Парень протянул руку и очень осторожно убрал тяжелую прядь волос за ее ушко. Девушка подняла голову, уставившись на него своими похожими на бездонный колодец глазами.

— Он не любил меня, Том? — едва слышно прошептала она.

— Любил. И до сих пор любит.

Она судорожно покачала головой. Как будто в истерике.

— Ты же слышал, что он сказал мне. — ее губы еле шевелились. И у него складывалось ощущение, будто ей больно даже говорить. — Я ему надоела. Я не нужна ему. — она безвольно уронила голову на колени и замолчала. Том нахмурился. Он поднялся на ноги и склонившись к ней легко взял девочку на руки.

— Зачем он так, Том? — всхлипнула она, уткнувшись носом в его шею. — Я ведь все ему давала, все позволяла. Он говорил, что ему хорошо со мной.

— Тише-тише. — брюнет открыл одной рукой дверь ванной. — Я не верю, что Джастин мог разлюбить тебя. Его заставили это сказать, внушили… Я не знаю. Но он не мог….- брюнет посадил девушку на стиральную машину, придерживая ее одной рукой за талию, а второй открутил кран с холодной водой.

— Нужно умыться. — шепнул он. — Смыть косметику. И не плачь, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать, ты же сама понимаешь.

Она кивнула, шмыгнув носом и подняла на него глаза.

— Давай, я помогу. — Томас придерживал ее густые волосы, пока малышка Нэл умывала лицо, пытаясь стереть растекшуюся тушь.

Потом Флетчер снова подхватил ее на руки и понес обратно в спальню. Бережно снял с нее платье. И когда увидел, что под платьем были только трусики-неспокойно вздохнул.

— Ты тоже меня сейчас бросишь? — со слезами на глазах прошептала девушка. Она посмотрела на него, как маленький обиженный ребенок.

— Я останусь. Если ты захочешь, чтобы я остался. — шепнул Том, укладывая ее на кровать и укрывая одеялом.

— Останься. — попросила она. Она не хотела остаться одной. И когда с ее глаз снова полились слезы Том кивнул, со вздохом снимая рубашку и улегся рядом с ней.

Тишина и мрак, окутавшие комнату давили на Элеонору. И эта обида, глубоко засевшая в ее сердце. Было больно. Глупая, а она ведь напридумывала себе чудесную сказку. Что будет жить с ним долго и счастливо. А ее обманули. Заставили поверить, что мир волшебный и жить в нем прекрасно.

Ничего подобного. Ее мир оказался холодной черной ямой.

И как теперь выбраться из нее она не знала.

— Что мне делать, Том? — тихо шепнули ее губы. Слезы неумолимо бежали по женскому лицу, а парень, лежащий рядом просто не имел возможности ее успокоить.

— Спать. — так же тихо ответил он.

Девушка вздохнула и прижалась к нему. Том вздохнул, ощутив как дрожит ее хрупкое тело. А еще он не смог остаться равнодушным, потому что она прижималась к нему обнаженной грудью. Он чувствовал насколько теплая и нежная у нее кожа.

— Нэл….ты не могла бы… — он замолчал. — Тебе не холодно? — повернул голову в ее сторону. — Может ты бы хотела что-нибудь одеть сверху, кхм…?

Она удивилась. Он простыл? Нет? Здоров? Но если здоров, то почему его голос звучит так неожиданно хрипло.

— Если честно… мне очень жарко. Душно… — вздохнула она, смущенно опустив глаза. А потом вдруг до нее дошло, в чем причина его просьбы. — Да, конечно. Я оденусь! — она тут же откинула одеяло и попыталась вскочить с кровати, но его рука неожиданно легла на ее плечико. И под давлением мужской силы она снова улеглась на подушку.

— Все в порядке. — хрипло шепнул Том. Он старался смотреть в ее глаза и не капельки ниже. Не подходящий момент, не то время. Но он парень…. — Ты можешь не одеваться, если жарко. Это твоя постель, твоя комната… Так что все хорошо.

Она приоткрыла губы и взмахнула ресницами. Перед глазами снова возникло лицо Джастина. Очертания его фигуры в темноте. То как они лежали обнаженные в обнимку на этой же кровати и слушали дыхание друг друга.

По щекам снова эти проклятые, пекучие слезы. Неужели все кончено? Она отказывалась в это верить. Кто посмел разрушить их сказку?

Перевернувшись на живот девушка уткнулась носом в подушку и тихо заплакала.

— Нэл? — брюнет привстал и нахмурился. — Я сказал что-нибудь не так?

«В небо глядя, чтоб развеяться, я подумал нынче вечером: если не на что больше надеяться, то бояться тоже нечего.»

Просторная комната была наполнена ароматом цветущих медовых роз. Свежий ветерок вместе с запахом его любимых цветов проникал сквозь открытое окно. Посреди стоял прекрасный рояль цвета словной кости. Джастин, чей глубокий взгляд был устремлен перед собой, а тонкие пальцы изящно бороздили клавиши рояля, наигрывая чарующую, ему одному известную мелодию — выглядел уставшим.

