Кирсанова начала бурно отнекиваться, ее тело пробила нервная дрожь, отчего все в салоне «Скорой помощи» зазвенело и забрякало. «И чему, скажите на милость, так удивляться? — подумал Гуров. — Неужели она рассчитывала, что следствие не докопается до правды? Зачем вообще выкручиваться, когда побывала на пороге смерти?» Полковник не слушал бессвязных возражений. Он негодовал на себя за то, что не разглядел убийцу в первый же день расследования.

Специалист по ландшафтному дизайну, с большой страстью к садоводству, превосходно владеет садовым инструментом. Гуров вспомнил, как восхитился, наблюдая за Галиной, украшавшей клумбу черепками кувшина. Тогда же, в присутствии полковника, женщина ловко закопала ненужные обломки в землю, а затем почистила инструменты: секатор, грабельки, совок и небольшую лопатку-копалку. Точно так же, как год назад Кирсанова начисто протерла лопату в гараже, отчего следствие ошибочно считало ту лопату орудием убийства. Нет, лопата не использовалась при убийстве Немкова, эксперты это подтверждают. Ее применили, чтобы зарыть окровавленный молоток.

Преодолевая невероятные трудности, женщина много лет отдала попыткам построить счастливую семью, приложила титанические усилия и самоотверженность перфекциониста, чтобы в доме Кирсановых воцарилась та же гармония, что и в цветниках, за которыми ухаживала. Галина гордилась тем, как ей удается быть безупречной женой и хозяйкой, при этом преуспевая на работе. Беременность возвращала баланс в отношения с мужем, давала последний, ускользающий шанс на счастье.

Чем больше страданий выпадает на долю женщине, тем незаметнее это для окружающих. Она замыкается, прячет боль глубоко внутри, пока какое-то событие не разрывает порочный круг. И тогда благоразумие отступает перед неукротимыми эмоциями.

Галина была в ужасе от выходок Немкова, который с легкостью разрушал чужие жизни и пошел на воровство, чтобы добиться желаемого. Она осознавала, что в какой-то момент Денис запросто забудет о сыне, но сначала превратит ее райский сад в руины. Поэтому под влиянием панического страха она приняла решение убить Дениса, для чего наверняка заманила в гараж под предлогом починить что-нибудь и заодно «поговорить о будущем».

Спрашивается, по чьей еще просьбе Немков в тот день согласился бы явиться в «ракушку» с набором инструментов? Только по просьбе Галины.

Место убийства изобличает Кирсанову. С ее же собственных слов, племянник редко навещал Валерию Павловну, а племянница вообще порог не переступала. Вряд ли родственнички до начала тяжбы знали, что у тетки есть гараж и где он находится. Зато Галина прекрасно знала, она часто посещала одинокую женщину. «Случалось приносить ей продукты и лекарства», — звучал в голове Льва Ивановича голос Кирсановой.

Воображение Гурова рисует сценку, в которой Галина сначала намеревалась ударить Дениса куском ржавой чугунной трубы, валявшемся в гараже, но, заметив в наборе инструментов молоток, поняла, что это более подходящий предмет. Денис мертв. Галина запирает его в гараже, так как знает, что Валерия Павловна сюда никогда не зайдет из-за проблем со здоровьем, и в результате труп может пролежать здесь десятилетие или, если повезет, даже два. Молоток закапывает рядом с «ракушкой». Ящик с инструментами возвращает в квартиру Немкова.

Тут случается неожиданное. Спустя считаные дни умирает от сердечного приступа нестарая еще Валерия Павловна. Кирсанова в страхе, что гараж скоро откроют, поэтому, действуя через мужа, исподволь подбивает Валентина начать тяжбу за наследство, которое-де может немного поправить материальное положение певца, пошатнувшееся после похищения денег. Валентин радостно соглашается, но главным образом для того, чтобы обставить кузину. В результате убийце удалось выиграть целый год: за время судебных баталий гараж не открывали, пока улики разрушались вместе с разлагающимся трупом.

Гуров не рискнул выкладывать перед Кирсановой всех подозрений. Во-первых, карета «Скорой помощи» — неподходящее для этого место. Сердитая медсестра Зина уже успела отвесить полковнику смачный подзатыльник, чтобы «осоловевший мент» не спровоцировал ухудшение состояния у пациентки. Но и без этого подзатыльника Лев Иванович осознавал, что Гале сейчас очень плохо и давить на нее не стоит. Во-вторых, нелепо раскрывать все карты, пока не собраны вещественные доказательства против Кирсановой.

Помимо прочего, криминалистам предстояло отыскать орудие убийства. Гуров страшно злился на себя за то, что так долго в упор не видел очевидного. Куда деть заляпанный кровью и мозгами молоток? Куда его унести? Никуда, закопать поблизости! Лопата, которую явно протирали, шлет недвусмысленные сигналы, что ею воспользовались для сокрытия ключевой улики. Увы, сначала пришлось отсеять десяток подозреваемых, чтобы остановиться на ландшафтном дизайнере, и только тогда, при мысли о садовых работах, вспомнить про злосчастную лопату и сложить два и два.

