Первый раз остается в памяти на всю жизнь.

Для нас таким событием стало выступление на «Скейт Америка»[2] в 2001 году. За день до моего восемнадцатилетия.

Выступать на этом турнире мы поначалу даже не собирались: нас включили в запасной состав сборной. Но потом Пэрри с Альконой снялись с участия из-за травмы, а Рид и Брэнвелл не захотели лететь по причине сложившейся в стране обстановки: после терактов 11 сентября прошло только шесть недель. В лос-анджелесском аэропорту Хита остановили: его смуглая кожа, конечно, бросилась охраннику в глаза, и тот долго и недоверчиво изучал удостоверение личности, выданное в штате Иллинойс.

Ожидая на другой стороне и глядя, как Хита обыскивают, я кипела от ярости. Ведь он американец, и к тому же подросток. И летит не куда-нибудь, а на крупные соревнования, чтобы представлять свою страну. Да как они смеют? Хит выдержал унижение со свойственным ему бесстрастием, но потом еще долго, вплоть до самой посадки, держа его за руку, я чувствовала, как дрожат его пальцы.

Но наконец мы добрались до Колорадо-Спрингс. Мы прилетели на несколько дней раньше, чтобы успеть акклиматизироваться в горной местности. К финальному дню соревнований мы вышли на второе место, уступив канадцам Оливии Пеллетье и Полу Макклори. Шейла настраивала нас на серебро: чтобы удержаться в призерах, мы должны были обогнать итальянскую пару.

Замысел нашего произвольного танца был на первый взгляд прост: движения в стиле Боба Фосса под новую аранжировку старой сентиментальной песенки «Fever». Шейла утверждала, что в этой программе как нельзя лучше проявляется наше с Хитом взаимодействие. Но мне такой стиль казался деланым. Словно мы зачем-то разыгрывали те чувства, которые всегда выходят у нас естественно. Да и костюмы были ужасные: из черного бархата и сетчатой ткани, с пляшущими язычками огня по всей фигуре.

Но уже с первых движений бедрами под завораживающую басовую мелодию я поняла: Шейла была права. Публика зачарованно следила за каждым касанием наших тел, за жгучими взглядами, что мы бросали друг другу. Это был танец тлеющих угольков, которые в любой миг могли вспыхнуть ярким пламенем. И он понравился зрителям. Нас полюбили! Волнение улетучилось – мною двигали теперь только упорство и жажда. Я хотела денег и славы, и Хита – всего сразу и без разбора, и эта жажда сжигала меня изнутри.

Когда мы застыли, закончив выступление, толпа на трибунах «Бродмур уорлд арены» взорвалась восхищенными криками.

– Наверное, победим! – прокричал мне на ухо Хит.

Мы проследовали в «уголок слез и поцелуев». В зале было нечем дышать, и шум оваций дурманил мне голову. Появились оценки: мы с большим отрывом побили все личные рекорды. Оставалось только дождаться, пока закончат свое выступление канадцы. И тогда будет ясно, досталось ли нам золото.

Мы сидели бок о бок; я нервно подергивала коленом, задевая атласные брюки Шейлы, находившейся рядом. Ее дети остались дома – они готовились к турниру «Шпаркассен кап» в Германии, своему первому выступлению на Гран-при в том сезоне. Все внимание Шейлы было направлено только на нас.

Когда на табло загорелись итоговые оценки, Хит схватил меня и крепко к себе прижал.

– Молодец, Катарина, – хлопнула меня по плечу Шейла.

Да, первая золотая медаль во взрослой категории – замечательное достижение. Но высшей наградой для меня в тот день стала похвала Шейлы.

* * *

В академии нас встречали, словно звездную пару. Отовсюду сыпались улыбки и поздравления. На нас смотрели с плохо скрываемой завистью. В кои-то веки все завидовали нам – а не наоборот.

И только Лины никому не завидовали.

– А-а, вот она, именинница и золотая медалистка! – закричала Белла, торопясь к нам навстречу из другого конца вестибюля.

Она обняла меня одной рукой, пряча другую за спину.

– Поздравляю, – сказал Гаррет. – Молодцы, заслужили! Как ты провела день рождения?

После награждения отдохнуть не удалось. Встречи с журналистами, показательные выступления на гала-шоу, официальный банкет, организованный Ассоциацией фигурного катания. Шейла не отходила от нас ни на шаг и на все лестные похвалы отвечала с невозмутимым достоинством. Чего бы я только ни отдала, чтобы позаимствовать у нее хоть каплю этого удивительного качества! Я никогда еще не проводила столько времени в ее обществе.

А перед самым отъездом Хит попросил ребят, живших с ним в одном номере, оставить нас наедине. Я рассказала Белле и Гаррету, как он создал для меня романтическую обстановку – зажег свечи, усыпал кровать лепестками роз, включил на CD-плеере музыку группы «Portishead». Даже приволок мой любимый шоколадный торт, который покупал мне в детстве отец.

