— Хорошо, за это возьмется Стася, в ее голове такие схемы прорабатываются со скоростью пять движений секунду. После второго квадрата припева сходимся, пары как вначале. Девушкам тут можно прибавить немного секса. После того, как замолкнут барабаны — строимся на концовку.
— А секс тебе зачем?
— Ну как! Привлечь судей, да и зрители пусть слюни попускают. Ну, и скрытая пропаганда, опять же... Стаська хочет продолжить работать в студии, и с помощью нашего выступления мы заманим к себе приличное количество девушек.
— Это ты ради заработка, или на девчонок посмотреть захотелось? — подозрительно мягко поинтересовалась моя подруга.
— Какие девочки? Зачем они мне? Только за-ради процветания нашего общего дела!! — патетично воскликнул Слава. Эх, может, когда0нибдуь я вернусь в студию насовсем. И надеюсь Стаська меня примет.
— Ладно, работа каждому выдана, завтра покажете, что получилось. А сейчас давайте поработаем над вступлением...
На следующие минут сорок мы полностью отключились от мира, самозабвенно споря над каждым движением. Зато начало было положено! Мы знали, какие движения должен выполнить каждый, и уже воочию представили, как будет выглядеть номер в целом.
Влад все это время мирно сидел на подоконнике, что-то чертя ручкой в блокноте. Услышав, что музыка смолкла, и споры затихли, он убрал все пишущие принадлежности в сумку, соскочил с места вынужденного пребывания и направился ко мне.
— Лиз, вы все?
— Да, — ответила запыхавшаяся я. — Сейчас переоденусь и пойдем. — Друзья смотрели на меня странными непонимающими взглядами. — Ну чего уставились? Я что, выгнать его должна? Проводит до дома и поедет к себе. Мих, прекрати на меня так смотреть.
— Тебе самой не кажется странным твое нынешнее поведение? Не забывай, что мама Света наказала мне следить за твоей девичьей честью, и не давать ей (пардон, тебе) падать лицом в грязь! — ма-а-амочки, сколько пафоса! Правда, при упоминании моей чести, которая по сю пору от меня никуда не убежала, я немного покраснела. А учитывая, что после тренировки цвет моей кожи был умеренно-малиновым, то сейчас он плавно трансформировался в свекольно-красный. Идеальное завершение тренировки!
— Мою честь больше можешь не блюсти, я сама справлюсь. Торжественно освобождаю тебя от этих обязанностей. Все, я в раздевалку. Влад, погоди еще немного, я скоро.
— Слушай, новичок, нам, конечно, приятно познакомиться, и все такое... Но учти сразу — обидишь Лизу — хана тебе! — Слава явно злился. Парень допускал, что новому Лизкиному знакомому очень понравилась девушка, но доверять ему пока не собирался. — Я не пугаю, просто предупреждаю. Мы все давно знакомы и друг за друга горой. Если что — помни, я два раза говорить не буду. — Парень сухо кивнул, взял Стасю за руку и, быстро попрощавшись с Михом, вышел.
— Он всегда такой агрессивный? — Влад удивленно обернулся к единственному оставшемуся в комнате члену команды.
— Нет, только в тех случаях, когда дело касается девушек. Нет, не всех, — поправился Мих, — только наших. С детства Слава был их рыцарем: защищал, помогал в проблемных ситуациях, брал на себя вину за их мелкие шалости...
— А ты? — кажется, детские истории из жизни Лизы очень заинтересовали парня.
— Что я? Я был тогда маленьким забитым умником. Пацифистом до кончиков очков. Славка и меня защищал ото всех.
— А дальше что случилось? — поняв, что продолжения рассказа можно не ждать, Влад решил задавать наводящие вопросы.
— Дальше Лиза начала заниматься танцами. Мы, как ее лучшие друзья, поддержали увлечение. Потом сами втянулись. С тех пор — постоянные тренировки, самосовершенствование. Мы — команда, и каким бы спокойным я не выглядел в жизни, я убью любого, кто обидит девчонок. Да куда уж там, я убью любого, кто хотя бы подумает обидеть девочек. — Слово "подумает" Мих особенно выделил интонацией, пристально смотря на Влада. А ему почему-то стало не по себе. В душу закралось подозрение, что зря он все это затеял: одно неловкое движение, как говориться... И нет, не отцом он станет — инвалидом.
— Хорошо, я понял. Я ничего плохого Лизке не сделал, и делать не сбираюсь. Можете быть спокойны.
