В Виндзор-Локс, штат Коннектикут, Терри как раз находилась на кухне, разделывая курицу, чтобы сварить суп, когда в 22:30 раздался стук в дверь. Странно, в парадную дверь к ним никогда не стучали. Позже Терри рассказывала: «Все, кто нас знали, приходили через заднюю дверь. Я пошла в гостиную, включила свет и открыла, но всё, что я смогла произнести: “Нет, только не мой Джонни. Только не мой Джонни!” Я впустила их и крикнула мужу, Николаcу, а сама рухнула на диван, безутешно рыдая, пока они зачитывали своё сообщение».

Около 22:45 Ник позвонил сестре Джона, Лори. Она проснулась в холодном ужасе — никто никогда не звонил ей так поздно. В трубке был слышен плач Терри, а всё, что смог вымолвить Ник:

— Это твой брат.

Лори бросила трубку, разбудила дочь Рейчел и посадила её в машину для пятиминутной поездки, всю дорогу молясь: «Пусть он будет хотя бы раненым!» Когда они подъехали, от дома уже отъезжала тёмная машина, и она всё поняла. Лори поднялась по задним ступенькам, где её встретила мать. Терри рухнула ей в объятия и, задыхаясь сквозь рыдания, запричитала:

— Джонни нет! Моего Джонни больше нет!

После объятий и слёз Терри сказала:

— Нужно сообщить Кевину и Тэмми. Я не смогу, просто не смогу.

Лори первой позвонила сестре Тэмми в Вермонт, так как было уже поздно; Кевин находился в Колорадо — там было на два часа раньше. Когда Тэмми взяла трубку, Лори спросила:

— Дэвид рядом с тобой? — Больше ничего говорить не нужно было: Тэмми всё поняла сама. Она уже видела новости, но ждала продолжения. — Сегодня мы потеряли Джона.

Тэмми рухнула на пол. Позже Дэвид нашёл её, свернувшуюся в позу эмбриона.

Взволнованная, Лори повесила трубку и позвонила Кевину. В Колорадо было 21:30. Когда он ответил, Лори не смогла сдержать эмоций и выпалила:

— У меня плохие новости. Сегодня мы потеряли Джона!

Она дала ему время осознать слова, но он уже осел на пол, не в состоянии говорить. Телефон взяла жена Кевина, Конни, и, услышав новость, ответила:

— Мне нужно идти. Я нужна Кевину — и повесила трубку.

Волна боли докатилась до Мичигана, к ничего не подозревавшим Джину и его жене Тесс. Группе оповещения ВВС было трудно найти их дом, поэтому к моменту приезда они уже все знали. Джин скончался в январе 2004-го, но Тесс отчётливо запомнила ту ночь: «Мы ждали. Не знаю, почему военные никак не могли найти наш адрес, но к тому времени, как они добрались, было уже поздно. Они вошли, понимая, что мы уже всё знаем, но должны были это сказать. Джин стоял передо мной, и он даже… даже понимая это, он всё равно едва не упал на пол».

На следующий день и в течение всей недели, пока мир продолжал вращаться, для семьи Чепмен время словно застыло, когда они съезжались в Фейетвилл, Северная Каролина. В огромном ангаре на авиабазе Поуп, в расположении 24-й эскадрильи была проведена поминальная служба. Огромное помещение было забито так, что нечем было дышать — море красных беретов и синих мундиров. Подполковник Родригес поднялся на трибуну и заговорил о Джоне и его храбрости, когда тот встретил «челюсти смерти». Зал слушал, затаив дыхание. Когда семья начала принимать соболезнования от многих сослуживцев Джона, они стали по-настоящему понимать, какого уровня люди служили рядом с ним: они были сделаны из того же материала, что и он.

Двое из этих людей — техник-сержант Дэвид Джендрон и штаб-сержант Скотт Тонер — добровольно вызвались сопроводить тело Джона из базы ВВС Довер в Делавэре до его последнего пристанища в Виндбере, штат Пенсильвания. Для них это была особая честь — стоять рядом с Джоном в его последнем задании.