В приемном покое больницы Гуров ждал прибытия Дмитрия Кирсанова, чтобы сказать ему, в какой палате жена, а заодно, не раскрывая деталей, сообщить о том, что Галина теперь возглавляет список подозреваемых. Пока же полковник висел на телефоне, раздавая указания команде. Завтра утром бригада криминалистов должна раскопать грунт вокруг гаража.

Лев Иванович испытывал волнение. Повторит ли Галя попытку суицида? Это зависит от того, как пройдет ее разговор с Дмитрием. Завтрашний день сулит заметные подвижки в деле, но что если молоток найти не удастся? Вот вторая причина для беспокойства. Тревожило и то, какими убедительными казались аргументы против Юлии Волк всего-то несколько часов назад. Сейчас столь же убедительными и логичными представляются доводы в обвинении Галины Кирсановой. Но что если подозрения опять не обоснованы? Что если опять Гуров совершает ошибку? Хороший оперативник обязан сомневаться в своих «озарениях», иначе пойдет на поводу у беспочвенных фантазий и погубит невиновного человека.

Видео из архива Смирнова потребуется просматривать еще несколько дней, однако это, по большому счету, пустая трата времени. В файлах не получится обнаружить ничего стоящего. Возможно, догадка Юлии верна, и на диске окажутся кадры, где Немков и подвыпившая Галина уединяются в комнате отдыха. И что? Галина призналась в интимной связи с Денисом и в том, что ребенок от него. То есть эти кадры теперь не принесут ни малейшей пользы. Разве что камера засняла еще какие-то события?

Не проверить ли записи от восемнадцатого августа, со дня рождения Немкова? По всем правилам надо, и Гуров обязательно поручит это задание экспертам. Ведь это день накануне похищения Немковым валюты со счета Максимова. Однако Галина рассказала, что на дне рождения Денис вел себя сдержанно, никаких выходок и провокаций не устраивал. Или она солгала, и он сказал ей нечто? Но вот вопрос: запечатлела ли камера этот разговор? Выдала ли себя будущая убийца на записи? Словом, уголовный розыск ожидают долгие дни мартышкиного труда.

А вот и Кирсанов, подбежал, схватил за руки.

— Спасибо! Огромное вам спасибо, что успели! Я вам обязан! Как она?

— Организм не пострадал, все будет хорошо, — заверил Гуров. — Но психическое состояние очень плохое, просто ужасное. В том числе нельзя исключать вероятность повторной попытки суицида. Сейчас многое зависит от вашего с ней разговора. Если вы не уверены, что можете оказать жене моральную поддержку, то лучше вам не общаться с ней.

— Я не собираюсь ее ни в чем винить. Я хочу, чтобы она жила. Чтобы осталась со мной и нашим сыном.

— Хорошо, если так, — скептически отозвался Гуров.

— В случившемся виноват только я один. — Кирсанов понял, что полковник ему не доверяет. — Галю не в чем упрекнуть. Я десять лет мешал ей быть счастливой, мешал нам быть счастливыми. И если вы спросите, почему я так делал, то я не отвечу. Просто не знаю. Я сам толкнул жену в объятия другого мужчины и рад, что она все-таки вернулась ко мне. Именно это я собираюсь сказать Гале.

Лев Иванович угрюмо посмотрел на Дмитрия.

— Ладно. Врачи ограничили время приема, у вас есть пять минут. Постарайтесь внушить супруге, что она должна жить. Впереди ее ждут тяжелые испытания, поэтому ваша поддержка сейчас нужна как никогда. Я буду за дверью.

Гуров посчитал необходимым предупредить Кирсанова о том, что намерен все эти пять минут свидания караулить у двери, поскольку опасался глупостей от обоих супругов. Они запросто успеют поссориться за эти пять минут, и Дмитрий в порыве ревности бросится душить жену подушкой.

Полковнику повезло, свидание прошло благополучно. Супруги говорили ровными, тихими голосами, без всплесков эмоций, оба плакали немного. Дмитрий молил о прощении и обещал новую жизнь, обещал подыскать другую работу и уйти от Максимовых, чья семья притягивает несчастья. Недурная идея, если не передумает. Кирсановы и впрямь не вписались в экосистему римской курии. Особенно Галина. У Максимовых обнаружилась выраженная аллергия к садоводству.

Если бы Юлька не вернула Арефьеву, если бы Максимовы не наняли Немкова… С другой стороны, тогда у Кирсановых не появилось бы ребеночка, который склеил раскалывающийся брак. И Дмитрий с Галей до сих пор мучились бы, а возможно, семья успела бы распасться. Что ни говори, жизнь — штука странная. Люди зацикливаются на злоключениях, лишениях, тяготах, выпавших им на долю, и с поразительной близорукостью не замечают того, что судьба порой приносит за понесенные страдания щедрую компенсацию.

— Вас подвезти? — спросил Кирсанов, покинув палату жены.

— Будьте добры, — согласился Лев Иванович и назвал домашний адрес. На работу ехать нет смысла, уже поздновато. А кроме того, Гурову смертельно хотелось домой.

