— Надеюсь, сударыня, ваша нога не настолько примитивных размеров.

— Чего? — Признаться, Дана, привыкшая фильтровать информацию, из всего предложения поняла только "надеюсь", "ваша нога" и "настолько", остальные необходимые для полного осознания слова она просто выкинула.

— Я имел наглость наступить лишь вам на туфлю и в данный момент выражаю надежду, что ваша нога несколько больше, чем размер ранее упомянутой туфли. — Спокойно пояснил парень.

— Ты не можешь просто извиниться и не грузить меня такими длинными предложениями? Ладно, забей, пойду я. — Дана, что странно, начала говорить нарочито невежливо, как будто в отместку парню. Раньше за собой она подобного не замечала.

— Будьте спокойнее, леди. Грубость вам не к лицу.

— Ой да пошел ты! — и выведенная из себя непонятно чем Дана быстро затопала на выход из академии, наполненной такими недружелюбными личностями. О танцоре она напрочь позабыла.

* * *

— Прости. Я готов перед тобой извиняться столько, сколько будет необходимо. Только не кричи на меня сейчас, я попробую все объяснить.

— Обещай, что расскажешь все честно, даже если сказанное мне не понравится.

— Обещаю. Я тогда не притворялся, ты правда нравилась мне до ужаса, я даже собирался тебя с семьей знакомить. Мне Данка все уши прожужжала насчет тебя, да и отец стал поглядывать заинтересованно. А пообещал, что на следующий день приведу тебя на ужин. А потом, вечером уже, мы с отцом допоздна засиделись, он начал рассказывать про их с мамой знакомство, про наше с Данкой детство, фотки даже достал. Мы там мелкие, я с чертенком на руках, когда ее только из роддома привезли, потом фото с мамой, и несколько с бабушкой, мы к ней тогда каждое лето в гости приезжали, в деревню. И одна фотография с моей троюродной сестрой тоже была. Я сам плохо помню: ее раз родители к нашей бабушке привезли, на неделю примерно, в гости. Она года на два меня младше была, играли вместе. Я ее после этого не видел ни разу, не знаю, из-за чего, но родители ее к нам больше не ездили. Узнаешь? Мне отец в тот вечер со смехом пересказывал, как мы ранетки воровали и под крыльцом прятали. Потом сказал, что зря мы с Полецкими больше не общаемся. Я после этого не придумал ничего лучше, как отправить тебя в игнор, всем друзьям сказал, чтобы про меня не рассказывали, номера сменил... Я потом понял, что нужно было все рассказать, вместе куда уж легче было бы, но поздно. Подумал, что вряд ли где-то пересечемся.

— Я тебя ненавижу. Я никому такого еще не говорила, но тебя я ненавижу! Ты мне всю жизнь испоганил, маленький испуганный ребенок! Господи, да ты хоть представляешь, ЧТО я успела надумать? КАКИЕ варианты я перебрала? Я считала себя глупой уродиной, которую никто больше не сможет полюбить. Почему, ну почему ты просто все не рассказала? Я бы не ударилась в истерику, поговорили бы спокойно, ничего страшного же не произошло. Господи, я ведь всех с тобой сравнивала, абсолютно всех! Думала, что лучше уже не встречу. А ты? Испугался поцелуйчиков с троюродной сестренкой? Мы ведь даже не спали вместе! Мог бы прийти, объяснить, похихикали бы и остались друзьями! Ненавижу тебя!

Илу оставалось только, со всей силы долбанув кулаком по деревянной лавочке, смотреть в сторону быстро убегающей девушки. Он понимал ее, или думал, что понимал, и почти также сильно ненавидел себя. Потому что тогда он действительно струсил. А сейчас не сдержал обещания. Ника не просто нравилась, он любил ее до безумия. И боялся, что может наплевать на все, что узнал, скрыть от девушки правду и просто наслаждаться отведенным им временем. Умом Ил понимал: ни этот гипотетический вариант, ни выбранный им — неправильны, даже отвратительны, но на тот момент меньшее из зол казалось ему предпочтительнее правды.

Сейчас, спустя несколько лет, чувства улеглись и успокоились. Не было ничего, похожего на "возрождение из пепла" былой любви, сердце не стало биться чаще (разве что, от стыда и волнения) и парень осознал, что был бы совершенно не против дружить с веселой Никой, умевшей придумывать изощренные проказы даже в нежном детском возрасте, что уже говорить о временах нынешних. И, возможно, стоит подождать и попытаться извиниться снова.

* * *

— Я уеду завтра, на две недели примерно.

— Вот же сушеный Иггдрасиль пьяной белке прямо в дупло, Влад! Я только начала общаться с тобой нормально, а тебе неймется? — я смотрела на улыбающегося парня, пытаясь скрыть досаду за таким вот показушным недовольством. — Ты не успеешь на соревнования, да? И вообще, куда ты хвост навострил?