Валери решила, что вернётся в Виндбер, чтобы воспитывать дочерей рядом со своими родителями, поэтому для захоронения Джона выбрала это место, а не национальное Арлингтонское кладбище — место последнего упокоения героев страны. После поминальной службы на авиабазе Поуп все вместе отправились в маленький городок в Пенсильвании. Многие друзья детства Джона преодолели семичасовой путь из Коннектикута, чтобы попрощаться с ним навсегда. Трое из них — Брайан Тóпор, Дэвид Врабел и Майкл Тоус — ехали вместе, смеясь, плача и вспоминая прожитые с Джоном годы. Уже к приезду в Виндбер они приняли решение: «Этим не может всё закончиться; для Джона это не может быть финалом».

Виндбер с населением всего в четыре тысячи человек был даже меньше родного города Джона, но там царил тот же дух взаимовыручки, что и в Виндзор-Локс. Весть о том, что Джон будет похоронен здесь, разлетелась мгновенно, и местные жители сплотились, чтобы встретить его семью и друзей. В город буквально хлынули люди, где их встречали дружелюбные горожане и развевавшиеся на улицах американские флаги.

Мимо открытого гроба Джона, выставленного в похоронном доме Уильяма Киселя, где Джендрон и Тонер поочерёдно стояли рядом с гробом, прошли тысячи людей. В других залах похоронного дома, а затем и в баре гостиницы друзья детства Джона впервые встречались с его побратимами из 24-й эскадрильи, и сближались, делясь воспоминаниями о Чаппи. В отеле собрались десятки боевых диспетчеров, членов семьи и друзей — они вспоминали Джона, поднимали бокалы и чествовали нового героя нации, в итоге полностью опустошив бар. Брайан Тóпор, находившийся среди собравшихся, вспоминал: «Накануне похорон мы пришли в гостиницу, и там было много ребят из 24-й эскадрильи. Так мы впервые познакомились с другим его братством — с боевыми диспетчерами. Для меня это было потрясением, ведь эти парни — лучшие из лучших, и при этом они приняли нас очень тепло. Самое удивительное — они так же чьи-то друзья, чьи-то братья. Пусть они обычные люди, но делают необычные вещи. Это совсем другая порода. И я увидел в них то, что видел в Джоне — у него тоже не было страха, он был умён, очень умен, уверен в себе. Но он не был высокомерным или безрассудным. Да, он рисковал, но риск и безрассудство — разные вещи. Он не подвёл». Дэвид Врабел добавил, что встреча с сослуживцами Джона дала ему понять: «Он был абсолютно тем же самым Чаппи, которого мы знали и любили с детства».

На следующее утро более четырёхсот человек собрались в церкви Сент-Элизабет Энн Сетон на прощальную службу, и среди них снова было море красных беретов. Младшая сестра Джона, Тэмми, выступила перед собравшимися, закончив словами: «Джон всегда был моим героем. Отныне он — ваш герой тоже». Когда Кевин рассказывал о том, как они росли вместе, как он гордился братом и как сильно будет его не хватать, присутствующим не хватило слёз. Брайан Тóпор и Дэвид Врабел тоже произнесли прощальную речь: «В детстве мы часто играли в солдат — то в армию, то в ВВС — и мечтали стать однажды “зелёными беретами” или боевыми диспетчерами и прославиться. Когда мы узнали, что Джон служит в 24-й эскадрилье, у нас снова появилась возможность пережить наши детские мечты через него». Брайан также произнес со сцены: «Я помню, как однажды разговаривал с ним, когда он рассказывал о поездке в Техас на какие-то учения. О своей службе боевого диспетчера он всегда говорил неопределенно, и когда я спросил: “Какие учения?”, — он ответил: “Военные”. Я всегда надеялся, что на пенсии мы сядем вместе за парой кружек пива, и я сумею вытянуть из Джона побольше историй».

Когда многомильная процессия потянулась к христианскому кладбищу церкви Святой Марии, Врабел вспоминал, что военные «навсегда запечатлели в своей памяти своё чувство общности. Они увидели пожилого мужчину, явно ветерана, стоявшего во дворе своего дома под американским флагом и отдававшего честь Джону, когда тот отправлялся в свой последний путь». Люди выходили на улицы с флагами и выражали уважение на всем протяжении до кладбища. Когда скорбящие наблюдали, как Почётный караул ВВС медленно несёт гроб Джона к месту упокоения, над ними с рёвом пронеслась авиагруппа из штурмовиков A-10 «Тандерболт» в разомкнутом боевом порядке «потерянный ведущий». Валери торжественно сидела в первом ряду, рядом с Мэдисон и Брианной, когда подполковник Родригес передал ей, в честь жертвы Джона, плотно сложенный флаг, покрывавший его гроб. Джин и Терри, рыдая, также приняли по флагу, слушая его слова благодарности за их жертву. Теперь они официально стали частью клуба, в который никто не хочет вступать и из которого нет выхода.