* * *

Молоток удалось отыскать на удивление быстро; криминалисты, прибыв на место, не затратили и сорока минут. Он был завернут в одежду (предположительно, в вещи Немкова), к которой успел прилипнуть из-за обильно покрывавшей боек и почти всю рукоятку крови, теперь уже высохшей и побуревшей. Видимых отпечатков не обнаружилось, поэтому драгоценную находку срочно отправили в лабораторию для более тщательной экспертизы.

На всякий случай криминалисты продолжили раскопки вдоль периметра гаража, поскольку требовалось убедиться, что преступник не схоронил рядом с орудием убийства другие вещественные доказательства.

Отличное начало рабочего дня воодушевляло всех, кроме Гурова, который не разделял радость команды. Улучив момент, он заманил Крячко к себе в машину, где взволнованно признался:

— Меня «штормит», Стас. Бросает из стороны в сторону, и я боюсь, что потерял объективность. Вчера я принялся прорабатывать Кирсанову с той же убежденностью, с какой за полчаса до этого прорабатывал Максимову. Скажи честно, я объективен?

— Не особо, но ты не ошибся, — со вздохом ответил Крячко. — Слушай, я еще вчера понял, что тебя круто «штормит». У тебя, надо сказать, какая-то антипатия к Кирсановой с момента знакомства с ней.

Гуров покачал головой и тяжело вздохнул.

— Справедливо. Но антипатия имеет основания. Меня насторожило не то, что Галина слишком хорошая, идеальная. Дело в другом. Она словно бы пыталась втереться мне в доверие, манипулировать мной, повлиять на трезвость моих суждений. И делала это очень агрессивно. А я не люблю, когда меня пытаются водить за нос, когда кто-то хочет мне что-то внушить. Ее собственное поведение вынудило меня напрячься, присмотреться к ней. И чем дольше я присматривался, тем сильнее эта женщина напоминала мне картину Макса Эрнста «Ангел домашнего очага».

— Кто на этой картине?

— Монстр, — лаконично ответил Гуров. — Слушай, а почему ты мне сразу ничего не сказал, как увидел, что меня заносит на поворотах?

— Так ведь момент был неподходящий. На кону стояла жизнь Кирсановой, поэтому я решил, что перестраховаться не помешает, и не рискнул тебя останавливать. И правильно поступил. Останови я тебя, женщина была бы мертва. Ты сам видел, что муж не успел бы добраться до нее вовремя. А сегодня ты нашел молоток этот клятый. То есть в конечном счете твоя последняя версия подтвердилась. Или ты еще сомневаешься? По-прежнему считаешь убийцей Юлию Волк?

Гуров пожал плечами, он не нашел, что ответить.

— Брось, Лев! Ты можешь представить, чтобы Юлька закапывала окровавленный молоток в землю, да еще закопала так надежно, что никаких следов не осталось?

— Следы могли оставаться в первые месяцы, — возразил Гуров, — но за год ветер, дождь и снег сделали свое дело, разровняли вскопанную почву, так что она стала неотличима от остальной земли вокруг… Впрочем, в одном ты не ошибаешься, — добавил он следом, — Юльку с лопатой вообразить невозможно. Она бы скорее увезла молоток на пруды. Как говорится, концы в воду.

Станислав Васильевич на несколько секунд замолчал, лукаво сощурившись, затем выдал подсказку:

— Если мучишься сомнениями, допроси человека, с которым никто из нас пока еще ни разу не беседовал. — В голосе Крячко прозвучали нотки самодовольства. Хитрый опер явно гордился предложенным решением.

— Кого? — удивился Лев Иванович, не сразу сообразив, на кого намекает приятель.

— Того, кто знает Кирсанову с детства, то есть лучше, чем все остальные вместе взятые.

— «Сирожу»?

А ведь и в самом деле, Сергей Ердяков почему-то изначально не вызвал у следствия ни малейшего интереса. «Бесплатный довесок», как назвал его фотограф Семенов. Помогал Гале по саду, пользовался щедростью подруги и плакался ей в жилетку. Жалкий, бесполезный тип, который вряд ли что-то мог сообщить о Немкове, отчего и был забракован в качестве потенциального свидетеля. Но если Ердяков — старинный друг подозреваемой, лучший друг, как она сказала, то поговорить с ним необходимо непременно.

В честь постороннего человека не назовут долгожданного ребенка. Эти двое много значат друг для друга, поэтому можно ни минуты не сомневаться, что Сергей будет говорить о Галине только очень хорошие вещи, примется всячески обелять Галину в глазах следствия. Возможно, в чем-то соврет самым бессовестным образом. Но в любом случае он кладезь ценных сведений о ней.

— Хорошо, Стас, я распоряжусь, чтобы Дементий привез сюда Ердякова на допрос. Слушай, не в службу, а в дружбу, поищи-ка мне родителей Эллины Твердохлебовой, покойной одноклассницы Галины.

— Как скажешь, поищу. Что ты хочешь у них узнать?