И ничего, совсем ничего, не могло вызвать улыбку на его пухлых губах. Причин для радости не было, он остался один и это медленно, но верно сводило парня с ума.

Удивительно, сейчас светит яркое солнце, теплые лучи играют в его волосах, а ему во все не хочется того солнца. Солнца, которое он так любит. Оно не приносило ему тепла. И когда оно засветило ярче он только зажмурился и отвернулся, вместо того, чтобы подставить лицо нежным лучикам.

Он сделал глоток воды из хрустального стакана, что-то черкнул в открытом блокноте и снова опустил пальцы на клавиши. Полилась легкая, едва слышная музыка, но вскоре ему надоело.

— Ты великолепен. — хриплый голос раздался за спиной блондина, но тот не повернулся. Он знал, он чувствовал присутствие брата.

— Не то. — Джастин покачал головой. — Совсем не то.

Маэль смотрел на ровную осанку младшего брата, стоя в проеме двери и сложив руки на груди.

— Ты собираешься возвращаться в свой колледж?

— Конечно же нет. — спокойно произнес Бибер и закрыл крышку рояля. Поднялся с обтянутого красным бархатом пуфика и повернулся к брату. И тот увидел, насколько он был вымотан. По бледной коже, по взгляду этому, полному удрученности. Вымотан. Но глаза у него все такие же прекрасные. Они пока еще святятся чистотой и любовью, но скоро они угаснут. Нужно только время.

Ему бы поспать, отдохнуть, отвлечься. А он как капризный ребенок делает все что угодно, только бы не потеряться. И спать он не может, потому что каждую ночь ему сниться она. Сны, в которых она такая красивая. Такая доступная и нежная. В которых она-его…..

— Когдаты расскажешь мне все, что я должен знать? — спрашивает Джастин, поправляя светлую челку.

— Не сейчас. — Маэль покачал головой. — Ты себя видел? Я вижу, я знаю, что с тобой происходит. Должно пройти время, пока ты прийдешь в себя. И когда тебе станет спокойно я расскажу, ради чего мы все это затеяли.

«Когда тебе станет спокойно». Это означает, когда ты больше не будешь чувствовать любви.

— А пока… ты поедешь к тете. Во Францию.

Было странно уезжать из Лондона. И когда он стоял в шумном аэропорту сердце по-дурацки щемило, как будто здесь он оставляет часть себя. Это действительно было так. Часть его самого не хотела уезжать отсюда. А с другой стороны… он мечтал по скорее убраться с этого серого холодного города. Только это должно было быть совсем не так. Он не должен был уезжать один.

Он думал об этом, когда сдавал багаж, когда заходил в салон самолета, когда милая стюардесса принесла ему плед, потому что он замерз. А на улице май и светило солнце. Он все думал об этом и не мог согреться. Ему не хватало теплоты.

Как же ему хотелось выговориться. Сказать, как до боли он скучает по любимым людям. Только вот сказать было не кому.

А знаете, это ведь ужасно. Ведь с чувствами так нельзя. Чувства нужно выплескивать наружу. А если перестать это делать, они будут накапливаться и затвердевать внутри. А потом-умирать.

И это страшно, когда становится всеравно. Страшнее ничего не придумаешь.

Франция встретила его теплым ветерком и ослепительным солнцем.

Он возвращался в свою семью. В семью, где было много женщин.

Вот почему брат отправил его к тете. Это потому что в ее доме всегда была ласка и забота, которая так была необходима Джастину.

И когда он неторопливо шагал по долгой, мощенной дорогим камнем дорожке и осматривал владения Де Луиз- он наконец позволил себе улыбнуться.

Его, оказывается ждали.

Не успел он подойдти к дому, как звонкий девчачий возглаз донесся прямо из цветущего сада. Маленькое чудо в нежно голубом платье бежало прямо на него и что-то радостно верещало на французском. Девочка с прекрасными большими глазами и пшеничными кудрями ниже талии.

Джастин улыбнулся и бросив сумку на пол склонился, подхватывая малышку на руки.

Та обхватила ручками его шею и прижалась губами к мужской щеке.

— Ты так вкусно пахнешь. — маленькая девочка вдохнула его запах, пощекотав вздернутым носиком скулу парня, а потом не разжимая ручек посмотрела ему в глаза. Такие красивые медовые глаза.

— Ты просто соскучилась. — шепнул Джастин, крепко держа Анабель на руках. — Соскучилась ведь?

Губки девочки слегка задрожали, а потом обиженно надулись.

— Ты так редко приезжаешь. — прошептала она и склонила белокурую головку в бок. — Ты совсем забыл обо мне….

— Ну же, дорогая, как я мог забыть о тебе? — блондин погладил щеку Ани кончиками теплых пальцев и зашагал вместе с ней по дорожной аллее к дому. — Я привез тебе подарок. Хочешь покажу?

— Хочу! — радостно заулыбалась малышка.

