— Я совершаю ошибку.

— Это не ошибка. — мягко возразил Маэль. — Война требует жертв. Или сдавайся.

— Я не хочу делать ей больно. — голос не слушался. Низкий и хриплый. Джастин осушил стакан с водой и зажмурился. Было страшно. — Ты не знаешь, как это! Ты не поймешь, потому что никогда никого не любил.

— Не говори о том, чего не знаешь. — спокойно произнес брат и встал из-за стола.

Вероника Благосклонная

Ему предстоял нелегкий разговор, которого он боялся. Боялся увидеть слезы в ее глазах. Боялся, что тогда не сможет спать ночами. Он знал, что никогда никого больше не полюбит, так, как полюбил Элеонору. А это означало, что он останется один. Рядом с ним больше не будет любимой девушки, которая успокоит и приласкает. Ему предстоит научиться справляться одному.

И когда он медленно шел по пустому коридору 4 этажа волнение жгучей волной топило все внутри. Он еле сдерживал дрожь в теле. Было страшно, как никогда.

Один шаг, который разрушит всё, что они так упорно строили….

Все о чем мечтали и к чему стремились.

Он заметил две фигуры в конце коридора. Женскую и мужскую. Том, сидящий на подоконнике и Нэл расхаживающая слева направо. Она, видимо, нервничала. А Том, заметив друга ласково улыбнулся. Джастин хотел улыбнуться в ответ. Хотел…..и не смог.

Чувство будто окатили ледяной водой. Захотелось вдруг схватить Вейн за руку и уехать вместе с ней. И Томом. В другую страну, на другую планету. Куда угодно, только, чтобы они были вместе.

— Джастин! — девушка побежала навстречу ему и он даже не успел выдохнуть, как ощутил ее ручки, обнимающие его талию. А ведь он даже не успеет поцеловать ее на прощание, прежде чем все разрушит. Он боялся, что если снова ощутит вкус ее губ, то не сможет заставить себя отказаться от нее.

Он открыл рот, но она заговорила первой.

— Ты должен помочь мне, Джастин! — зашептала она. — Я не знаю, что делать. Дядя хочет забрать меня из колледжа. Он говорит, что мы уезжаем! Надолго! Он так взволнован в последнее время… Я не хочу уезжать! Ты должен поговорить с ним, пожалуйста. Это ведь не правильно!

Джастин прикрыл глаза и внутренне усмехнулся. Надо же. Даже сама судьба приподносит такие сюрпризы. Это лишь доказательство того, что им действительно нужно расстаться. Ему даже не придется что либо придумывать, обстоятельства говорят сами за себя.

— Правильно. — спокойно сказал он.

— Что? — не поняла девушка.

— Это правильно. — повторил он.

— О чем ты, Джастин… — она нахмурилась, подняв к нему глазки. — Я не понимаю.

— У тебя проблемы со слухом, Вейн? — язвительно вскинул брови Бибер. Чему быть-того не миновать. — Он твой дядя. В конце концов он знает, что правильно, а что нет.

Кажется, это ее поразило. Она приоткрыла губы, не понимая, чем вызван такой тон.

— Ты должна уехать с ним. — спокойно добавил он.

— Джастин…..- девочка опустила руки и покачала головой, не понимая, что происходит. — А как же мы?

Ты поедешь со мной?

— Нет. — он покачал головой. — Я останусь здесь.

Голубые глаза распахнулись. В них — сотни немых вопросов.

— Я долго думал, Вейн. И решил, что мы не можем быть вместе. — произнес блондин. — Потому что я тебя не достоин. Я не хранил тебе верность, Нэл. И когда ты ночами сидела возле меня в больнице, ты не знала, что я чуть не сдох, потому что всего лишь трахнул чужую девушку.

Он услышал короткий мужской вздох. Том. Он смотрел на Джастина немигающим взглядом. Он покачал головой и Джастин увидел, как в его глазах, что-то гаснет.

— Что ты несешь, Джастин? — голос малышки дрожал. То ли от обиды. То ли от осознания, того, что слова сказанные любимым человеком могут оказаться правдой. — Ты шутишь? Не нужно так шутить, Джастин. Это жестоко.

Бибер мрачно усмехнулся. Правильно, правильно. Улыбайся, скатина.

— Это правда, Вейн. — пожал он плечами. Вздохнул и нагло взглянул ей в глаза. В глаза, в которых стояли слезы. — Ну ты не расстраивайся так, детка. Я ни о чем не жалею. Мы провели вместе хорошее время. — поднять руку, коснуться ее щеки. — Уверен, тебе было хорошо со мной.

Она поверила во все его слова. Поверила и отступила от него на два шага назад. По бледным щекам уже скатывались слезы, а ему вдруг захотелось повеситься. Утопиться. Захотелось, чтобы кто-то сделал ему больно — больно, чтобы он не смог думать о том, что происходит сейчас.

Том встал с подоконника. Он ничего не говорил. Лишь медленно пошел к ним навстречу.