— Эллина — связующее звено между Кирсановой и Ердяковым. Гале была подругой, Сергею — первой и последней любовью. Через Эллину мы сможем лучше понять психологию этой дружбы. Надеюсь, так мы получим рычаг воздействия на обоих, чтобы быстрее раскусить их обман.

— Ясно. А ты что прямо сейчас намерен делать?

— Пока ты разыскиваешь Твердохлебовых, а Дементий везет сюда Ердякова, я хочу наведаться к Арсену Люпену. Просмотр видеозаписей отнимает много времени, наши люди перегружены. Возможно, мы ускорим процесс, если послушаем, что Арсен вспомнит о дне рождения Лики.

…Арсен Мкртчян, сухопарый, в серебристо-сером костюме и с ярко-синим галстуком-бабочкой, лицом немного походил на актера Леонида Каневского в молодости. Как ни странно, владелец ресторана узнал полковника, хотя с их последней встречи немало воды утекло. Или же плут просто слегка слукавил, чтобы сказать приятное. Обходительность, за которую он получил прозвище Люпена, сквозила в каждом его движении. На просьбу припомнить события четвертого августа прошлого года Мкртчян разразился потоком сожалений.

— Левон, душа моя, что вы от меня хотите?! Целый год прошел! — причитал Арсен со слабым приятным акцентом. — Они гуляли, развлекались, много пели. Я люблю, когда люди поют. Больше ничего не могу вспомнить.

— Возможно, какие-то парочки заходили в комнаты отдыха? — подсказал Гуров.

— Ай-ай! Возможно, — причмокнул Арсен и подмигнул. В его прищуренных глазах запрыгали веселые чертенята. — Дорогой, правду говорю, не помню. Наши золотые гости так часто заглядывают в комнаты отдыха, что у меня все праздники в голове перемешались.

Мкртчян был прав, все праздники похожи один на другой как две капли воды. Отличаются, выделяются из общего ряда и потому запоминаются лишь неприятные события.

— А неприятности в тот день были? Подрался кто-нибудь? Поругался? Может, посуду били, орали? — Гуров цеплялся за соломинку. Приключись в действительности такой жуткий скандал, полковнику давно бы уже сообщили о нем, причем не один человек, а несколько, даже страдающий провалами в памяти Смирнов.

— Была гадость одна, — недовольно наморщил нос Мкртчян. — Вот вы напомнили, мне аж противно стало. Один тип закрылся в комнате отдыха и все там порвал, поломал. Мне денег больших стоило. Только из уважения к Максимову я не стал шум поднимать. Но это было не в начале августа. В другой день.

— Нет-нет, меня интересует только праздник Максимовых! — Гуров изобразил руками жест «стоп», чтобы пресечь посторонние разговоры, иначе Арсен примется жаловаться на каждого плохого клиента в истории своего «Банкет-Клуба», а таковых, без сомнения, насчитывается несколько сотен.

— Зачем перебиваете, Левон! Это и был праздник Максимовых. Но не в начале августа, а в середине. Нет, даже не в середине, а ближе к концу.

«Та-ак, а вот это уже что-то интересное. Кто-то устроил погром на дне рождения Немкова. Сам Немков? Он вроде бы вел себя прилично в тот день. Валентин? Он поцапался с Денисом, так что мог от злости разворотить комнату, силушки ему хватит. Но что эта информация дает следствию?»

— Вы кого-то конкретного подозреваете, Арсен?

— Две девочки-официантки его видели. Говорят, это был «белобрысый мужик», но я не понял, что это. Что значит «белобрысый»?

Гуров медленно провел рукой по волосам и задумчиво произнес:

— Блондин.

…На обратном пути, когда Гуров торопился успеть на допрос Ердякова, позвонил патологоанатом Реснин.

— И вам день добрый, Руслан Петрович! Что у нас по молотку?

— Окончательный отчет ждите вечером, но есть две новости. Во-первых, радуйтесь. Это орудие убийства. Он определенно из набора убитого. Размеры и форма бойка соответствуют травмам на черепе жертвы. Кровь на бойке и рукояти той же группы, что и у жертвы. Анализ ДНК будет послезавтра, он подтвердит мои слова.

— Так, а плохая новость?

— Не сказал бы, что она плохая. Скорее нейтральная, — дипломатично выкрутился Реснин. — Молоток тщательно протерли, насколько это было возможно. Нам повезло, что он сильно заляпан кровью, поэтому преступник побрезговал обтереть рукоятку старательно. В результате уцелел один отпечаток.

— Чей? — с нетерпением перебил Гуров.

В распоряжении экспертизы имеются отпечатки Немкова, Максимовой и Кирсановой. «Пальчики» (или точнее «пальчик») должны принадлежать кому-то из них троих. Так кому же?

— Ничей! В смысле, он не принадлежит никому из ваших подозреваемых. Мы решили расширить поиск, сейчас прогоняем по общей базе. Но готовьтесь к худшему. Отпечаток мог принадлежать продавцу из магазина, где Немков купил этот набор. Или приятелю Немкова, одолжившему инструменты на денек. Словом, кому-то, не имеющему отношения к убийству.

