23-я эскадрилья специальной тактики[22] располагается на дальней стороне взлетно-посадочной полосы авиабазы Херлберт-Филд, прямо напротив штаба Командования специальных операций ВВС. Эта авиабаза, на которой дислоцируется бóльшая часть сил и средств КСО ВВС, фактически является дополнительным летным полем другой гигантской авиабазы и полигона Эглин, что снижает статус Херлберта с «авиабазы» до «аэродрома». На старых картах это место обозначается просто как «Вспомогательное летное поле № 9», и на них отображается лишь небольшая часть построек, — а не куча зданий, как сейчас. Во время первоначального формирования специального авиационного отряда для использования в Лаосе и во Вьетнаме это было идеальное место, надежно укрытое от посторонних глаз в болотах Флориды. Известная попытка спасения военнопленных в лагере Сон-Тай в 1970 г. планировалась и отрабатывалась именно здесь.
Утром 11-го сентября 2001 года в 23-й эскадрилье планировали провести «бал монстров» — общеэскадрильную тренировку на физическую выносливость, состоящую из серии необычных физических упражнений, в которых команды соревновались друг с другом. В то ясное летнее утро Калвин Маркхэм, мастер-сержант с шестнадцатилетним стажем военной службы, ехал из дома на «бал» на велосипеде. Несмотря на то, что ему приходилось тратить свои силы («бал монстров» мог продолжаться до двенадцати часов, в зависимости от того, какая группа боевых диспетчеров его организовывала и проводила, после чего ребята еще несколько дней восстанавливались), он неизменно приезжал на службу на велосипеде, независимо от расписания дня.
Мужчина крупного телосложения с круглым лицом и грубоватым, но в то же время располагающим характером, Калвин носил короткую стрижку, чтобы подчеркнуть высокую линию роста волос. Оставив велосипед у входа в расположение подразделения, он вошел в помещение и увидел, что в телевизоре, стоящего в углу, мелькают прерывистые изображения. Первая башня-близнец Всемирного торгового центра в Нью-Йорке после удара первого самолета была сильно повреждена, из нее волнами валил дым. К моменту удара второго самолета бойцы 23-ой эскадрильи уже собирали свое снаряжение: высокоточные системы обеспечения взлета и посадки, боевое поисково-спасательное снаряжение, радиостанции, лазерные целеуказатели и оружие. Все прекрасно понимали, что им предстоит.
Три недели спустя Калвин вместе со своим товарищем-боевым диспетчером, под руководством офицера специальной тактики ВВС, уже управляли военным аэродромом Карши-Ханабад в Узбекистане, известным всем как К2, где США должны были начать подготовку к своим первым операциям в Афганистане. Эти трое оказались в буквальном смысле «первыми» в создании и эксплуатации этой авиабазы для США.
К первой неделе октября 5-я группа Сил специальных операций сухопутных войск запланировала направить первые два оперативных отряда «Альфа»[23] для связи с новыми союзниками — слабо организованным и раздробленным Северным Альянсом (состоящим в реальности из нескольких разрозненных вооруженных группировок отдельных влиятельных лидеров, часть из которых предпочли бы сражаться друг с другом, а не с боевиками «Талибана»). Эти разведывательные группы, каждая из которых состояла из десяти-двенадцати «зеленых беретов», обладавших различными специальностями — в области оружия, связи, медицины — имели номера 595 и 555, причем вторая была известна под прозвищем «Тройной никель»[24]. Первая группа отправилась в Мазари-Шариф, вторая — на аэродром Баграм, заброшенную советскую авиабазу к северу от столицы страны Кабула, в надежде на то, что ее можно будет взять под охрану и подготовить к проведению операций США на территории Афганистана.
Каждым оперативным отрядом командовал капитан сухопутных войск вместе со своим заместителем, старшим уоррент-офицером. В их задачи входило установление контакта с Северным Альянсом, определение динамики боевых действий и, что особенно важно, наведение авиации для уничтожения сил «Талибана» и Аль-Каиды на севере Афганистана. Обе группы отвечали за разные оперативные районы и использовали принципиально разные подходы к планированию и выполнению своих задач, что в ближайшие недели возымело серьезные последствия. Обеим отрядам было предложено взять боевого диспетчера для применения сил ВВС. Отряд № 595 отверг это предложение. По словам боевого диспетчера Барта Декера, «они не хотели иметь ничего общего с боевыми диспетчерами». Решение группы № 595 не работать со специалистами боевого управления ВВС стало ярким примером, демонстрирующим разницу между теми, кто работал с диспетчерами, и теми, кто нет[25].
