— Привет, Данка! — влетели в класс подруги девушки.

— Привет, девчонки, — дружелюбно ответила она. — Как день прошел? Вчерашний. — Поспешила уточнить та. Зная своих подруг, она небезосновательно предположила, что они могут начать рассказывать, что случилось сегодня.

— У нас здорово все, в клуб сходили, еле домой вернулись: дурацкий таксист не приехал вовремя! — хором завозмущались девушки.

— А твой день как прошел? — ехидно осведомилась Маша. Девочки заинтересованно навострили ушки.

— А как ты думаешь? Ужасно, конечно же. — Дана врала. День прошел абсолютно нормально, исключая прощальную выходку Альберта. Но вот девочкам этого знать точно не надо. — Одиноко одинокий одиночка все такой же дибил, как и всегда! И не спрашивайте меня об этом: нам еще представлять работу вместе.

— Ты, как обычно, всю работу сама делала, да? — сочувственно понеслось со всех сторон. Дана чуть опустила глаза: все-таки, врать было стыдно, но нужно.

— Конечно, как иначе? Он разбирается в этой теме хуже, чем в физике. — Все знали, что у парня с ней, действительно, проблемы.

Этот момент Алик и выбрал, чтобы зайти в класс. Дана покраснела, а он смерил ее пренебрежительным взглядом. И промолчал. Вот это ударило по самомнению девушки даже больше, чем показное презрение. Сама Дана никогда бы не упустила возможности поиздеваться над противником, если есть шанс. А вот парень поступил благородно: не стал подставлять девушку, даже, несмотря на их откровенно ужасные отношения.

Альберт уселся за парту, еще раз окинув Дану пренебрежительным взглядом. Вчерашний день парень с тяжелым вздохом отметил крестиком. Он всегда так делал, когда считал свое время потраченным впустую. Альберт был уверен: без навязчивого присутствия Даны он бы справился быстрее. Черт, да ему бы даже не пришлось ничего записывать: справился бы устно, или вообще не сделал, как обычно. Раньше, еще до переезда, он был хорошистом, с претензиями на серебряную медаль. Была бы и золотая, но с физикой не повезло. Девочки на него буквально, вешались, парни считали за честь дружить с "первым парнем на деревне", как его часто называла мать. А потом.... Потом были недели отчуждения. Ему не хотелось видеть никого, он не стремился ни с кем общаться, как раньше... А все из-за этой..!

Парень неслышно, сквозь зубы, выругался. Дальше — переезд, новая обстановка, и абсолютное нежелание выделяться хоть чем-нибудь. Но эта Дана... Какого черта ей приспичило выбрать его в качестве жертвы для подтруниваний и издевательств? Хорошо бы хоть раз поставить ее на место, но до конца учебы остался всего год, который парню хотелось провести спокойно.

И историк этот еще. Нет, чтобы оставить в покое "бедного одиночку" и не лезть. Обязательно надо было проявить свои способности великого психолога. И сейчас девушка недоумевает, почему с забитым пареньком так разговаривают парни из кафе. Откуда же ей знать, что ослушаться лидера их бэнда они просто не могут: Ал был безумно злопамятным и на тренировках отыгрывался с видимым удовольствием. Прозвенел звонок. Пора было сосредоточиться на занятиях, ведь, несмотря на далеко не идеальные оценки, парень всегда учил заданное и тщательно готовился к каждому занятию.

* * *

С курицами я разобралась быстро. Влад только тихо угорал, сидя в первом ряду. Видите ли, я так смешно на них ругалась, что удержаться от хохота было просто невозможно. Кажется, уже говорила, что он — Гад?

— Ну чего ты смеешься? Они мне все нервы вымотали за эти два часа! Скоро генеральная репетиция, концерт вообще в субботу... Блин, еще и у Пааво день Рождения тогда же! Надеюсь, он в курсе, что я почти организатор, поймет, почему припозднимся. Хотя нет, надо подойти и сказать. И с пустыми руками приходить неприлично, надо за подарком забежать. И что можно подарить незнакомому парню?..

— Хватит тараторить! Ты понимаешь, что тебе хватило примерно семи — десяти секунд на то, чтобы сообразить и высказать все это? Я не то, что за мыслями, я за фразами твоими не успеваю! — попытался приостановить меня Влад. Ага, фиг ему, бойцы так просто не сдаются.

— Конечно понимаю! Но я должна быстро во всем разобраться, у меня потом времени не будет! А завтра еще и с командой репетировать: у нас соревнования скоро, мы должны выиграть!!! И подготовиться. Вот всегда мы так, номер готовим в последние дни. Один раз, еще в школе, успели отрепетировать выступление на самом концерте, пока остальные классы выступали. А как ты думаешь, что можно купить для Пааво? Ты ведь тоже парень, должны же у тебя быть хоть какие-то мысли по этому поводу?