— А ваше профессиональное мнение, Руслан Петрович?

Гурову нравилось то, что Реснин не боялся выдвигать гипотезы до получения всех фактов. Гипотеза — двигатель следствия. Если ее бояться, то можно «в лес не ходить», то есть не работать в уголовном розыске.

— Конечно, это отпечаток убийцы, — без колебаний выпалил патологоанатом. — Пока преступник обтирал рукоять, он мог оставить на ней отпечаток только одного из двух человек. Либо владельца, либо собственный. Совпадения с «пальчиками» владельца нет, значит, остается второй вариант.

«Снять бы отпечатки у всех причастных к делу, — размечтался Гуров, — но ведь нельзя, нет оснований. Ладно, поработаем с тем, что есть».

* * *

Гуров несильно задержался в пути. Ердяков ждал не более двадцати минут. Перед началом допроса Лев Иванович постарался припомнить свои впечатления от кратковременного общения с блондинчиком. Ничего примечательного не запомнилось. Одет в униформу для работ в саду. Помогал Галине возиться с клумбой. Потом подавал чай с подноса. Вроде как возмущался шумихе вокруг гаража. Еще, помнится, спросил, что ж там за гараж такой, раз его поделить никак не могут. Хотя нет… Эта реплика принадлежала Галине. Кирсанова уже тогда начала игру, притворившись будто в глаза не видела «ракушку»? Но ведь в то время женщину никто не подозревал, она вела себя беспечно, не нервничала и не осторожничала. Ладно, мотивы Галины следствию еще предстоит установить.

Стоп, а что же тогда сказал о гараже Ердяков? Он же что-то говорил, в этом нет сомнений!

Гуров застыл, мучительно выковыривая из закоулков мозга разрозненные фрагменты воспоминаний. Обрывки чьих-то фраз крошились и рассыпались в конфетти. Самое главное оперативник всегда записывает, но разве известно заранее, что из прозвучавшего рядом с тобой — главное? Тем более что Гуров тогда не проводил допроса. Просто случайное, оброненное мимоходом замечание друга семьи, отворившего перед тобой калитку.

Неожиданно полковник вспомнил: «Какой сыр-бор разгорелся из-за ржавой развалюхи» — точные слова Ердякова. Звучит удивительно, но Сергей знал, как выглядит «ракушка», и не считал нужным скрывать свое знание от окружающих. Или же просто сболтнул лишнего, столкнувшись нос к носу с сотрудником угрозыска?

Интуиция побудила Гурова начать допрос издалека, с безобидных тем.

— Сергей Романович, вы помогали Кирсановой ухаживать за Валерией Максимовой?

— Это громко сказано, — скромно улыбнулся Ердяков. — Вы переоцениваете мой вклад.

— А как бы вы сказали?

— Пару раз помогал закупаться продуктами для тети Леры. Только и всего. И заметьте, Галя меня бы ни за что не попросила об этом, просто в те дни нам было по пути.

— Вам случалось заходить в квартиру покойной Максимовой?

— Да. Каждый раз, как мы с Галей вместе закупались для тети, я помогал донести сумки в ту квартиру. Неуютное жилье, запущенное, грязное. Когда-то тетя Лера содержала дом в чистоте, но из-за проблем с сердцем не смогла следить за хозяйством. Бедняжка еле до туалета передвигалась. Галя иногда нанимала уборщицу, иногда сама там прибиралась, когда время позволяло, но два раза в месяц — этого маловато, сами понимаете.

Гуров слушал Ердякова с удовольствием. Конечно, Сергей не столь хороший свидетель, как Кирсанов, организованный и всегда отвечавший по существу. Но «белобрысый» давал хоть и не слишком точные ответы, зато развернутые, достаточно подробные. Удастся ли его разговорить и заставить раскрыться?

— Вы великолепный свидетель, — не удержавшись, похвалил Лев Иванович.

Еще одна скромная улыбка в ответ.

— Вам случалось выполнять какие-то работы в гараже Максимовой?

Он задумчиво покачал головой.

— Быть может, Галина вас об этом просила?

Вновь отрицающее мотание головой.

— Нет, я ничего в том гараже не делал, — наконец вышел из задумчивости Сергей. — И, насколько мне известно, Галя тоже.

«Выгораживает ее?» — отметил про себя Лев Иванович и как бы невзначай спросил:

— Но гараж вы, конечно, видели?

Опять мотает головой.

— Слышал много раз от Валька, — нерешительно сказал Ердяков. — Он все уши прожужжал, что будет бороться за этот гараж.

Гуров сменил тактику:

— Он там хоть раз бывал до того, как срезал замок в подпитии?

— Нет, что вы! Одни разговоры! — расслабился Сергей, не почувствовав подвоха.

Отпали всяческие сомнения: Ердяков знал, что гараж тети Леры — старая ржавая «ракушка», и знал это не с чужих слов, поскольку рассказать такое, как он сам признался, было некому. Певец в глаза тот гараж не видел. Конечно, этим припереть невозможно. Сергей откажется от своих слов, а подтвердить Гурову нечем. Вдобавок тот разговор Лев Иванович помнит весьма поверхностно, так что все вокруг решат, что полковник чего-то там напутал. Но Гуров знал, что ничего не напутал.

