Одна из основных задач военных контрразведчиков — наблюдение за всеми происходящими в Вооруженных силах процессами — начиная от политических настроений военнослужащих и заканчивая снабжением армии и состоянием ее боеготовности. Ддя сбора такой информации «особисты» активно использовали агентуру.

В июле 1921 года вступили в силу инструкции: об осведомительской службе, о секретной агентуре и по ведению агентурной работы. В них, на основе накопленного опыта агентурной работы, устанавливались принципы организации агентурного аппарата, определялся порядок подбора и вербовки осведомителей и агентов и работы с ними, содержались важные указания по тактике выявления преступных лиц и организаций и по реализации материалов разработок.

В соответствии с данными инструкциями агентурноосведомительный аппарат ВЧК (в т.ч. и Особых отделов) в то время состоял из массовой осведомительной сети, секретной агентуры и штатных агентов.

Осведомительная сеть должна была играть роль «секретных щупальцев», с помощью которых чекисты должны были своевременно выявлять контрреволюционные организации и группы, шпионов, вредителей, саботажников и других противников советской власти — начиная от заводов и фабрик и заканчивая частями и соединениями Красной Армии и Военно-Морского Флота. Осведомители вербовались на патриотической основе из числа коммунистов, рабочих, крестьян и т. п.

Секретная агентура вербовалась из членов антисоветских партий и организаций, офицеров царской и белой армий, дворян и т. п. Их использовали для оперативной разработки различных антисоветских организаций.

Была еще и третья категория — штатная агентура, которая выполняла функции службы агентурного внутреннего наблюдения. Фактически это были штатные сотрудники органов госбезопасности — со всеми правами и обязанностями, но специализирующиеся на внедрении в различные антисоветские организации. При этом они активно использовали легенды, фиктивные документы или документы репрессированных контрреволюционеров и т. п.

После создания ГПУ был принят ряд мер по упорядочению и дальнейшему укреплению агентурно-осведомительного аппарата. Прежде всего, в течение 1922 года была проведена проверка состояния осведомительной работы в различных подразделениях ГПУ. В результате было выяснено, что организация осведомления в Красной Армии организовано плохо, а в отдельных частях и соединениях оно вообще отсутствует. Осведомители часто сообщали военным контрразведчикам сведенья, не представлявшие оперативного интереса и не позволявшие судить о положении дел в армии. Особые отделы из-за отсутствия у них секретных осведомителей не располагали данными о наличии и подрывной работе контрреволюционных групп, создаваемых в Красной Армии бывшими белогвардейцами.

ГПУ специальным Приказом № 18 от 22 марта 1922 года предложила Особым отделам усилить осведомительную работу в гарнизонах, штабах и полевых частях и устранить имевшиеся там недостатки, а также реорганизовать осведомительскую службу — ввести три категории осведомителей:

— осведомителей из числа военнослужащих-коммунистов, находящихся на связи у военкомов частей;

— беспартийных осведомителей — из беспартийных красноармейцев, служащих и военных специалистов — руководить ими должны уполномоченные Особых отделов;

— особо квалифицированных осведомителей — из ответственных военных специалистов — руководить ими должны ответственные работники Особых отделов[154].

В 1925 году на 2-м Всесоюзном съезде Особых отделов было признано, что деление агентурно-осведомительной сети на категории, установленные в марте 1922 года, уже не соответствует условиям армии. Было принято решение, что отныне агентурный аппарат Особых отделов должен состоять из двух основных категорий: осведомителей и агентов. Осведомителей, в свою очередь, съезд рекомендовал подразделять на следующие группы:

— осведомителей, освещающих настроение красноармейской массы;

— осведомителей, изучающих работу учреждений Красной Армии и их личного состава;

— высококвалифицированных осведомителей-экспертов в наиболее важных отделах штабов Красной Армии.

Агенты же должны привлекаться к участию в конкретных разработках по заданию Особых отделов.

В таком виде агентурный аппарат Особых отделов сохранился до 1930 года[155].

Результаты повседневной деятельности военных контрразведчиков продемонстрируем на примере спецсообщения «Об отрицательных явлениях в состоянии ОКДВА[156]», которое в начале мая 1933 года руководство Особого отдела ОШУ направило Иосифу Сталину.