Бибер еле заставил себя заговорить снова. Да еще и улыбнуться. Легко и язвительно. Слезы девушки убивали, но уже было поздно идти назад. Она никогда не устраивала ему истерик. И даже плакала она молча. А он решил, что нужно добить. Чтобы она его возненавидела. Чтобы ненавидела, а потом забыла. Потому что если она захочет к нему вернуться у него не хватит сил оттолкнуть ее снова.

— Знаешь, а я буду скучать. — заявил он, окинув ее фигурку наглым похотливым взглядом. — Из тебя получилась неплохая шлюха, Вейн. Мне нравилось трахать тебя. Но, увы… — он сожалеюще улыбнулся и возвел глаза к потолку. — Рано или поздно надоедает. — надул губы в притворной обиде. — Сама понимаешь.

Она уже на него не смотрит. Отворачивает голову в сторону, потому что больно. И эта боль на ее лице заставляет Джастина возненавидеть себя до глубини души.

Она даже не в состоянии сказать ему что либо. И Том тоже. Он молча обнимает Вейн за плечи. А Джастин чувствует, что это слишком. Что-то внутри него ломается. Рушиться, падает. Но он продолжает.

— Кто знает, Вейн. Может мы ненадолго расстаемся. Через время снова встретимся. Потрахаемся, м. — он с улыбкой смотрит на девушку, а потом переводит взгляд на Тома и многозначительно смотрит.

И для Нэл это слишком. Она тихо всхлипывает, срывает медальон со своей шеи, который подарил ей Джастин и швыряет в него. Выскальзывает из под руки Тома и несется прочь по коридору.

— Ты…. — Том сузил глаза. Он не понимает, что произошло с Бибером. Руки от злости и гнева напрягаются. И Джастин уже радуется, что Том ему врежет. Но тот только качает головой и смотрит почти с ненавистью. — Идиот. — шепчет Том, разворачивается и бежит вслед за девушкой.

Минут 5 он просто стоял на месте, не до конца понимая, что натворил. А потом, когда осознал, насколько все катастрофически ужасно — стало трудно дышать. Стены давили на него со всех сторон. И грудь… будто железными цепями сковало. Он отчаянно задыхался. Как будто Вейн была его воздухом. А потеряв ее, ему вдруг стало нечем дышать.

Он ощутил приближающуюся истерику и решил, что нужно бежать отсюда. Бежать как можно дальше, пока его не застали рыдающим посреди школьного коридора.

Он не мог находиться в колледже. Он казалось бы вообще нигде не сможет находиться.

И когда он стремительно шел по коридору, пряча блестящие глаза под капюшоном кофты он убеждал себя, что поступил правильно. Он должен был так сделать. Ведь вдали от него ей будет безопасней. Он должен был быть таким жестоким, должен был обидеть ее так сильно, чтобы она не искала с ним встречи. Чтобы уже не смотрела на него так, как раньше. Чтобы не хотела быть с ним.

Но он ошибался, что считал это правильным. Ему еще никогда не приходилось так душераздирающе лгать. Это страшно. Ложь во благо? Чепуха. Ложь, какой бы она ни была, никогда не приводит ни к чему хорошему. Только к боли. И сейчас ему было больно.

Ключи от машины выпали из его дрожащих пальцев и он быстро нагнулся подбирая их. Глаза щипало. Когда все уже сделано — он жалел.

До Нэл его жизнь была другой. Она заполнина ту пустоту внутри него, заставила его почувствовать себя мужчиной, сделала его счастливым. А что он сделал для нее?

Машина летела с невероятной скоростью. Только так он мог думать лишь о дороге. Он ехал так быстро, что уже через 15 минут на горизонте появились высоченные угольно-черные ворота его дома. Джастину даже не сразу удалось открыть двери собственного дома. Руки противно дрожали и не хватало терпения. А когда он открыл и вошел в гостиную, чертовы ключи снова выпали из его пальцев. Как будто не лежалось им там. А еще дома был брат. Маэль с отсутствующим выражением лица молча стоял в проеме кухни и сложив руки на груди смотрел на младшего брата, который, казалось бы, слабо понимал, где находится.

— Не смотри на меня. — отчеканил Джастин. — Не подходи ко мне. — он стащил с себя обувь. — И главное-не заговаривай. Я не хочу слышать твой голос.

На губах Маэля появился слабый отголосок улыбки. Он пожал плечами.

Он заговорил лишь тогда, когда увидел, что Джастин открывает шкафчик, где хранится алкоголь.

— Собираешься напиться? — спокойно спросил он.

— Я же просил. — рыкнул Бибер, откручивая крышку бутылки с виски. Он отчаянно не хотел истерики, но еле держался. Еле сдерживал слезы, которые его буквально душили. Он не хотел плакать, легче было не стало. В раннем дестве еще усвоил: слезами горю не поможешь.

— Я не думаю, что ты должен это делать. — Холдейн двинулся к брату и остановился рядом, смотря как тот прямо с горла жадно пьет акоголь. Янтарные капли стекают мимо губ, по подбородку, Джастин морщится, но не останавливается.

— Положи бутылку. — твердо говорит Маэль. — И давай поговорим, Джастин. — он кладет руку на его плечо, но Джастин отходит от него.

— Отстань, отстань, отстань. — шепчет Бибер. — Оставь меня в покое. Убирайся.