Отчего Сергей говорит неправду? Чтобы выгородить Галину? Но Гале ничем не угрожает тот факт, что ее «Сирожа» однажды видел ржавый теткин гараж. Если только Ердяков не является соучастником убийства Дениса. Она решила избавиться от Немкова и обратилась за помощью к своему верному спутнику с детских лет. Нельзя же, в самом-то деле, попросить мужа укокошить любовника, от которого беременна! О таких вещах просят лишь близкого друга, с которым в прошлом пережили большое горе. «Как далеко ты зашел в своей помощи, Сергей?»

Пожалуй, наличие соучастника на руку следствию. Галя и Сергей в попытках выгородить друг друга рано или поздно допустят ошибку, начнут давать противоречивые ответы на простые вопросы и запутаются в показаниях. «Хотя… Что если пойти на обман? Они же все лгут», — лихорадочно изобретал новый план допроса Гуров.

— Должен сообщить, что Галина ввела вас в заблуждение. Она видела тот гараж. Этой ночью мы обнаружили гражданку Кирсанову при смерти. Она пыталась наложить на себя руки, поскольку больше не могла скрывать правду. В больнице Галина призналась, что это она совершила убийство Немкова.

Он как-то дико заулыбался и изо всей мочи затряс головой, безостановочно повторяя «нет-нет-нет». Прежнее спокойствие исчезло как по взмаху волшебной палочки.

— Понимаю, вам трудно поверить.

— …нет-нет-нет…

Улыбка расширялась все больше, обезображивая лицо; голос сорвался на истерический смех. Гуров заволновался, что с Ердяковым может случиться припадок.

— Сергей Романович, вам нехорошо?

— Она не могла! — заплетающимся языком произнес Сергей.

— Вам что-то известно? Если вы можете опровергнуть заявление Кирсановой, то окажете помощь и ей, и следствию.

— Да-да, сейчас… дайте подумать!..

Полковник понимал, что наступил лучший момент обезоружить Ердякова шквалом обвинений против Кирсановой, косвенно затрагивающих и ее верного спутника.

— Видите ли, у нас нет оснований не верить Галине. Она объяснила причину своих действий. Выяснилось, что Немков состоял с Кирсановой в любовной связи.

— Нет, она не могла такого сказать! — прошептал Ердяков, вцепившись в щеки ногтями.

— Меня это удивило. Все вокруг считают вас и Галину любовниками. Считают, что вы отец ее ребенка. Разве не в вашу честь она назвала сына?

— Вы не смеете так говорить! — Сергей повысил голос. — Вы полиция, вам нельзя такое говорить!

— Оказалось, что ее любовник — Немков, — не обращая внимания на протесты Сергея, продолжал Гуров. — Теперь все узнают, что отец Сереженьки не вы, а он.

— Нельзя, чтобы это узнали! Нельзя, нельзя! — Ердяков орал благим матом. Его лицо и шея раскраснелись, вены на них вздулись, превратившись в подобие толстых кабелей, на лбу выступила испарина.

— В том-то и дело. Галя сейчас в плохом состоянии. Она в таком расстройстве, что способна сама себя оговорить.

Ердяков клюнул на наживку и немедленно ухватился за любезно предложенную ему версию с самооговором.

— Да, она все это придумала, — торопливо произнес Сергей, загнанно дыша и всем телом подавшись вперед. В нос полковника ударил резкий запах пота.

— Есть основания полагать, что между Денисом и Галей состоялся серьезный разговор на дне рождения Немкова, восемнадцатого августа, в воскресенье. В ходе этого разговора она угрожала убить своего любовника. Мы знаем, что в тот день вы присутствовали на торжествах в «Банкет-Клубе». Если что-то знаете, то обязаны рассказать об услышанном следствию.

— Ничего не знаю.

— Разговор происходил в одной из комнат отдыха. Если вы находились в соседней, то могли что-то слышать. Вы там находились? — задал ключевой вопрос Лев Иванович.

Гуров лгал. Галина не уточняла, где конкретно состоялся ее разговор с Немковым. Зато полковник благодаря Арсену Мкртчяну установил, что в одной из комнат отдыха побывал блондин, причем сильно раздраженный чем-то в тот момент. Вполне вероятно, что Сергей уже знал о давлении, которое Немков оказывает на Кирсанову, и бесился из-за этого. Есть вероятность, что Галина накануне обсуждала с другом план убийства Немкова.

Учитывая эмоциональное состояние Ердякова тогда и сейчас, Гуров предположил, что Сергей не посмеет признаться, что посещал комнату отдыха восемнадцатого августа. Конечно, существовал невысокий шанс, что друг-дендролог спокойно признается, мол, да, в комнату заходил, но ничего через стенку не слышал. Но Ердяков был взвинчен и напуган, отчего поспешил в расставленную ловушку.

— Нет, я никогда не был в тех комнатах отдыха.

«Отлично!» — возликовал Гуров.

