокойствие.

А зря.

* * *

После тринадцатичасового перелета из Москвы в Лос-Анджелес Шейла разрешила нам поваляться в постели. А затем – снова на тренировку. Выходных не полагалось даже чемпионам мира.

Моя комната в особняке была обставлена богато, но без излишеств. Чисто выбеленные стены, белоснежные простыни. Покрытая эмалью белая мебель прямиком из дизайнерского салона. Украсить интерьер по-своему мне было недосуг – мы вечно находились в отъезде, так что я даже не успевала полностью распаковать вещи. Поэтому спальня казалась мне ничуть не роднее гостиничных номеров, в которых мы останавливались на время соревнований.

Зато постель была мягче пуха; горничная меняла белье каждые два дня. Но в ту ночь мне никак не спалось. В самолете я тоже глаз не сомкнула: ни мягкое кресло, ни душистая шелковая маска для глаз, ни прочие удобства первого класса не помогли прогнать бессонницу.

Последний раз со мной такое было, когда ушел Хит. Я не спала по ночам, ворочалась, все думая о нем. Где он теперь? Может, в совсем ином часовом поясе, где день только начинается? Страшно было представить Хита в одиночестве, но еще страшнее – в объятиях другой…

И все же – действительно ли я видела его в Москве? Или у меня уже крыша поехала?

Около пяти утра, отчаявшись заснуть, я решила пораньше отправиться на каток. Сев в машину (Гаррет дал мне ключи от своего «ауди»), я опустила стекла и понеслась по безлюдному Тихоокеанскому шоссе. Солнце вставало над пальмами, в лицо дул свежий морской бриз.

Я хотела покататься одна. Без зрителей и критиков. Без конкуренции. Просто побыть наедине со льдом. Несмотря на ранний час, я не поленилась нанести макияж и сделать прическу. Шейла учила нас при любых обстоятельствах выглядеть на все сто: ведь никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает.

Не было еще и шести утра, но я с удивлением обнаружила, что главный каток занят: на свежем льду катался одинокий фигурист. Одетый во все черное, он был как расплывчатый силуэт на фоне стен. Танцевал он без музыки, но ритм угадывался во всех его движениях: в шагах, в переходах, во взмахе рук.

Парень танцевал не просто хорошо – потрясающе! При поворотах он так глубоко наклонялся, что, казалось, сейчас упадет, однако ловко сохранял равновесие.

Подняв шлейф ледяной пыли, фигурист неожиданно остановился в середине катка и посмотрел прямо на меня. Я отшатнулась: передо мной был Хит Роча. Запыхавшись и раскрасневшись от движения – как раньше, бывало, от моих поцелуев, – он перевел дух и сказал:

– Здравствуй, Катарина.