В этом документе были отмечены следующие негативные явления, которые ослабляли боеспособность ОКДВА:

1. С декабря 1932 года по март 1933 года «в армии наблюдалось нарастание и обострение отрицательных политнастроений». Чем они были опасны? «Под их влиянием отдельные красноармейцы высказывают нежелание служить и защищать СССР в случае войны». Причем не только бывшие кулаки, но колхозники, а также комсомольцы. Так, в феврале 1933 года число комсомольцев среди тех, кто открыто демонстрировал недовольство советской властью и показывал «изменнические настроения», составило 25 %! Авторы документа отмечали, что «по своему содержанию проявления парткомсомольцев мало чем отличаются от проявлений беспартийных и концентрируются вокруг тех же вопросов. Отдельные из них носят ярко выраженный антисоветский характер».

2. «Неустроенность в материально-бытовом отношении части командиров, особенно в квартирном отношении, и недостаточном удовлетворительном питании». Так, авторы документа сообщают:

«Начсостав танковой роты размещен в бывшей гостинице, где кухни нет, готовят пищу в коридоре, что вызывает грязь, копоть, живут 4 человека в 10-метровой комнате. Часть начсостава этой же роты живут рядом с карпомещением 61-го стрелкового полка в сырых комнатах…

60-70 % начсостава Пманского гарнизона находится в совершенно неудовлетворительных условиях».

3. Вскрытие и ликвидация «контрреволюционных, шпионских и вредительских группировок в армии».

4. Недочеты хозяйственно-санитарного обслуживания. По утверждению авторов документа:

«Хозяйственное обслуживание, особенно в части питания, в отдельных частях неудовлетворительно, вследствие наблюдавшихся недосдач продуктов и хищения их. За отчетный период вскрыто несколько случаев групповых хищений, например, закончено следствием дело на 4-х красноармейцев 44-го артдивизиона АРГК, систематически занимавшихся хищением и продажей имущества и продуктов из красноармейской столовой…

Санитарное обслуживание в ряде частей армии поставлено чрезвычайно плохо, наблюдается массовая вшивость, случаи сыпного тифа…

Имеются факты небрежно-преступного отношения врачебно-медицинского персонала к больным военнослужащим в лечебных заведениях, порождающие недовольство среди бойцов»[157].

Хотя главной задачей сотрудников Особых отделов было выявление антисоветских проявлений и шпионажа в Красной Армии. Так, с 1921 по 1924 год Особыми отделами Западного фронта, Петроградского и Киевского военных округов, органами госбезопасности Украины, Туркестана и Кубани было выявлено и нейтрализовано несколько сотен агентов иностранных разведок, а также задержаны сотрудники британской, французской, польской, турецкой и других иностранных разведок[158].

Так, летом 1921 года Петроградской губчека и Особым отделом Петроградского военного округа была вскрыта и ликвидирована т. н. «Петроградская боевая организация» («ПБО»), поддерживавшая связь с белогвардейской эмиграцией и спецслужбами Великобритании, Франции и США[159].

Тогда же Особым отделом ВЧК была установлена подпольная антисоветская организация — «Донская повстанческая армия». Она состояла из 9 «полков», объединенных штабом ДПА во главе с командующим 3. Абрамовым, который скрывался под именем «Орленок». Он оказался слушателем Академии Генштаба, коммунистом с 1918 года, опытным боевым командиром Красной Армии. В момент задержания занимал пост начальника штаба 14-й кавалерийской дивизии[160].

В 1922–1923 годах военные контрразведчики принимали участии в разработке антисоветской организации «Центр действия». В конце 1921 года сотрудники Иностранного отдела (внешняя разведка) от своей агентуры в Париже узнали, что группа эмигрантов, в состав которой входил лидер партии народных социалистов и бывший председатель «белогвардейского» правительства в Архангельске в 1918 году Н. В. Чайковский и кадеты А. В. Карташев, Н. П. Вакар, С. Н. Третьяков и другие, решили создать подпольную организацию для борьбы с советской властью в условиях НЭПа. Ее головной орган базировался в Париже, а на территории России и Украины, начиная с 1922 года, прибывшие из-за границы эмиссары начали создание филиалов, т. н. областных «центров действий». Последние должны были создать серию ячеек, члены которых должны были всеми способами и средствами бороться с советской властью.