Оперативный отряд № 555, уже знакомый с опытом применения специалиста по боевому управлению ВВС, понимал не только ценность такого сотрудника, но и его необходимость для успешного выполнения своей третьей боевой задачи. «Зеленые береты» — эксперты по взаимодействию с местными силами, их обучению и ведению боевых действий вместе с ними, чье гордое наследие зародилось в Юго-Восточной Азии. И хотя армейский спецназ имел право наносить авиаудары, как это может делать любой спецназовец (солдат или моряк) на поле боя, но они отнюдь не были экспертами или даже специалистами в этой области.
Оперативному отряду № 555 был предоставлен список боевых диспетчеров, и спецназовцы обсудили их имена между собой. Имя Калвина Маркхэма выделили отдельно — один из сержантов отряда, Грег Маккормик, вместе с ним проходил курс легководолазной подготовки и оба поддерживали контакты между собой на протяжении многих лет. Маккормик назвал диспетчера «тем самым парнем», так что дело было в шляпе. К концу первой недели октября Калвин перебрался в обособленное расположение вместе с оперативным отрядом и приступил к самостоятельному планированию боевых действий[26].Главным в отряде № 555 был капитан, хотя фактически им командовал старший уорент-офицер, самый старший и опытный спецназовец, Дэвид Диас. Калвин очень уважал Диаса: «Он был в Афганистане в восьмидесятых годах и знал, как думают эти люди. Он был отличным лидером, и пользовался уважением среди ребят».
Однако план авиационной поддержки Калвина вряд ли можно было назвать надежным, и это вызывало у диспетчера определенное беспокойство. В начале войны в ВВС не существовало групп по планированию авиаударов. Вместо этого несколько диспетчеров из 23-й эскадрильи, первой эскадрильи специальной тактики ВВС, прибывшей в страну, вместе с несколькими летчиками и авиационными планировщиками разрабатывали план нанесения ударов с нуля. Барт Декер вместе с остальными сделал все возможное, чтобы скоординировать действия в условиях неизвестности. По его словам, это была просто «непосредственная авиационная поддержка. Не было никакого порядка действий. Никто не знал, что их ждет дальше».
Девятнадцатого октября Калвину и оперативному отряду № 555 предстояло выяснить это на практике. После двух попыток перебраться через двадцатитысячефутовые (6096 метров) вершины хребта Гиндукуш в условиях сильной непогоды отряд, наконец, преодолел заснеженную горную местность и вышел на территорию Афганистана. Его непосредственный начальник, офицер по специальной тактике Курт Баллер, проводил Калвина к вертолету, сказав ему:
— Ты первый, — добавив потом: — Не знаю, завидую ли я тебе или посылаю тебя на смерть. Вполне возможно, что это самоубийственная операция.
Баллер оставался в вертолете во время выруливания, чтобы убедиться в отсутствии проблем с его движением, и выскочил с него только перед самым взлетом. Они пожали друг другу руки, и офицер пожелал диспетчеру «удачной охоты».
Из-за большой высоты людей посадили в два отдельных специальных вертолета MH-47, которые были лишены брони и летели с минимальным количеством топлива, которого хватало лишь для переброски группы через границу. На выбранных посадочных площадках оба вертолета были выгружены без происшествий и сюрпризов со стороны противника, после чего вертолетчики оставили людей выполнять свои опасные задания.