— Лизка! — прикрикнул парень. — Восемь секунд, я засек. И абсолютно без перехода. Ты по темам скачешь, как заправские горный козел. — Он сделал ударение на "о", внимательно посмотрел на меня, но, не дождавшись раскаяния, тяжко вздохнул и продолжил. — Я уже готов подарить ему одну из своих картин, только бы ты не тараторила!

Я восхищенно уставилась на парня. Только сейчас в мою голову начали забредать светлые мысли. Ведь он, действительно, тот самый Берг, от картин которого я тащусь. И он их рисует. Знаю, гениальный вывод... А значит, может дарить.

— Вау! А мне подаришь? У меня через два месяца День Рождения. А ты, правда, можешь? Слушай, а ты больше для себя рисуешь, или из-за денег?

— Прогресс, однако. Ты молчала три секунды, а краткий монолог растянула на пять. Если будешь прогрессировать такими же темпами — точно подарю. — Он ехидно усмехнулся. Надо ему новое прозвище придумать, а то Гадом называть уже советь не позволяет, а Лад — слишком мило и неинтересно, хоть и прилипчиво. — И картины я рисую для себя. То, что их с удовольствием покупают — приятный бонус. Правда, иногда жалко становится, что свои работы в оригинале больше можешь не увидеть... Но то, что они становятся для кого-то источником вдохновения, безусловно, отгоняет неприятные чувства. — И он ласково потрепал меня по волосам.

— Эй! — смущенно отозвалась я. — Ты чего мое воронье гнездо в страусиное превращаешь? — Я шутливо надулась и пихнула его локтем в бок. Бесполезно — даже не поморщился. Последующие попытки пробить его невозмутимость тоже не возымели действия. На ум сразу пришла фраза: "Муха бегает по слону и думает: "Ты мо-о-ой!". Наверное, так оно и выглядело.

До студии мы добрались быстро, потому что домой Влад меня не пустил. Сказал, что рядом со студией он еще в прошлый раз приметил отличное кафе, и хотел бы зайти туда. В ответ я заявила, что раз не пустил меня до хаты, то и оплачивать обед сам будет. А кушать я очень хотела. И ограничивать себя не собираюсь. Вот! Еще и язык надо было высунуть, для верности. Ух, какая я пакостная, аж сама собой горжусь.

Сейчас мы мирно сидели в том самом кафе и поедали десерты. Я — уже второй. Смотря на удивленного Влада, я только нервно хихикала и напевала себе под нос одну небезызвестную песенку...

— А я маленькая па-а-кость...

— Что? — не расслышал мой бедный, в ближайшем будущем, друг. Я только помотала головой, заедая терамису сливочным мороженым.

— А я маленькая дрянь! Я поганками нае-е-елась...

— Лиз, ты можешь говорить громче? И сколько можно есть? Тебе же еще ребят тренировать? Ты хочешь уверить их в мысли, что тренер — шарик на ножках?

— И на пакости стремлюсь! — с наслаждением допела я. Кстати, умные слова говорит... Что-то я, и правда, переела... Ну да ничего, обмен веществ у меня хороший, через два часа опять проголодаюсь. Эх, сейчас бы погулять хоть немного!

— Вла-а-ад..? — протянула я, заглядывая ему в глаза.

— Чего? Только не говори, что хочешь еще мороженого! — в притворном ужасе прокричал он на все кафе. Люди за соседними столиками обернулись к нам, оценили внушительную гору грязной посуды, с ужасом уставились на меня и сочувственно кивнули Владу. Мол, крепись парень. Только замуж не зови — съест и не заметит. Я только хищно усмехнулась, обведя их плотоядным взглядом. И облизнулась. Кажется, бедных расслабленных людей пробрала нервная дрожь, и краски исчезли с их лиц. И никак иначе.

— Спокойствие! Я погулять хочу. У нас еще минут сорок до занятия, давай в парк? Там попкорн вкусный продается... - я проговорила это нарочито громко и снова обвела посетителей кровожадным взглядом. У сурового на вид мужчины средних лет, сидящего ха соседним столиком, нервно дернулся глаз. Раз пять. Несколько миленьких школьниц с сочувствием посмотрели на мою "жертву" и сжали кулачки, мол, крепись, то ли еще будет.

— А пошли! — кажись, мои маневры не остались незамеченными. Влад все понял и решил подыграть. — Любой каприз, дорогая! — Что-то он переигрывает... — Знаете, сегодня я узнал, что скоро стану папой! — Он вскочил со стула, быстро подбежал ко мне и рывком поставил на ноги. — Я так счастлив, вы не представляете! Правда, моя хорошая? — он заглянул мне в глаза. Убью чертова манипулятора! Отошедшие от шока посетители начали хлопать, поздравляя счастливого будущего папашу. Те самые девочки-школьницы показали ему большой палец, а мне посоветовали все-таки не есть так много, ибо при беременности вес не должен увеличиваться более чем на десять килограммов. Вот же, образованная нынче пошла молодежь!