Мы не будем подробно останавливаться на истории ликвидации чекистами всех филиалов и ячеек «Центра действия» (последние существовали в Москве, Киеве, Одессе, Тифлисе, Житомире и нескольких северных городах). Данная тема находится за рамками данной книги. Отметим лишь, что кроме подготовки операции по свержению советской власти, члены «Центра действий» занимались еще и шпионажем. Ведь частично данная организация финансировалась польской и французской разведками. В Париже и Варшаве, при всем отрицательном отношение к Советской России, прекрасно понимали, что «Центр действий» не сможет победить большевиков. Поэтому единственная причина финансирования его деятельности — это возможность с его помощью проводить разведывательные операции на территории Советской России.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что «Центр действий» пытался вербовать военнослужащих Красной Армии, которые имели доступ к секретной информации. Так, киевский областной «Центр действия» завербовал работника штаба Киевского военного округа Единевского. Последний сумел похитить часть мобилизационного плана и передать его польской разведке. При попытке выполнить новое задание — добыть сведенья о местах расположениях окружных складов боеприпасов и взрывчатых веществ — был задержан военными контрразведчиками[161].

В конце 1921 года на территории Украины в ЗО-й дивизии была «ликвидирована» сеть созданных «врангелевцами» подпольных антисоветских организаций. Одна из них — в 30-й дивизии. Согласно сообщению руководства ГПУ Украины, «в этой организации принимали участие не только врангелевские офицеры, попавшие в комсостав дивизии, но и их жены, проводившие агитацию среди красноармейцев»[162].

В середине октября 1926 года был арестован начальник общего отдела инспектората штаба Московского военного округа Павел Николаевич Филин [163]. В ходе обыска у него на квартире были обнаружены:

«… совершено секретные, не подлежащие оглашению служебные документы, переписка и материалы. Так, в числе обнаруженного находились:

1) секретный устав, описание материальной части автомата Федорова;

2) секретное постановление по подводно-минному делу с атласом чертежей к нему и секретное «наставление по маскировке»;

3) секретный устав «Высшее командование»;

4) совершенно секретные информационные сводки Разведупра Штаба РККА в книгах;

5) секретное царское издание военно-географического описания передового театра (используемое ныне в Красной Армии);

6) секретное царское издание военно-географического описания Балтийского театра;

7) секретный сборник статей «Армейские операции»;

8) секретный справочник «Санитарное обеспечение операций»;

9) секретное военно-географическое описание Польши — 2 и 3 части;

10) учебно-секретный материал военных игр МВО (Московский военный округ. — Прим. авт.) и Московского гарнизона;

11) учебно-секретный материал маневров 2-го стрелкового корпуса…»

Хранение секретных документов — это лишь вершина айсберга. Согласно версии следствия, Филин обвинялся в том, «… что состоял последовательно в должностях начальника учебной части военной школы имени ВЦИК, начальника отдела боевой подготовки, а затем начальника общего отдела инспектората Штаба, с 1921 года по 1926 год включительно, был в шпионских целях связан с отдельными сотрудниками прибывающих в Москву английской, германской и японских миссий, занимающихся на территории СССР шпионской деятельностью, коим передавал сведенья о состоянии, количестве, боеспособности, материальном положении и настроении Красной Армии, для какой цели он — Филин — неоднократно посещал иностранные посольства и сотрудников последних принимал у себя на квартире;

что в тех же шпионских целях был связан с рядом иностранных корреспондентов, занимающихся на территории СССР шпионской деятельностью, с каковыми неоднократно встречался в разных местах и принимал у себя на квартире;

что, используя свое служебное положение, он, Филин, войдя в соглашение с частным предприятием «Порука», получил взятку от последнего в сумме 350 р., содействовал вышеуказанному частному предприятию в производстве поставки прицельных станков в Красную Армию на сумму свыше 18000 рублей;

что используя свое служебное положение, из вверенных ему Филину служебных сумм присвоил и растратил для своих личных нужд 300 р.»[164].

В 1927 года были арестованы связанные с английским дипломатом-разведчиком Э. Чарноком сотрудники Реввоенсовета СССР (за знакомство с одним из них, Кириллом Прове, тогда же была первый раз арестована знаменитая впоследствии киноактриса Зоя Федорова).