Вскоре отряд Калвина был встречен представителями Северного Альянса и приступил к выполнению важнейшей задачи — установлению взаимного доверия за чаем с изюмом, предложенным афганцами. Вся группа, состоявшая из нескольких десятков человек, сформировала колонну из старых грузовиков и внедорожников и отправилась в долину Панджшер. Несмотря на то, что талибы часто нападали на местные кишлаки, диспетчер и его отряд в течение первых двух дней в соприкосновение с противником не вступали. Вместо этого они сосредоточили свои усилия на завоевании расположения лидера Северного Альянса генерала Мохаммада Касима Фахима, — человека, который глубоко не доверял американцам и не принимал причины их присутствия в его стране. Но один надежный способ продемонстрировать свою приверженность и значимость существовал: воздушная мощь. Калвин вспоминает: «Местные относились к нам довольно скептически; им ранее уже обещали авиацию». Афганским лидерам еще предстояло увидеть это таинственное волшебное обещание, способное изменить ход войны.
Шанс продемонстрировать всю мощь и приверженность США представился Калвину 21-го октября, ярким и холодным утром, когда Диас выслал разведку на поиски линии боевого соприкосновения Северного Альянса. Предполагалось, что она проходит вблизи аэродрома Баграм, где командовал афганский лидер по имени Бабаджон, которое — по причине огромного роста этого человека — естественным образом американизировалось до «генерала Папы Джона». Бойцы погрузились на несколько грузовиков и поехали на юг.
Когда небольшая разведгруппа заехала на северную часть Баграма, оказалось, что впереди находится и само летное поле. Они высадились из машин и двинулись дальше пешком. Северный Альянс удерживал только северную часть этой бывшей советской авиабазы, талибы закрепились южнее. Подобный позиционный тупик, напоминавший Первую мировую войну, сохранялся годами, несмотря на яростные попытки каждой из сторон вытеснить другую. Если Калвин сможет нанести авиаудары по укрепившимся позициям талибов, то ему удастся в одиночку изменить ход застоявшегося конфликта, а возможно, и всей войны. Когда спецназовцы осторожно продвигались по ровной местности, среди голых деревьев без листьев, приготовившихся к предстоящей зиме, Диас передал Калвину:
— Найди место, где будет хороший обзор. И не торчи на виду.
Они подкрались к талибам, и перед глазами диспетчера возник хороший наблюдательный пункт — вышка управления воздушным движением. Кто бы мог подумать, что американцы заберутся в самое очевидное сооружение аэродрома? Идеально! Бойцы осторожно подошли к зданию, затем обследовали его помещения, чтобы убедиться, что внутри их не поджидают силы «Аль-Каиды». К этому времени наступило позднее утро, и солнечное тепло стало приятной передышкой от ночного холода. Пока спецназовцы осматривали аэродром в бинокли и оптические прицелы, Калвин занялся подготовкой оборудования для боевого управления авиацией. Сначала были установлены дальномер и лазерный целеуказатель SOFLAM[27], затем он развернул антенну спутниковой связи и проверил связь с пунктом управления авиационного компонента группировки Сил специальных операций (АК ГССО)[28], — этому органу предстояло стать тем источником авиационной поддержки, когда он будет в ней нуждаться. Расположившись на месте, Калвин приступил к выявлению и засечке целей, по которым он мог бы нанести удар. В условиях неопределенных рубежей и мест расположения противника, и всего в нескольких сотнях метров от их собственных позиций вероятность попасть по «своим» была очень велика. Единственное, чего он не мог делать, — это убивать своих товарищей. А помимо нескольких «зеленых беретов» (и их переводчика из ЦРУ, единственного, кто в отряде № 555 мог общаться с местными жителями), он не знал никого из «своих» и не мог отличить их от талибов. В бинокль или оптический прицел все выглядели одинаково.
Через некоторое время из АК ГССО вызвали Калвина:
— Разрешение получено, первый вылет будет в полдень.
Он посмотрел на часы — оставалось меньше часа. Черт! Калвин еще не успел запросить поддержку с воздуха, как два истребителя-бомбардировщика F/A-18 с авианосца «Теодор Рузвельт» уже находились в воздухе. Их пилотировали два летчика, которым не терпелось поразить цели с близкого расстояния с наведением кем-то с земли.