Чья-то легкая рука легла на его плечо, заставив обернуться. Он не успел среагировать, как теплые, очень нежные губы коснулись его приоткрытых губ. Совсем легкий поцелуй почему-то вынудил парня даже закрыть глаза. А когда губы исчезли, затрепетали ресницы и снова это раскаленное золото.

— Добро пожаловать домой. — ласково улыбнулась красавица Клеменс. Ани, сидящая на руках у Джастина запустила пальчики в белокурые, блестящие на солнце локоны сестры.

Бибер был растерян. Клеменс никогда не позволяла себе подобного. И сейчас все, что он мог сделать- отстраненно кивнуть и молча уставиться на сестру. Она отчего не казалась ему еще маленькой. Она как будто повзрослела. Легкое платье с поясом на талии, лежащие на плечах пшеничные кудри и глаза цвета весенней листвы. И где же эта кожаная куртка и дранные колготки? Похоже не только в его жизни происходят изменения.

Ужин в семейном кругу был замечательным. Джастин наконец почувствовал себя в своей тарелке в кругу женщин Де Луиз, которые были такими же, как и он. То же всопитание, те же аристократические манеры. Но даже болтая со всеми одновременно на чистом французском и поедая любимый ванильный пудинг, красиво украшенный сливками и дольками свежего ананаса- он ощущал себя одиноким. Это тоскливое чувство так глубоко врезалось в его сердце, что он не мог до конца расслабиться даже здесь. Дома.

Допив бокал вкусного вина Джастин пожелал всем спокойной ночи и отправился укладывать сестру спать.

Комната маленькой Анабель была розовой. Нежно-нежно розовой. С обилием мягких подушечек, плюшевых игрушек, бантиков и кукол. На полу лежал мягкий розовый ковер, в углу детской стоял комод из белого дерева, столик с большим зеркалом, уставленный шкатулками с украшениями и детской косметикой, на стенах много шкафчиков с книжками и картин.

— Как у настоящих принцесс. — сказала ему девочка и сжав теплую мужскую ладонь потянула парня к своей высокой кровати с балдахином.

Ани забралась под одеяло, уместившись на мягких подушках и достав книгу из под одной из подушек протянула ее Джастину, который только успел присесть на край кровати.

Он взглянул на яркую обложку толстенькой книжонки и понял, что от него хотят. Сказки на французском.

— La petite Poucette. (Дюймовочка). — попросила Анабель и потянулась к руке Джастина, чтобы придвинуть его к себе ближе. Блондин осторожно забрался рядом с ней и облокотившись спиной о спинку кровати открыл книгу на нужной странице.

Он начал читать. Неторопливо и с выражением, чтобы девочке было интересно слушать. И ей было. Ани, очарованная приятным голосом брата не сводила с него глаз, в обрамлении густых ресничек. Ей нравилось, как он иногда поглядывал на нее и рассеянно, будто думал о чем-то своем, но ласково улыбался.

Poucette navigua, passa devant beaucoup d'endroits, et les petits oiseaux perch?s sur les arbustes la voyaient et chantaient: quelle gentille demoiselle! (Дюймовочка плыла мимо разных прелестных местечек, и маленькие птички, которые сидели в кустах, увидав ее, пели: Какая хорошенькая девочка!) — прочитал Джастин и поднял на малышку глаза. — Что такое? — улыбнулся он, склонив голову набок и поправляя волосы.

— Ничего. — смущенно прошептала она и сняла резиночку с волос. Ьибер закрыл книжку и помог сестре распустить ее густую косу, а потом уложил обратно на подушки.

— Ты скоро уедешь? — грустно спросила девочка, когда он гладил кончиками пальцев ее щеку.

— Да. — кивнул Джастин. — У меня есть кое-какие дела.

— И я не могу поехать с тобой? — тихонько шепнула Анабель, водя маленькой рученкой по плечу брата.

— Не можешь, малыш.

— Я знаю. — вздохнула она. — Мама всегда говорила, что женщина не должна мешать делам настоящего мужчины.

Слова девочки прозвучали так по-детском наивно и забавно, что Бибер заулыбался и хихикнул.

— Мама права, Ани. — шепнул он.

Дождавшись, когда Ани наконец уснет Джастин чмокнул девочку в лобик и заботливо поправив одеяло вышел из детской комнаты. Спать ему не хотелось. Он спустился на просторную кухню и налил себе виски. Поднялся в свою комнату, снял с себя майку и одев спортивные штаны вышел на балкон. В вечернем воздухе витал аромат роз и цветущей груши. Розы пахли хорошо, а вот запах груш ему не нравился. Такой тошнотворно сладкий. Но это ничего. Можно потерпеть. Усевшись в плетенное кресло блондин поставил стакан с алкоголем на столик рядом и потянулся к пачке с сигаретами. Щелчок зажигалкой, он подкурил.

Легкий ветерок приятно ласкал его горячее совершенное тело. Алкоголь обжигал горло и разжигал еще больше.

— Можно? — в окошко символически постучали и Джастин узнал голос Клеменс.

— Конечно. — спокойно ответил он, поставив стакан.