Когда родные и друзья подходили к гробу Джона, чтобы проститься, одни клали цветы, другие — монеты. Терри, прежде чем отойти, поцеловала крышку гроба. Джин положил руку на крышку, прощаясь молча. Небольшая группа боевых диспетчеров оставалась рядом с ним дольше всех, не желая уходить. Эти закалённые, суровые воины обнимались и плакали, прежде чем оставить на крышке монеты и значок с берета, и только тогда отошли, поддерживая друг друга.

Джон был похоронен всего в двадцати милях от Шэнксвилла, штат Пенсильвания — места трагедии рейса № 93 авиакомпании United Airlines, четвёртого и «потерянного» самолёта 11-го сентября, того самого дня, что привёл Джона и его братьев в Афганистан, ставшего для него началом конца. Перед отъездом из Виндбера Джин поговорил с отцом Валери, Джимом, о месте захоронения Джона. Джим, любивший Джона как собственного сына, жил всего в нескольких минутах ходьбы от кладбища Святой Марии и пообещал Джину заботиться о могиле. И по сей день он ежедневно приходит туда, ухаживая за участком. Любому, кто ищет его, достаточно найти самый зелёный и ухоженный уголок — всё благодаря Джиму Новаку и обещанию двух отцов.

Обратная дорога в Коннектикут оказалась и терапией, и стимулом для трёх друзей Джона — Брайана, Дэвида и Майкла. Ещё по пути в Виндбер они решили, что не должно все закончится похоронами, и теперь по дороге домой придумывали, как увековечить память друга. Решив не дать имени Джона раствориться среди вчерашних новостей, Дэвид вспоминал: «Мы перебрали массу идей — назвать его именем аэропорт, улицу, участок шоссе… Но в итоге остановились на том, что памятник должен быть именно там, где он должен быть. А это подвело нас к мысли, каким он должен быть. Логичнее всего — в средней школе Виндзор-Локс, у футбольного поля, где мы все играли». Брайан добавил: «Мы считали, что оставить мемориал в городе — самое правильное решение. Это было важно ещё и потому, что Чаппи не похоронен в Виндзор-Локс, и даже рядом, мы хотели, чтобы у людей было место, куда можно прийти и вспомнить его. И сделали мы это и для его матери тоже».

В итоге они всего за семь месяцев добились того, на что у опытных организаторов ушёл бы год, — работая на пределе возможностей. Дэвид вспоминал с гордостью: «Для компании несобранных парней это было впечатляюще — увидеть, чего можно добиться, если объединиться. Настоящая инициатива снизу, когда люди вкладываются всем сердцем». Брайан добавил: «Когда у людей есть общая цель и такая сильная привязанность к Джону, всё делается, несмотря ни на что. Я тогда вложил в это больше сил, чем в свою работу!» Дэвид согласился: «Да, и я тоже. А ведь я только устроился на новое место!» Майкл кивнул, а Брайан продолжил: «Если мы не были на работе, то работали над мемориалом». Майкл шутливо добавил: «Это чуть не стоило нам работы и наших браков!» — подчёркивая, сколько времени они посвятили проекту. На деле же их жёны полностью поддерживали их, прекрасно понимая, что значил этот проект — и что значил Джон для их мужей.

Мемориал Джону был открыт 19-го октября 2002 года — по иронии судьбы, ровно в тот же день, когда годом ранее начались первые наземные развертывания в рамках операции «Несгибаемая свобода». Он расположен в углу футбольного поля в средней школе Виндзор-Локс, рядом с рощей лиственных деревьев. Его дизайн прост: над большим валуном возвышается тридцатиметровый флагшток, увенчанный золотым орлом. На валуне закреплена бронзовая табличка с надписью:

ПАМЯТИ

Джона А. Чепмена

«Чаппи»

Выпускника средней школы Виндзор-Локс 1983 года

Ты никогда не будешь забыт

Товарищ по учёбе, преданный спортсмен, верный друг, заботливый семьянин, истинный патриот