Одного из «зеленых беретов» Калвин посадил на целеуказатель SOFLAM для обозначения целей, а другой занялся спутниковой радиосвязью. Сам диспетчер взялся за свою основную боевую радиостанцию, предназначенную для наведения и корректировки авиаударов (как обычно, у него их было две, и его рюкзак весил больше, чем у всех остальных участников операции). Теперь он был во всеоружии. Напряжение на вышке УВД нарастало, все чувствовали, что должно произойти что-то серьезное… Все, кроме Папы Джона. Диспетчер вспоминает: «Он был настроен довольно скептически. Думал, что мы здесь просто для показухи. Но потом появился первый самолет».
Диас засек в прицел объект и спросил Калвина:
— Это и есть наша цель?
Убрав трубку от уха и глянув в прибор, тот подтвердил:
— Она самая. — и после этого дал самолету «добро» на боевую работу. — Тридцать секунд, — сообщил он всем находящимся на вышке.
Полноватый генерал наклонился вперед и посмотрел в объектив, но сначала пристально осмотрел каждого, кто был в комнате. Через несколько секунд после того, как он поднес глаз к дальномеру, бункер, который Калвин определил своей первой целью, исчез в результате прямого попадания двух 500-фунтовых бомб. Вышка содрогнулась, и генерал Папа Джон поднялся на ноги, чтобы посмотреть в оконный проем бывшего диспетчерского пункта, в котором уже давно были выбиты окна, — так, как будто решил, что оптический прибор разыгрывал его. Перед ним находился бывший бункер штаба талибов — почерневшая куча земли и обломков, дым от которых все еще поднимался в воздух.
У Калвина не было времени наслаждаться результатом. На боевой заход заходили следующие самолеты: это были флотские истребители-бомбардировщики F-14, тоже с «Рузвельта», на которых сзади наседали первые истребители ВВС — F-15 «Страйк Игл» и F-16 «Файтинг Фалкон», — несомненно, желавшие, чтобы их боевые собратья из авиации ВМС побыстрее покинули воздушное пространство.
Бойцы на вышке наблюдали за тем, как меняется боевая обстановка на авиабазе. На позициях талибов царила суматоха. Переводчик ЦРУ, находившийся теперь на радиочастоте талибов, выдав себя за одного из них, спросил о потерях. Ответ был незамедлительным и тревожным: их командир убит. В ходе первого же авиаудара в борьбе за афганскую столицу Калвин Маркхэм с помощью своей группы только что убил самого важного человека в этой битве. Папа Джон был в восторге от перспективы такого количества убитых талибов и от того, с какой легкостью это произошло.
Диспетчер давал разрешение на работу каждому самолету по порядку, нанося удары по позициям талибов с точностью до трехсот метров, что заставляло людей на вышке укрываться за хлипкими стенами советской постройки, пока осколки и ударные волны сотрясали верхний этаж. За время первых ударов Калвина не пострадал ни один боец дружественных сил.
С помощью всего лишь пары авиаударов, эти несколько американцев, положившись на мастерство одного уникального специалиста, разрушили трехлетнюю власть талибов над аэродромом. Скептицизм Папы Джона и других лидеров Северного Альянса развеялся. Калвин вспоминает: «Ребята из ЦРУ не могли обеспечить НАП (непосредственную авиационную поддержку). Когда в тот первый день я навел бомбы, поразившие командные пункты и ракетные площадки, доверие к нам сразу же возросло». А ведь для Калвина и «Тройного никеля» это была всего лишь разминка.
Следующим заданием стал целевой район размером восемнадцать на тридцать семь миль в Панджшерском ущелье, однако нескольких бойцов, переброшенных в последний момент, было недостаточно, чтобы вытеснить оттуда тысячи хорошо вооруженных и обеспеченных талибов. Калвину нужна была авиация, много авиации. Чтобы нанести удар по целой долине, ему нужны были бомбардировщики, но и сами спецназовцы должны были находиться достаточно близко, чтобы отличать своих от чужих и корректировать огонь — солдаты «Тройного никеля» вместе с диспетчером должны были находиться среди бойцов Северного Альянса.
После недельной мольбы к АК ГССО о выделении дополнительных авиационных средств он, наконец, получил желаемое. Оперативный отряд № 555 выставил в долине три наблюдательных пункта, и 28-го октября, через девять дней после прибытия в Афганистан, Калвин получил в свое распоряжение несколько самолетов B-1 и B-52, загруженных сотнями 1000- и 2000-фунтовых бомб[29]. «Всю первую неделю ноября мы ломали хребет талибам», — вспоминает Калвин. Он изучил долину лучше, чем любой полигон, на котором он тренировался наводить авиацию в США, и начал обучать ребят, которые уже и сами стали мастерами своего дела.