— Вы лжете, Сергей Романович. Свидетели показали, что на том празднике вы заходили в комнату отдыха и разгромили ее. Уверен, видеозаписи блогера Смирнова это подтвердят. Ердяков Сергей Романович, я вас арестовываю за препятствие правосудию и причастность к убийству Дениса Сергеевича Немкова.

Блондин принялся истошно вопить, но Гуров его не слушал. Теперь у следствия появился законный повод провести обыск в квартире Ердякова, проверить бумаги и компьютер, снять отпечатки пальцев, чтобы сличить их с отпечатком на орудии убийства.

* * *

— Стас, мы взяли убийцу! — почти прокричал в трубку Гуров. — Отпечаток принадлежит Сергею Ердякову. Осталось выяснить, совершил ли он убийство в одиночку, по собственной инициативе, или действовал по указанию Кирсановой.

— Что тебе говорит внутренний голос насчет Галины? — странным тоном спросил Крячко.

— Трудно сказать. С одной стороны, я продолжаю подозревать Галину, — неуверенно произнес Лев Иванович и замолчал на пару секунд. Мысли о причастности Кирсановой омрачали триумф. — С другой стороны, меня гложет чувство вины за то, что подтолкнул ее к самоубийству.

— Эй, полегче! Она пыталась лишить себя жизни не из-за тебя, и ты это знаешь.

— Умом я понимаю, но в глубине души… А что тебе удалось установить?

— Лев, слушай внимательно! — строгим голосом потребовал Крячко. Он явно обнаружил нечто важное. — Я только что от Твердохлебовых. Они, к счастью, сохранили все дневники погибшей дочери. Она ничего и нигде не написала о романе с Ердяковым.

— Вдруг он скрывал от девушки свои чувства? Не успел ей признаться? — поспешил выдвинуть предположение Гуров.

— Я тоже так подумал поначалу. Но Лина и словом не обмолвилась, что на нее обращает внимание одноклассник Сергей. Речь не о романе, не о признании, а об обычных взглядах. Он даже не смотрел в ее сторону. Зато Лина написала, что Сергей много крутился вокруг Галины.

— Поплавской? — недоверчиво переспросил Гуров.

— Другой в их классе не было. Радуйся нашему феноменальному везению, у них учились две Риты и три Наташи, но только одна Галя.

— Какие твои выводы? — насторожился Лев Иванович.

— А на что это похоже? — вопросом на вопрос ответил Крячко.

Гуров не ответил.

— То-то же, — отозвался Станислав Васильевич и поинтересовался: — Чем сейчас занят?

— Еду с опергруппой и экспертами на квартиру Ердякова проводить обыск. Надеемся найти дополнительные доказательства, возможно, в бумагах, на компьютере. После твоего открытия и представить боюсь, что мы найдем.

Гуров не подшучивал над старым товарищем. Никогда не знаешь, что обнаружится в квартире подозреваемого.

В первую очередь бросалась в глаза фантастическая скромность однокомнатного убежища Ердякова. Крохотная площадь, минимум обстановки, отсутствие цветов и других предметов, придающих уют, голые стены, если не считать блестевший глянцем лист на стене в спальне — от пола до потолка, изображавший прелестный прудик в обрамлении пышной зелени, дивный образчик ландшафтного дизайна. Домом этому человеку служил милый садик Кирсановых, в собственную квартиру Сергей приходил отоспаться перед началом нового дня.

Эксперты окружили стоявший у окна рабочий стол, на котором лежали ноутбук и бумажный ежедневник. Ноутбук ожидаемо запаролен, с ним предстоит поработать айтишникам. Ежедневник при беглом чтении «по диагонали» не предоставил никаких полезных сведений, только скупые рабочие заметки.

— А это здесь зачем? Он сюда женщин водит? — спросил кто-то из криминалистов.

В выдвижном ящичке стола обнаружилась россыпь бижутерии и косметики вперемешку с предметами женского нижнего белья. Гуров подошел, взял в руки губнушку. «Интересно, этот цвет можно назвать ягодным сорбетом? В любом случае это явно лилово-бежевый, очень насыщенный».

— Я знаю, что это, — уверенно произнес полковник. — Это его коллекция. Вещи, похищенные у Кирсановой.

Он резко обернулся и подошел к плакату с прудиком, скорее напоминавшему кусок фотообоев. Вполне уместная вещь в квартире ландшафтного дизайнера. Но не в этой квартире с ее голыми стенами. Нет, Ердяков определенно равнодушен к красоте, иначе постарался бы создать здесь комфорт. Пространство в доме дизайнера обязательно формируют красивые вещи и приятный декор, создающие атмосферу гармонии. Здесь ничего подобного нет. Тогда зачем понадобился этот несуразный, излишний плакат?

— Снять? — спросил Филипп Бодрых, обратив внимание на реакцию шефа.

— Снимайте, ребята.

Плакат не был прикреплен намертво, его в верхней части держал двусторонний скотч, так что владелец не снимал картинку со стены, а просто закатывал ее вверх и скреплял рулон прищепками, чтобы созерцать то, что скрывалось под прудиком. Бодрых с помощниками еще возились, закатывая плакат в рулон и едва подняв его над полом, как Гуров с кристальной ясностью понял, что сейчас увидит опергруппа.