Британский дипломат находился под постоянным наблюдением чекистов. В одной из справок говорилось:

«Чарнок имеет громадные знакомства среди бывших коммерсантов, главным образом, среди бывших служащих различных текстильных предприятий, а также в артистическом и спортивном мирах. Помимо своего официального положения в миссии, возможно, является наблюдателем бывших владельцев русских текстильных предприятий…»

В обстановке постоянного и плотного контроля со стороны ОГПУ вести какую-либо агентурную разведработу без опаски нарваться на международный скандал типа «дела Локкарта»[165] англичане просто не могли и откровенно побаивались коварства чекистов. Поэтому с позиций своей дипломатической миссии они этого, как правило, не делали. Деятельность представителей британских спецслужб в Москве в середине двадцатых годов прошлого века в основном сводилась к получению информации легальным путем: из анализа прессы, круга хорошо осведомленных знакомых, официальных встреч с советскими чиновниками и должностными лицами, танцевальных вечеринок и дипломатических приемов. Не исключалась возможность получения интересующих сведений и в процессе совместной с русскими игры в футбол (Чарнок увлекался этой игрой еще до 1917 года), поскольку среди партнеров по команде могли попадаться люди из числа военных, а также инженеры и чиновники[166]. Участие военных чекистов в этом деле связано с тем, что среди контактов британца были военнослужащие Красной Армии.

В 1927 году флотскими контрразведчиками была раскрыта шпионская резидентура в Ленинграде, участники которой собирали информацию о частях Ленинградского гарнизона и Балтийском военно-морском флоте[167].

Летом 1927 года из-за границы нелегально прибыл бывший казачий есаул К. Таганцев. За незваным гостем было организовано наружное наблюдение. Чекистов интересовали связи эмиссара британской разведки. Однажды он посетил квартиру в Кронштадте, где проживал бывший царский офицер Е. Клепиков. Последний служил на одном из кораблей Балтийского флота. Гость передал привет от двух сестер хозяина квартиры, проживавших в Финляндии, и предложил начать сотрудничать с британской разведкой. Через несколько дней Е. Клепиков вместе со своей супругой снова встретились с К. Таганцевым. На рандеву советский моряк принес секретные документы — «Справочник по Морским силам СССР» и несколько копий военных приказов. В момент их передачи британскому агенту всех троих задержали чекисты[168].

В мае 1928 года Особым отделом 16-й стрелковой дивизии был арестован командир взвода И. Мельдер. Поводом для задержания послужили его антисоветские высказывания. В ходе обыска были изъяты: тетрадь с указанием фамилий всех командиров полка с указанием занимаемых ими должностей; схема расположения 48-го полка с описанием штатов военного времени; план действий 1-го стрелкового корпуса в случае военного столкновения с Латвией; дислокация отдельных частей Ленинградского и Сибирского военных округов; обзор политико-морального состояния комполитсостава и красноармейцев 48-го полка. В ходе следствия выяснилось, что он занимался сбором секретной информации, используя для этого любую возможность. Более того, подследственный сообщил, что намеревался бежать в Латвию, и задержка ухода его за кордон была вызвана лишь намереньем дополнительно к добытой информации выкрасть мобилизационный план 1-го стрелкового корпуса [169].

В 1931 году разоблачена шпионская группа в 10-й Кавдивизии на Северном Кавказе[170]. В том же году было разоблачено свыше 200 агентов польской разведки. Многие из этих людей имели выходы на военнослужащих и командный состав Красной Армии. Варшаву интересовали вопросы: дислокация частей и соединений РККА; развитие технических родов войск (бронетанковых и авиационных); ход военной реформы и ее результаты; персональные данные на военачальников и лиц из их ближайшего окружения[171]. Так же был разоблачен и арестован начальник команды при Научно-испытательном институте пилот П. Тренин. Он планировал захватить самолет и на нем перелететь в Польшу[172] .

В 1932 году Особый отдел Ленинградского военного округа разоблачил делопроизводителя штаба 3-й авиабригады, который со своим сослуживцем готовил побег в Польшу. С собой они планировали взять секретные документы[173].

В 1933 году в Ленинграде был нейтрализованы агент британской разведки Орлов и направленный к нему резидент[174].

В феврале 1933 года военные чекисты в Бобруйске арестовали подозреваемых в намерении бежать в Польшу военнослужащих ВВС — командиров авиазвеньев К. Кучина и П. Стрыгина[175].