К этому времени между бойцами отряда № 555 и Северным Альянсом установилась тесная связь: все спали в одних и тех же местах, питались как американскими сухпайками, так и местной афганской пищей, включая забитых коз и овец. Калвин запрашивал снабжение по воздуху с помощью парашютных систем, обычно доставляемых самолетами C-130, чтобы обеспечить группу боеприпасами, продовольствием и другими предметами первой необходимости, наиболее важными из которых были батареи для радиостанций и целеуказателей. К сожалению, это не всегда удавалось. «Какой-то тупоголовый полковник в Германии, отвечавший за организацию наших поставок, не хотел использовать свои ценные (и дорогие) планирующие парашюты». Вместо этого он использовал обычные системы, которые сносило при раскрытии на больших высотах. «Их уносило очень далеко, иногда это стоило нам всех запасов». Похоже, что люди, участвующие в первом крупном американском конфликте после войны в Персидском заливе, не были застрахованы от капризов армейских тыловиков и снабженцев.
Не имея на протяжении более двух недель возможности помыться, все они больше походили на бойцов Северного Альянса, но это не делало их афганцами. Белые американцы, использующие для передвижения по стране транспортные средства своих новых союзников, становились объектом нападения со стороны разбушевавшегося «Талибана». Чтобы исключить возможность покушения или засады, Диас начал использовать меры маскировки, используя транспортные средства до определенного пункта назначения, а затем меняя их через переводчика, как только они оказывались на месте. Но это был лишь вопрос времени, когда талибы предпримут ответные действия и нанесут удар по бойцам в одном из их лагерей.
Потенциальная проблема была решена лидерами Северного Альянса, которые с каждым успешным авиаударом обретали все бóльшую уверенность в своих силах и стремились взять Кабул. Одиннадцатого ноября отряд № 555 получил сообщение, что афганские войска движутся на столицу. «Тройной никель» не был готов к столь дерзкой операции и не имел такой задачи, но, в конце концов, действовать можно было только одним способом. Если афганцы двинулись вперед, то двинутся и они. «Вышестоящее руководство очень беспокоилось о том, что мы войдем в Кабул, но у нас действительно не оставалось выбора. Мы сидели в пикапах (Северного Альянса), так что куда они, туда и мы», — вспоминает Маркхэм.
На самом деле, они были не первыми американцами, приближавшимися к Кабулу. Первыми на земле оказались американские спецназовцы специальной группы ЦРУ «Джавбрейкер», которые уже находились на окраине столицы, также усиленные специалистами из 24-й эскадрильи. Но специалисты «Тройного никеля» были первыми, кто привлек на помощь авиацию. Калвин понял, что его запросы будут огромными, а вера в неповоротливую систему АК ГССО, которая и так никогда не была особо гибкой, уменьшалась. «Это было немного комично: кто-то, находящийся за тысячи миль от нас и не имеющий ни малейшего представления об обстановке, решал, сколько авиации мне нужно, сколько и каких средств мне нужно выделить». Как и в случае с натиском Северного Альянса, у него не оставалось иного выбора, кроме как запрашивать «все, что есть в наличии, особенно бомбардировщики», в надежде, что в АК ГССО поймут всю серьезность полномасштабного наступления на талибов и предоставят ему то, что нужно.
Начался полноценный бой, обе стороны столкнулись всеми имеющимися у них людьми и оружием. «Это напоминало фильм “Храброе сердце”: оба противника развернулись в линию», — вспоминает Калвин. Обе группировки, находившиеся на расстоянии не более пятисот метров друг от друга, готовили оружие, отдавали приказы или подбадривали своих бойцов и ждали. Впервые осознанно вступая в бой, солдаты отряда № 555 сняли с себя предоставленную ЦРУ афганскую одежду и остались в униформе — в бой они пойдут только как американцы. Диспетчер и несколько «зеленых беретов» заняли двухэтажное здание, повторив то, что они провернули в Баграме, и подготовили оборудование для управления авиацией. Неподалеку, в соседнем здании, Диас оборудовал снайперское укрытие, обеспечивая прикрытие своих людей и боевого диспетчера, позволяя им сосредоточиться на том, как переломить ход боя в свою пользу.