— А твои проклятия стали намного извращеннее. Откуда ты их только берешь? Я уезжаю в соседний город, их администрация позвонила агенту Дана Берга с предложением провести выставку.

— Так ты значит им свое милое личико покажешь? — Я попыталась съехидничать и не заметить, что на вопрос о конкурсе он отмолчался.

— Нет, но даже несмотря на скрытность, я должен проследить за процессом подготовки. Я очень постараюсь уехать оттуда раньше и успеть. Обещаю.

— Да ладно уж, я, как поклонница Берга, не могу запретить ему продвигать свое творчество в массы.

— Зато можешь сделать это как девушка Дансберга, обычного студента из вашей группы, о великая староста!

— И это не могу. Я ж ему не девушка. Вот приедет с выставки великий художник, там и посмотрим. — Глупо, абсолютно глупо, но так по-сказочному. Если он успеет на конкурс — значит, это судьба. Что будет, в случае опоздания, я думать не хочу.

Знаете, пусть это несерьезно и не по годам, но верить в сказку хочется всегда. В любой момент своей жизни, независимо от происходящих событий, "сказка никогда не должна заканчиваться". Я всегда верила в чудеса, ждала письма из Хогвартса, придумывала собственную Волшебную страну у озера, недалеко от дома... Так почему в моей истории любви не может быть немного волшебства? Только пусть он успеет.

Меня резко дернули за руку, разворачивая к себе. Абсолютно бледная, зареванная Ника по-прежнему не говоря ни слова, потянула меня к выходу с территории коттеджа, взглядом попросив Влада идти с нами. Леша, заметив, как наша тройка покидает праздник, быстро со всеми распрощался и выбежал следом.

— Это ты что-то натворил? — Ну а какие еще у меня могут быть мысли? Оставила подругу с ее же парнем, а она прибежала в слезах.

— Я бы не накосячил до такой степени! Ника, пингвин мой, с тобой что? — Он мягко отстранил меня от девушки, усаживая рядом с собой на заднее сидение. Ника молча уткнулась ему в шею и продолжила тихо плакать. Сказать, что меня напугало такое поведение всегда немного ироничной, веселой и боевой подруги — ничего не сказать. За все время поездки она отреагировала на наши вопросы только один раз, когда Влад спросил, везти ли ее домой. Отрицательно помотав головой, она дотронулась до меня, и уже я попросила отвезти нас ко мне. Необычно тихий Леша пытался привести девушку в чувство, но успех явно не желал распахивать свои объятия перед нервничающим парнем.

Парни, проводив нас до квартиры, уехали домой. Перед этим Влад успели шепнуть мне, что Леша остается у него, и что звонить им можно в любое время.

Ника, выпив подряд два немаленьких стакана воды, уснула, а я еще долго лежала, гадая, что могло ТАК вывести ее из равновесия.

— Лиза, — тихим, немного хриплым голосом разбудила меня Ника ближе к обеду. — Я вас вчера сильно напугала?

— Не то слово, — еще сонно, но радостно откликнулась я. Она хотя бы снова говорящая! — Что такого успело произойти, вы с Лешей ушли от силы на час-полтора. Да и я вас видела, вы смеялись сидели. А потом ты прибежала, бледная, трясущаяся...

— Я встретила того парня, бросившую меня любовь, помнишь, я говорила. Он мне рассказал, почему тогда так исчез...

И я услышала, пожалуй, самую невероятную историю из возможных. Серьезно, как после этого не верить индийским фильмам? Влюбиться в давно утерянную сестру и бросить ее из-за этого. Честно, если бы это рассказывал кто-то другой — я бы не поверила.

— Ты уверена, что он тебе не наврал? Мало ли, что может насочинять парень пред грозными очами своей бывшей?

— Ты строишь предложения как Миха, прекращай. — Слабо улыбнулась Ника. — Нет, у меня тоже есть такая фотография дома. Когда родители развелись, мы больше не ездили к бабе Маше: мама не отпускала, а папа не настаивал. Так что, я верю Илу, здесь он бы врать не стал.

— У Влада тоже есть друг-музыкант Ил... — Некстати вспомнила я. — Чижиков Вилен, если конкретнее.

Я с улыбкой посмотрела на Нику, собираясь отвесить шуточки по-поводу возможных прозвищ парня, но замолчала. Глаза моей подруги, кажется, стали в два раза огромнее, как бы тривиально это не звучало.

— Вот же матушка-Земля, что же ты такая круглая! — Неужели это один и тот же Ил? Отлично просто! Мне же тогда даже понравился веселый и шебутной друг Влада. И, признаюсь, я была рада, что нашла общий язык с хорошим другом понравившегося мне парня. М-да. Не думаю, что теперь у этих двух героев индийского фильма такие уж невысокие шансы на скорую встречу.

— Ты сможешь его простить? Хотя бы простить, пусть даже не общаться с ни?