– Какая прелесть, – восхитилась Белла. – А я тоже кое-что для тебя приготовила.

– Ну что ты, зачем…

– Ой, брось, – закатила она глаза. – Ты не у себя дома. Здесь, в Калифорнии, когда тебе дарят подарок, принято говорить «спасибо».

Она достала из-за спины небольшую красиво упакованную коробочку. Я бережно развернула серебристую бумагу – Хит стоял рядом, глядя через плечо, – и вынула оттуда прямоугольный красный предмет, усыпанный кнопками. Мобильный телефон!

– Как у меня, видишь? – Белла покрутила своим телефоном, точно таким же, но синим. – В США их пока еще нет. На нем можно даже музыку слушать.

– Спасибо, – любуясь подарком, поблагодарила я. – У меня никогда не было своего мобильника.

– Знаю… Вот я и подумала, что пора уже обзавестись. Все-таки двадцать первый век на дворе!

Я нажала на кнопку, и экран загорелся. В списке контактов уже красовались два номера – Беллы и Гаррета.

– Обязательно надо отметить, – сказала Белла. – Где и когда, сообщу эсэмэской. И не забудь звук отключить. Мать услышит на тренировке – сразу же конфискует.

– Не зря ли мы согласились? – спросил Хит, как только они ушли. – Ведь нам еще даже призовые деньги не выплатили.

– Все будет нормально! У меня же теперь есть наследство – забыл?

Сумма, которую завещал мне отец, была не очень большой, но с ее помощью мы могли некоторое время продержаться на плаву. Весь предыдущий год нам кое-как удавалось сводить концы с концами. Мы подрабатывали вечерами и по выходным, обслуживая гостей на разных мероприятиях, проходивших в академии. Шейла устраивала показательные выступления, демонстрации мод и благотворительные аукционы, на которых мы получали щедрые чаевые. Но бывали и дни, когда приходилось выворачивать карманы в поисках последнего смятого доллара и просить об отсрочке платежей за обучение.

Конечно, я была признательна за любую работу, но долго так продолжаться не могло. Нам ни за что не одержать победу над Линами, если мы вечно будем стоять в углу вместе с прислугой и смотреть, как они тусуются со сливками общества. Белле и Гаррету живется на свете легко: чего бы ни захотели, ни в чем не знают отказа. Не надо бороться, крутиться. Даже просить ничего не надо. Было такое чувство, будто меня несет за ними на попутной струе – пока плывешь рядом, движешься к цели. Жаль только, что ты всегда на шаг позади.

* * *

В обеденный перерыв я направилась в раздевалку, прихватив с собой телефон. Новенький аппарат напоминал детскую игрушку, но как только я набрала номер своего банка в Иллинойсе и представилась, то сразу почувствовала себя взрослой.

– С прошедшим днем рождения, госпожа Шоу, – сказала оператор в ответ на мою просьбу. – Конечно, давайте проверю.

Я назвала данные счета, и она застучала по клавишам.

Все шло по плану: мы с Хитом обгоняли соперников и уже завоевали наше первое золото. Если хорошо выступим на турнире в Санкт-Петербурге, то есть шансы попасть в финал Гран-при, а это будет отличной подготовкой к чемпионату страны. И если так пойдет дальше, то, может быть, нам удастся пройти квалификацию на участие в чемпионате мира.

Начнут сыпаться предложения от спонсоров. Без олимпийской медали, конечно, на рекламных контрактах сильно не разбогатеешь, но имея еще и деньги из моего наследства, мы наконец-то вздохнем свободно. Не придется больше страдать из-за какого-то ужина в ресторане. Может, даже получится купить собственное жилье. Пусть это будет небольшая квартира-студия, пусть не в лучшем районе, но зато своя.

– Благодарю за ожидание, госпожа Шоу. Доступ к данному счету вы получили в день вашего восемнадцатилетия. Но на счете нет денежных средств.

– Как? – Я вцепилась в телефон.

– На вашем счете нулевой баланс. Точнее, баланс отрицательный, поскольку при перерасходе средств был предоставлен кредит. Вы сейчас погасите задолженность?

Меня как спортсменку всегда учили представлять себе то будущее, к которому я стремлюсь. Прокручивать в мозгу каждый шаг своей идеальной программы. Мысленно смотреть с высоты пьедестала почета. Чувствовать тяжесть олимпийской медали на шее. Но все мечты летят прахом, стоит лишь поскользнуться, на секунду ослабить внимание, засомневаться…

– Кто же снял деньги? – Я пыталась успокоиться, но голос дрожал.

Наверное, произошла какая-то ошибка. Может быть, адвокат отца перевел деньги на другой счет или…

– Основной владелец счета, – ответила сотрудница банка. – Лилэнд Шоу.