Талибы, не подозревая о присутствии оперативного отряда «Альфа», совершенно не обращали внимания на направленную против них разрушительную силу. В 08:00 утра, после прибытия отряда № 555 в Кабул, талибы открыли огонь по войскам Северного Альянса из всего, что у них было, надеясь ошеломить своего противника. «Перестрелка была ошеломляющей; никогда в жизни не видел ничего подобного», — вспоминает боевой диспетчер. Бой продолжался несколько часов, а тем временем Калвин и его товарищи по группе уже наводили удары так быстро, как только могли. Самолеты прибывали группами, и диспетчеру пришлось начать выстраивать их на разных эшелонах, как это делал Брюс Барри десять лет назад в иракской пустыне. Только на этот раз вокруг спецназовцев было полноценное поле боя, и в его руках находились судьбы тысяч людей, как друзей, так и врагов.
В бешеном темпе он озвучивал в эфире позывные, называл авиационные средства поражения (АСП) и время выполнения задачи (время, в течение которого тот или иной самолет мог оставаться в зоне в режиме ожидания). Бомбардировщики, истребители, самолеты ВМС и ВВС, авиация других стран коалиции — все они прибывали на место по мере распространения информации о значимости сражения. Это вынуждало боевого диспетчера применять инновационные способы наведения самолетов. «Я встраивал B-52 в схему ударов по расписанию. Когда они заходили на боевой курс, я уводил истребители, чтобы бомберы могли сбрасывать бомбы с высоты тридцать тысяч футов (9144 метров). Как только бомбы попадали в цель, мои истребители возвращались и сразу же наносили дополнительный бомбовый удар. Как будто бомбардировщик B-52 обозначал для них цель», — вспоминал он в одном из интервью.
Спустя пару часов самых интенсивных авиаударов в жизни Калвина, Северный Альянс все еще не мог переломить бой в свою пользу. Талибы, превосходящие в численности и техническом оснащении, теперь наседали на противника, применяя танки и тяжелые зенитные установки советского образца против позиций своего врага, включая здание, в котором находился диспетчер со своей группой. Чтобы защитить самого ценного человека на поле боя, бойцам Северного Альянса было приказано оборонять позицию американцев. Поблизости здания разгорелся ближний бой, и огневого прикрытия Диаса оказалось недостаточно, чтобы сдержать врага.
«К моменту сражения за аэродром, когда нам угрожала опасность, их задачей было сохранить нам жизнь любой ценой», — вспоминает Калвин о афганских силах безопасности. В то время как он уделял все свое внимание тому, чтобы получать целеуказание от своих наводчиков из числа «зеленых беретов» и наносить бомбовые удары, находящиеся ниже него бойцы Северного Альянса отдавали свои жизни, чтобы его защитить. Спустя 18 лет после боя эти безымянные люди по-прежнему близки его сердцу, и их жертвы не забыты человеком, чьей работой было освобождение их соплеменников. «Нет в мире бóльшего уважения, чем к тому, кто готов отдать за тебя жизнь в бою». О тех, кто погиб за него, диспетчер говорит просто: «Они не были лучше всех оснащены или обучены. Но они были мужчинами. Я никогда не забуду их и то, как достойно они погибли».
Несмотря на защиту афганцев, которая позволяла ему и дальше применять авиацию, ситуация складывалась не в пользу Северного Альянса. С обеих сторон погибли уже тысячи людей, но численное превосходство талибов оказалось решающим. Северному Альянсу, в том числе и отряду № 555, для которого отступление было бы невозможным без самоотверженных афганских братьев по оружию, грозила опасность быть разгромленным. Калвин все еще мог наблюдать около двух тысяч талибов, готовившихся к последней массированной атаке, которые, помимо танков, поддерживались бронетранспортерами. За ними следовала вторая волна. Диспетчеру предстояло решиться на судьбоносную авантюру.