— Надеюсь. Сейчас точно нет, сейчас я слишком злюсь на него, но позже вполне возможно. Я не слишком сильна в ненависти, не получается у меня долго ее поддерживать. Я знаешь, сколько на папу злилась, когда он ушел? Неделю. Ровно до следующей нашей встречи, потом перестала. Не знаю, почему, но ненавидеть не смогла, даже не злилась уже. Немного горько было только.

Я молча обняла ее.

* * *

Ирина была счастлива. Роман не просто не обиделся на Влада, он еще и нашел компромиссное решение: переехать к нему. Женщина отказывалась недолго, делая упор на живущих с мужчиной детей. Но после знакомства с последними, любые сомнения насчет переезда улетучились. И Дана, и Вилен, который теперь даже позволил называть себя полным именем, а не болотной кличкой, были счастливы за отца. Как позже рассказала Дана, они на пару с братом пытались заставить утопшего в работе Романа ходить на свидания, но тот только отмахивался, угрожая переехать в отдельную квартиру и не пускать в нее никого, кроме собственного шофера. Дети просьбам не вняли, а отец не привел в действие угрозу, так что попытки сводничества продолжались.

После первого семейного ужина и оценки кулинарных способностей Ирины, Ил с фразой "Ну я же говорил, она шикарно готовит!" попросил женщину больше не съезжать, ибо "пусть теперь Влад оценит, чего лишился". На фразы о том, что ее сын "зажрался" и не ценит такого прекрасного общества матери, Ирина лишь улыбалась, заявляя, что Влад не такой уж и избалованный ее заботой.

— Ага, хоть раз бы поели то, что папа готовит — поняли бы, насколько мы вам рады! — Улыбаясь посмеивалась Дана.

Примирение и трогательное воссоединение двух семейств тоже прошло как по маслу, разве что Ирина стала свидетелем пары подзатыльников, которые парни отвесили друг другу: один Владу за плохое поведение, а другой Илу за то, что умудрялся скрывать родство с Ирининым ухажером.

Известие о том, что как Ирине, так и Владу необходимо будет две недели провести в другом городе, все восприняли спокойно. Дана посокрушалась, что готовить снова ей, Ил поворчал о том же, а Роман пообещал приехать на выходных: навестить Ирину и посмотреть на выставку.

* * *

Две недели прошли сложно, но продуктивно. Мих зверствовал напропалую. Он, вообще, после Мисски стал немного странным, постоянно твердя о "неуважительных подростках" и наотрез отказываясь пояснять свой новый пунктик. Чем ему не угодили школьники, знал только Слава, но тот молчал, как черепаха.

Конкурс стремительно приближался, наш номер мы знали вдоль и поперек, научившись двигаться правильно даже с закрытыми глазами. Когда Мих впервые предложил такой вариант тренировок и протянул нам черные банданы, мы послали его хором и не особо задумываясь. Второй раз он действовал жестче, буквально напялив те самые банданы нам на головы и пристукнув сверху, дабы неповадно было. Через пару дней мы привыкли и перестали вспоминать родственников Миха при случайных столкновениях.

В общем, эти две недели были бы скучными и довольно привычными, если бы не Влад. Видимо, он решил возместить пропущенный конфетно-букетный именно сейчас. Знаете, как это бывает: милые смс, вечерние звонки, даже цветы, не лично подаренные, а привезенные курьером, и огромная куча романтики. Однажды мне удалось раскрутить его на колыбельную перед сном, и теперь я заставляла его петь каждый вечер. Мне слишком нравился его голос, пусть он и был не идеальным, чтобы отказываться от этих ночных звонков. Однажды вечером он слишком вымотался, чтобы звонить, и отправил короткую смс с пожеланиями ночи. А я поймала себя на мысли, что заснуть без него трудно.

День конкурса пришел, как и всегда, неожиданно и безумно ожидаемо одновременно. Суеты не было: как-то получалось, что любые ответственные моменты мы встречали собранно и спокойно. Возможно, мы слишком суетимся во время подготовки, чтобы тратить силы на суету перед началом соревнований, не знаю.

— Просто посмотри налево. Офигеть, если мои глаза мне не врут! — Тихонько и ошарашено кивнула мне Ника.

— Зашибись.

В форменных цветах наших главных соперников маячила знакомая фигурка мальчика для приставаний. Ал, танцующий в молодой, но уже успевшей зарекомендовать себя на нескольких районных конкурсах команде, был весьма неплохим сюрпризом.

— И почему Лика об этом не говорила?

— Кто ее разберет? Мы же особо и не разговаривали, так что и сообщать было незачем. — Вполне логично. Выглядело бы странно: "Привет, меня зовут Лика, а мой парень, кстати, отлично танцует!".

— Привет, Ал! — Вежливость, она и на конкурсе вежливость.

— Привет, Лиза. Неожиданно видеть тебя здесь.

— Как и мне тебя. Ты с ними танцуешь? — я указала взглядом на четверку ребят, стоящих чуть в стороне.