На церемонию открытия приехали и представители 24-й эскадрильи, включая Кенни Лонгфрица и мастер-сержанта Майка Риццуто. Именно последний торжественно поднял флаг, развёрнутый Лонгфрицем из аккуратного треугольника. Рядом со флагштоком стояли друзья детства Джона — с руками, прижатыми к сердцу, и глазами, устремлёнными вверх, пока флаг поднимался над их головами. Их мечта, их труд, их кровь и слёзы — всё это воплотилось в память о Джоне. Когда полотнище достигло золотого орла, а последние аккорды гимна затихли, к трибуне вышел Брайан Тóпор.

— Те, кто никогда не встречал Джона, будут знать его только как американского героя. Но в школе он был Чаппи — одноклассник, ученик, товарищ по команде, друг. У него была жажда жизни и твёрдая приверженность командной работе. Этот мемориал здесь абсолютно уместен, чтобы люди могли прийти, поговорить, посмеяться или выплакаться. Без таких, как Джон, мы не смогли бы спокойно спать по ночам.

Трогательные слова произнес и Билл Брукс, друг детства и одноклассник Джона. Он рассказал, что Джон изменил его жизнь безусловной дружбой и поддержкой:

— Я был до ужаса застенчивым ребёнком, даже в старших классах. Мне трудно было разговаривать с людьми. — Со временем Джон убедил его поверить в себя, и Билл стал шеф-поваром, путешествующим по миру и выступающим перед большими аудиториями. — Не знаю, понимал ли он тогда, что помогает мне, но именно благодаря ему я оказался там, где сейчас. После школы мы то теряли связь, то снова начинали общаться, но каждый раз он появлялся в моей жизни именно тогда, когда я больше всего в нём нуждался. Не могу представить, какой была бы моя жизнь без Джона.

Затем слово взял подполковник Кен Родригес, завершив своё выступление словами:

— Вот ради чего всё это. Вот ради чего сражался Джон — ради этого великого американского города.

Церемония закончилась исполнением христианского гимна «О, благодать!» на волынке — за мемориалом в одиночестве стоял старший волынщик Патрик Уилан из оркестра волынщиков полиции штата Коннектикут, и его мелодия эхом разносилась над полями.

В тот момент, в 2002 году, семья Чепмена ещё не знала всей правды о том, что произошло на Такургаре, но каждый внутренне чувствовал: им рассказали не всю историю. Командование ВМС сразу же добавило имя Джона, единственного человека, не являвшегося «морским котиком», на свою Стену Почёта в Вирджиния-Бич, и семья задавалась вопросом: почему? Почему, если он «сыграл лишь вспомогательную роль»? И почему в ВВС разгорелись споры о степени его награды: Крест ВВС или Медаль Почёта? В итоге 10-го января 2003 года он был посмертно награждён Крестом ВВС, но сам факт этих споров породил лишь ещё больше вопросов.

*****

Шло время, и хотя семья Чепмена продолжала собирать крупицы информации, жизнь подталкивала их двигаться вперёд. В начале 2005 года они получили весть, что в ВМС собираются переименовать в честь Джона корабль. Транспортное судно «Мерлин» — 670-футовый ролкер, принадлежавший компании Sealift Inc. и арендованное Командованием морских перевозок ВМС США, было переименовано в судно «Техник-сержант Джон Чепмен». Торжественная церемония состоялась 8-го апреля 2005 года в Санни-Пойнт, штат Северная Каролина. Было символично, что имя Джона — боевого диспетчера, чья профессия, как ни у кого другого в силах спецопераций, зависела от огневой мощи, изменявшей ход боёв и судеб — получил именно транспорт боеприпасов.

Выход этой книги — лишь очередная из множества наград, отданных памяти Джона. Так, 14-го июня 2006 года, во время 60-го юбилейного празднования в честь выпуска рядовых героев, проходившей на авиабазе Лэкленд, Терри присутствовала на открытии тренировочного комплекса имени Джона Чепмена, где размещалась 326-я учебная эскадрилья. И это лишь одна из многих почестей: племянник, названный его именем (Джон Чепмен Лонгфриц), улицы и сторожевые заставы, названные в его честь, десятки татуировок. Трое его друзей детства оказались правы — похороны не стали концом для Джона, его имени и его наследия.