Над головой находился следующий B-52, готовый нанести удар. На борту самолета находилось двадцать семь 2000-фунтовых бомб, которые диспетчер намеревался уложить в пятистах метрах от своей собственной позиции — и это с высоты 30 тысяч футов. К сожалению, ни одна из бомб не имела точного наведения, все они были всего лишь свободнопадающими боеприпасами, которые при прохождении воздушного пространства высотой в шесть миль были подвержены ветрам и атмосферному воздействию. Для выполнения подобной задачи на полигоне у авиабазы Неллис в штате Невада требовался пятимильный рубеж безопасного удаления.
При малейшей ошибке хотя бы в одном из своих многочисленных расчетов во время такой масштабной одиночной атаки (координаты, его позиция, местоположение дружественных сил — и все на основе неадекватной и устаревшей советской карты), Северный Альянс не только проиграет битву за Кабул, но и он сам вместе с остальными военнослужащими своей группы будут уничтожены собственными руками.
Боевой диспетчер осмотрел на своих товарищей. Они оглядывались назад, держась за оружие и прицельное оборудование, поскольку этажом ниже и на земле перед ними велась битва за выживание. Люди сражались и умирали. Казалось, что американцы всматривались на протяжении часа, но на самом деле это были лишь секунды, когда каждый взвешивал возможные последствия. Калвин спросил свою группу:
— Ребята, справитесь? Мы точно будем это делать?
Все, как один, согласились.
Он проверил, работает ли радиолокационный маяк SST-181 (единственный прибор, которым он мог обозначить их местоположение для бомбардировщика), еще раз уточнил координаты места авиаудара и запросил вызов.
После ввода всех данных на высоте 30 тыс. футов, когда наводимый самолет на скорости почти 500 миль в час устремился навстречу судьбе людей, находящихся внизу, летчик запросил у диспетчера подтверждение, что тот хочет, чтобы удар был нанесен непосредственно рядом с их позицией.
«Я ответил ему, что если мы этого не сделаем, то все равно погибнем». — вспоминает Калвин.
Несмотря на отчаяние на земле, диспетчер отменил первый заход на цель и отправил бомбардировщик на повторный круг, воспользовавшись этим временем для подтверждения каждой десятичной цифры.
Когда экипаж самолета во второй раз доложил о том, что они на боевом курсе, Калвин, окинув взглядом сюрреалистическую, почти голливудскую по своему драматизму, сцену, сделал еще один вдох, нажал на тангенту черной пластиковой трубки своей радиостанции, и четким спокойным голосом произнес:
— Работу разрешаю!
Через несколько секунд последовал ответ летчика:
— Бомбы вышли!
Боеприпасам, сброшенным с высоты 30 тысяч футов, требуется примерно одна минута, чтобы достичь поверхности земли. За пределами здания тысячи вражеских воинов, преданных своему делу, продолжали сражаться, не обращая внимания на разрушающую мощь, направленную на них гравитацией. По рядам сил Альянса спецназовцы оперативного отряда № 555 передали короткую команду:
— Ложись!
Поставив на кон свою судьбу, Калвин посмотрел в такое обманчиво безмятежное чистое голубое небо на пролетавший высоко над головой B-52, оставлявший четыре белых инверсионных следа от своих восьми турбовентиляторных реактивных двигателей, и подумал о своем доме и своей семье.
Удар был безупречен: 54 000 фунтов (24,5 тонны) взрывающейся смерти сдетонировали прямо перед ними, упав цепочкой параллельно позициям дружественных войск.
В воздух взметнулся огонь с клубами черного дыма вместе с землей и обломками, растянувшись на милю в длину. Затем долетел оглушающий звук, потрясший всех на поле боя, выбивая дыхание из легких. Здание, в котором находился Калвин, пошатнулось, но устояло. В воздухе, будто в замедленной съемке, проносились крупные ошметки бронетранспортеров и танков, падавших на землю неслышно, поскольку все заглушал оглушительный рев 2000-фунтовых бомб, высвобождавших во все стороны свою разрушительную энергию со скоростью 25 000 футов в секунду (7620 м/с).