Психологи-криминалисты называют подобный фотоколлаж алтарем. У разных сталкеров алтари композиционно различаются, но тематика снимков абсолютно одинакова. Алтарь посвящен человеку, который является объектом преследования и поглощает мысли сталкера. Ердяков несомненно являлся преследователем, но очень везучим. Ему не приходилось тайком выслеживать свой объект, сидя ночами в кустах. Объект проводила с ним дни напролет, пускала в свой дом, считала лучшим другом, назвала в его честь сына.

— Ничего себе! — ошалело прохрипел Бодрых, отшатнувшись от громадного лица Кирсановой, занимавшего всю стену. Портрет обрамляла подборка снимков обычных размеров, изображавших Галину в разные моменты жизни. Львиную долю фотографий составляли селфи в обнимку с Сергеем.

Команда побросала все дела и стянулась к алтарю…

В конце насыщенного рабочего дня Гуров нашел в себе силы и смелость отложить дела и съездить в больницу к Кирсановой. Галя выглядела значительно лучше и уже изводила врачей просьбами отпустить ее домой.

— Рад видеть, что вы в добром здравии.

— Спасибо.

Гуров вновь ощущал неловкость перед этой женщиной, на сей раз отягощенную чувством вины. Что бы Галя ни говорила, это он спровоцировал у нее нервный срыв, а затем, вместо поддержки, продолжал давить, выдвигая дикие обвинения.

— Вы невиновны, теперь нам это известно, — тихо произнес Лев Иванович, смущенно добавив: — Я пришел принести извинения за то, что подозревал вас без достаточных оснований.

— Оставьте! Оснований я предоставила более чем достаточно, — усталым голосом ответила Кирсанова и едва заметно улыбнулась уголком рта. Она ничуть не сердилась, и у Гурова отлегло от сердца. — Значит, убийца — Юля?

— Нет. Это ваш друг Сергей Ердяков. Против него добыты неопровержимые улики, поэтому он во всем сознался. Сергей разузнал о давлении, которое оказывает на вас Немков, и захотел защитить вас.

«Сказать ей, что Сергей — сталкер и влюблен в нее? Нет, преждевременно. Вот завтра выпишут, тогда все обсудим». Гуров не пожалел о принятом решении скрыть часть правды, в больнице о таком не говорят. Гале сейчас, после всего пережитого, незачем знать, что со школьных лет ее сопровождает психически неадекватный человек, которого раздирали два противоречивых чувства: желание близости с любимой женщиной и панический страх перед этой близостью. Еще подростком Сергей придумал влюбленность в утонувшую Лину, чтобы больше времени проводить с Галей, и ложь сработала превосходно. Жалость Галины переросла в искреннюю привязанность.

— Что же он наделал, глупый! — ахнула Кирсанова. — Но я ничего ему не говорила и не просила так поступать! Я тщательно скрывала от Сереженьки свою связь с Немковым.

— Знаю, мы получили подтверждение этому. Вы никоим образом не причастны к смерти Дениса.

И вновь Гуров принял решение не раскрывать всей информации до поры до времени. Не сегодня. Потом Галя узнает, что у нее превосходное алиби. Сергей, задумав убийство, не желал, чтобы его возлюбленная случайно оказалась поблизости от дома тети Леры и не нарушила его планов. Поэтому он заранее заказал в аптеке несколько препаратов и, сославшись на нездоровье, попросил Кирсанову съездить за заказом. Разумеется, Галина не отказала, и теперь отметка об оплате заказа в банковском приложении показывает, что женщина находилась далеко от «ракушки» в момент совершения преступления.

Ердяков много раз слышал, что Валерия Максимова владеет гаражом, которым не пользуется, и счел это место подходящим для хранения трупа. Ключ от гаража всегда висел на общей связке дубликатов, которыми пользовалась Галя, чтобы помогать больной женщине по хозяйству. Сергей, свободно вхожий в дом Кирсановых, легко завладел дубликатами и смог беспрепятственно осмотреть «ракушку», прежде чем заманивать сюда Немкова.

Обмануть Дениса оказалось самой простой задачей. Ердяков связался с ним и сообщил, якобы по поручению Кирсановой, что Галина хочет тайно встретиться у гаража тетки Максимовых. Для прикрытия настоял, чтобы Немков прихватил свои инструменты, будто бы Галя попросила отремонтировать дверные петли. Немков немного знаком с Ердяковым, поэтому ничего не заподозрил, наоборот, обрадовался, понадеявшись на смягчение отношений с Кирсановой. Совершив убийство, Сергей избавился от молотка в точности так, как предполагал Гуров, только ставивший на место убийцы Галину.

— Он бы никогда так не поступил, если бы не моя ошибка. — Галя беспомощно упала на подушку. — Мне следовало найти выход из той ситуации с Немковым. Как думаете, выход был?

— По моему опыту, выход есть из большинства трудных ситуаций. Но люди редко его находят.