— Джастин….- старший хмуриться и снова протягивает руку.

— Не прикосайся ко мне! — он срывается на крик. — Я не хочу с тобой говорить, потому мне не нужна твоя помощь! Ты не в состоянии мне помочь! Ясно?!

Даже от виски вдруг стало тошно. Это мерзкое липкое чувство безысходности, когда не знаешь, что делать, куда деваться. Ему даже не хотелось напиваться до потери сознания. Положив бутылку Джастин взглянул на брата, а потом быстро направился в сторону лестницы. Тишина очень давила. Джастин вот уже второй час лежал на кровати в своей комнате и кусая губы смотрел в темноту. Все его мысли были заполнены лишь один человеком. И он подумал, если так будет продолжаться, то он просто сойдет с ума.

Он запомнил каждое слово, которое он сказал ей сегодня. Все они вертились у него в голове, добивая и добивая его. А ведь он верен ей. Она единственная девушка, которую он так сильно хотел. С которой он хотел прожить жизнь, просыпаться, воспитывать ребенка.

Он сделал ей больно. Теперь ей придется возненавидеть его, разлюбить и забыть. А ему чтобы разлюбить ее — нужно вырвать свое сердце.

Он все так же будет любить ее. Тайком. Так, чтобы никто даже не догадывался о его чувствах.

А пока…..А пока он понимал, что все кончено. Все вечера, проведенные вместе. Все ночи, когда они предавались любви. Все влюбленные взгляды, лаские, нежные прикосновения, улыбки и поцелуи. Все это кончено. Его счастье — кончено.

Дверь в его комнату бесшумно приоткрылась, внутрь скользнул лучик света лампы, горевшей в коридоре.

— Почему ты никогда не делаешь то, о чем я тебя прошу. — тихо спросил Джастин, прижимая колени к груди и смотря на приближающуюся фигуру брата. — Это так трудно, оставить меня в покое?

— Не трудно. — спокойно ответил тот. — Но ты не должен быть один.

— Я и так один. — судорожно вздохнул Джастин. — Я бы мог сейчас проводить время со своей девушкой, но все разрушено.

— Ты все сделал правильно.

— Нет. Я обидел ее. Я сделал ей больно, вместо того, чтобы обьяснить правду.

— Объяснить правду? — вскинул брови старший, забираясь на кровать рядом с Джастином. — И чтобы ты ей сказал? Ты бы смог спокойно жить, зная, что где-то тебя ждет девушка? Она хранит тебе верность, засыпает одна без тебя и не имеет возможности встречаться с другими мужчинами, все потому что, у вас отношения? — Она смогла бы! — сказал Джастин, закрывая глаза. В глазах застыли слезы, которые он так упорно сдерживал все это время.

— Я говорю не о месяце, Джастин. Пройдет год. А может годы, пока все разрешится. Все это время она будет ждать тебя? — Маэль нахмурился. — Даже я считаю, что это жестоко. Ты должен дать ей свободу. Она должна быть счастлива.

— Она была бы счастлива! — воскликнул Бибер, отворачивая от брата лицо. — Со мной! Я бы сделал ее счастливой!

Холдейн вздохнул.

— Тише, тише. — он ласково коснулся пальцами щеки брата. — Не плачь. Я понимаю, как сильно ты ее любишь. Но она всего лишь человек. А ты еще слишком молод. Возможно, когда это все закончиться, ты сможешь полюбить кого-то другого.

Джастин тихо всхлипнул, качая головой.

— Это пройдет, Джастин. Любовь пройдет, когда ты будешь к этому готов. Возможно, ты нарисуешь десятки прекрасных картин, снова будешь писать песни…. А потом это обязательно пройдет. Все рано или поздно проходит. — брат склонился к лицу Джастина и нежно коснулся губами его влажных от слез губ. — Никуда не уходи. — он встал с кровати. — Я сейчас вернусь.

Том нашел Элеонору в ее комнате. Он не успел догнать ее сразу и просто потерял из виду. Он подумал, что она не стала бы идти в их с Джастином комнату, поэтому сразу отправился в сторону женского общежития. Дверь комнаты была не заперта. Темно. Свет не горел. Он вошел внутрь, пытаясь отыскать выключатель.

— Нэл….? — позвал он тихо, пока глаза привыкали к темноте.

Девушка тихо всхлипнула и брюнет обернулся на звук. Она сидела в углу за комодом. На полу. Прижав колени к груди. Нелепо, будто сломанная, никому не нужная кукла. И плакала. Тусклый свет ночника залил спальню и парень тут же подошел к девушке, присаживаясь рядом с ней.

Она плакала совсем тихо. Не кричала, не истерила, не заламывала руки. Она вообще казалось не дышала. Лишь прозрачные капельки слез молчаливо скатывались по ее бледным, слегка впалым щекам.

— Малышка… — Том не знал, что сказать. Он не знал, как помочь девушке, когда она испытывает такую боль. Боль, которую причинил любимый человек. Боль, которая отражалась в ее глазах. Когда хочется заорать — и не можешь. Это как будто безумие. Пламя, которое сжигает все внутри.