В наступившей после этого тишине, которая сама по себе показалась странно оглушительной, перед ошеломленными талибами и свидетелями из Северного Альянса предстала линия огромных воронок, окруженных телами людей, оружием и остатками бронетехники. За разрушениями виднелась вторая волна талибов, спешно отходящая на юг.
Дорога в центр Кабула внезапно оказалась открытой, и уже через час после авиаудара, завершившего сражение, Калвин и отряд № 555 снова находились в машинах Северного Альянса, въезжая в столицу страны, напоминавшую освобожденный французский город времен Второй мировой войны. Очаги сопротивления еще оставались, но столица пала, и Калвин Маркхэм заехал в нее 13-го ноября в 08:00. Это был двадцать шестой день его боевой операции. То, на что, по мнению специалистов Пентагона, должно было уйти более шести месяцев, было осуществлено менее чем за месяц благодаря усилиям порой непокорного Северного Альянса и группой спецназа с одним боевым диспетчером. В течение нескольких дней, последовавших за выводом в страну оперативного отряда «Альфа» № 555 и других групп спецназа вместе с боевыми диспетчерами, контроль Северного Альянса над территорией страны расширился с менее чем 15 % до 50 %.
В наградном листе к «Серебряной звезде», врученной Калвину Маркхэму как первому боевому диспетчеру, наводившему авиаудары в ответ на теракты в Америке 11-го сентября, отмечается, что он руководил «нанесением ударов свыше 175 самолето-вылетов стратегических тяжелых бомбардировщиков, истребителей-бомбардировщиков и штурмовиков, в результате которых было уничтожено около 450 единиц вражеской техники и более 3500 солдат противника». В конечном итоге это привело к сдаче сотен бойцов наземных сил «Аль-Каиды» и Талибана во время его первого боевого выхода, продолжавшегося сорок два опасных и зачастую отчаянных дня. И это были не последние опасные дни.
После большого сражения среди развалин осажденной афганской столицы встретились два друга, служившие в разных эскадрильях. Оба грязные и растрепанные, не мывшиеся почти месяц, в задубевшей от пóта и засохшей грязи одежде, с всклокоченными бородами и волосами, они по-братски обнялись. У Калвина подходила к концу его первая операция, другой же специалист, по имени Джо О’Киф, был оператором 24-й эскадрильи и сотрудником группы операций передовых сил, выполняя обязанности боевого диспетчера группы ЦРУ «Джавбрейкер». Как и Калвин, он прибыл в страну за несколько недель до этих событий, но уже в составе группы из четырех человек.
Калвин, только что одержавший победу в первом крупном сражении войны, но испытывавший сильное разочарование от того, как начальники и планировщики в тылу организовывали доставку всего, от батарей до бомб, поделился своими впечатлениями. «Мы провели мозговой штурм на тему, как можно было бы сделать это лучше». Они боролись не только с врагом, но и с бюрократией ВВС, которая координировала свою воздушную поддержку в рамках жесткого процесса, восходящего к 1970-м годам, к эпохе Лаоса и Вьетнама. «Не было никакого порядка действий. Мы сами писали эту книгу», — вспоминает он.
Оставшийся в США Джон Чепмен не писал книгу о новых методах нанесения авиаударов. Он был заточен геодезическом «цехе», где писал отчеты о результатах исследований и создавал продукты для использования другими сослуживцами в непредвиденных ситуациях или в военное время. Как и во время войны в Персидском заливе, он оказался в стороне, только на этот раз уже по собственному желанию: он решил перейти в рекогносцировочную группу, и теперь новая война, поразившая США как гром среди ясного неба за два месяца до этого, оказалась в центре внимания всех американских военных, за исключением, похоже, его самого.
В Баграме Джо О’Киф и Калвин Маркхэм разошлись в разные стороны, понимая, что они находятся лишь в начале долгой войны с бюрократией, которая одновременно и застоялась, и устарела, в то время как враг хорошо закрепился и фанатично настроен. Калвин отправился в заслуженный отпуск, а Джо предстояло выполнить еще одно боевое задание, причем в месте, о существовании которого никто из друзей не подозревал, — в горном пещерном комплексе в ста милях к востоку от Кабула на границе с Пакистаном. Место это называлось Тора-Бора.