Я притянула Влада к себе, попыталась прошептать (читайте, прошипеть) ему на ухо все, что я о нем думаю, но он только отмахнулся:

— Первая начала, теперь не возмущайся. Расслабься и получай удовольствие, как говорится. Растроганные поразительной умилительностью этой сцены официанты предложили не оплачивать заказ. Посетители поддержали, заявив, что даже если хозяин против — они сами скинутся. Хозяин, оказавшийся хозяйкой, вышла на шум и, узнав в чем дело, сказала, что они тоже люди, и почему бы не порадовать сформировавшуюся ячейку общества. Вобщем, вышли мы счастливые и довольные жизнью. Влад был особенно счастлив: его кровно заработанные не пострадали. Наела я, скажу вам по секрету, на сумму, превышающую заработок за пять занятий... И не спрашивайте, я не в курсе, куда в меня все это влезло! Может, в пищеводе стопочкой сложилось, в желудке — утрамбовалось, а по кишечнику распределилось свободно? Неисповедимы тайны человеческого организма, когда можно поесть на халяву.

А в парк мы все-таки пошли. Влад меня даже на каруселях прокатил. Правда, на "Тропический вальс" со мной не пошел, заявив, что не дай Бог мне станет плохо после раскрутки, а ему не охота ехать переодеваться.

До репетиционного зала мы дошли вполне счастливые и довольные жизнью. Очередная парочка уже разминалась.

— Привет, ребята!

— Привет, — откликнулись Витя и Карина. Милые дети, только спорят очень уж часто...

— Вы переодеваться? А это кто? — и любопытные чересчур.

— Да, я в раздевалку. А это мой хороший друг, Влад. Влад, это Витя и Карина.

— А вы встречаетесь?

— Нет, Рина, мы не встречаемся.

— Конечно, не встречаются! Тебе же ясно сказали: друг. — Оставить высказывание партнерши "безнаказанным" мальчик точно не мог.

— Лиза сказала, "хороший друг", а не "просто друг". Значит, она допускает возможность роста их отношений и перехода на новый уровень. — Мамочки, какие дети пошли. Послушаешь и не скажешь, что ребенку десять лет.

— Да что ты понимаешь? Если бы это так было, она бы покраснела еще!

— А ну стоп! — прикрикнула я. Если их сейчас не остановить, то все, тушите свечи, отменяйте репетиции. — Быстро успокоились и продолжили разминаться, иначе не пущу на выступление. — Я знала, что ребята хотели посмотреть на нашу команду в действии, если можно так выразиться. И теперь, не чувствуя особых угрызений совести, манипулировала этим желанием ради достижения собственных целей. Ух, какая я кова-а-рная!

Быстренько переодевшись и выбежав к детям, я раздала кучу заданий и уселась на подоконник — наблюдать за тренировкой. Ага, размечталась, как говорится... С подоконника я слетала каждые две минуты, поправляла движения пары, объясняла, как выполнить элемент лучше. Потом возвращалась на подоконник, чтобы через несколько минут снова спрыгнуть и бежать к детям. Вобщем, мне скоро надоело, да и Влад слишком уж ехидно ухмылялся, наблюдая за моими перемещениями. Я встала у стены напротив ребят, и, наконец-то, полностью отдалась обучению. Что ни говори, а учить эту мелочь танцевать мне безумно нравилось!

Время до конца занятия пролетело незаметно. Для меня. Влада я нашла спящим, на том же подоконнике. Как он свернулся в такую каральку — до сих пор остается для меня загадкой.

Я подошла и осторожно потрясла парня за плечо.

— Соня, вставай!

— Изыди, кровопийца! — сонно буркнул Влад, попытавшись отогнать меня рукой. Как муху, честное слово! Я еще раз попыталась аккуратно расшевелить его. В ответ он только прошипел что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок. На подоконнике. Мамочки..!

Отскочить я успела. Но испуг исчезать не собирался: даже мухи выползли из домиков, умильно сложив лапки, и ожидали, что соперник уже не встанет.

— Влад. Владик! Ты живой? Тебе сильно больно? Ты как вообще? Блин, ты хоть говорить можешь?

— Уу-у-у-у... — Раздался страдальческий стон. Фух, хоть живой — и то ладно.

— Влад, ты чем ударился? Где болит? — поражаюсь своей заботливости: просто мать Тереза во плоти!

— Нет, ничего не болит, а вот ударился я знатно и всеми частями тела сразу. — Он закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, как ему плохо. — И это ты виновата! Зачем надо было меня так быстро будить? Я даже сориентироваться не успел! Ты понимаешь, что чуть не убила "будущую мировую звезду"? — он процитировал одно из высказываний художественных критиков, а потом весело рассмеялся. — Успокойся, все со мной нормально, я живой, совсем живой. Ну, хочешь, попрыгаю? Убедишься.

— Не, не надо. Верю. — Я старалась успокоиться. В принципе, получалось. И чего я так испугалась? Он же здоровый, крепкий, спортивный даже. Где-то. В определенных местах. Не всех. Но падение с полутораметровой высоты вполне должен был пережить. — Встать сможешь?