— Ага, не собираешься... Ладно, замяли тему. Что будет — то будет. — В этот момент Мих как никогда походил на нормального двадцатилетнего парня, правда, немного недовольного. Но уже спустя секунду отстраненно — дружеское выражение вернулось на его лицо. Он коротко кивнул Владу, прямо как Слава несколькими минутами раньше, крикнул что-то вроде: "Пока, маленький неандерталец. Удачи завтра!" — и спокойно вышел за дверь.
Влад недолго простоял один: Лиза выбежала из раздевалки спустя всего несколько минут.
— Все, я готова, можем идти. Ты домой, или меня провожать? — видимо, к хорошему, действительно, быстро привыкают: девушка уже не возмущалась и не доставала расспросами. Влад мысленно улыбнулся, довольный открывшимся фактом. Но радость его была недолгой: услышав, что они вместе пойдут к ее дому, Лизка воспрянула духом и упоенно начала расспросы...
— Итак, кто вы, Владислав Батькович?
— Владимировичи мы, — гордо ответил вышеупомянутый. — Студенты мы. — После минутного раздумья, сопровождавшегося нахмуриванием лба и нарочито загруженным видом, ответил парень.
— Ага, а почему два года почти не ходил в универ? А когда ходил, то не в наш?
— Хм... - на секунду задумался парень. — Я был слишком занят другим. На учебу в дневное время я не успевал. Сейчас все нормализовалось, я стал посещать лекции в своем бывшем универе, но качество обучения меня не устроило. Я решил перевестись к вам. — Влад старался говорить как можно более расплывчато, ведь девушка не должна была раньше времени узнать о нем слишком много.
— Ты так легко об этом говоришь! Проучился два года, почти не появляясь на лекциях, семинарах, зачетах... Я правильно поняла? — дождавшись утвердительного кивка, девушка продолжила. — И тебя не то, что не выгнали, так еще и с радостью помогли с переводом. А наш ректор с еще большей радостью принял тебя к нам.
— Ну, у меня есть кое-какие связи. Они-то мне и помогли.
— Что за связи? — кажется, с каждым ответом любопытство просыпалось в Лизе еще сильнее.
— Отец. — Коротко бросил Влад. Эта тема была ему неприятна, и обсуждать ее он не собирался. Тем более что девушка наверняка постарается пожалеть бедного его, а этого он никому еще не позволял. И не собирался менять свои убеждения.
— А чем ты занимался в те два года? — к счастью, Лиза смогла понять, что тема покровителей пока закрыта для расспросов.
— Зарабатывал на жизнь, делая любимую работу. — Как и все предыдущие этот ответ Влада породил еще больше вопросов.
— Аааа, ты на все вопросы будешь так отвечать? — возмущению девушки не было предела. А Влад тихо радовался: пока она раздражена или хотя бы немного не в себе — она не может мыслить трезво и сопоставлять очевидные вещи. А вот Ника, подруга его нового увлечения, кажется, уже о многом догадывается. По крайней мере, смотреть на Влада она стала намного пристальнее и как-то изучающе, что ли?
А Лизке душевное равновесие еще долго не светит: судя по тому, что у них случилось с Саней, она еще долго будет ходить как ломом пришибленная. Правда, сама девушка уверена, что она — самая проницательная и гениальная. И от этой мании величия ее стоит избавлять медленно и постепенно.
— Конечно. Но ты ведь у нас умная, — ехидно отозвался парень: свой план он уже начал приводить в исполнение, — сама во всем разберешься. Минимум сведений — максимум умозаключений! Еще вопросы? — То, чем ты занимался, связано больше с экономикой, политикой, искусством..? — немного надувшаяся девушка выжидательно смотрела на него.
— Скорее, с искусством. Лиз, твой опрос длиться уже слишком долго: мы скоро выходим.
— Вот блин! Снова пропустила... - она виновато улыбнулась, оправдываясь за что-то, чего Влад не заметил. — Ладно, хватит — значит хватит. Но на завтра я придумаю еще вопросов!
— Хорошо, — легко согласился парень. На завтра он придумает другие ответы, еще более непонятные, чем сегодняшние. А ведь вытянуть из него более или менее дельную информацию она смогла: узнала про отца и про род занятий. Это даже интересно — узнать, сможет ли она воспользоваться этими знаниями.
Остаток дороги снова прошел в молчании: каждый из них думал о своем. Лизкины мухи вновь воспрянули духом и потребовали от хозяйки побольше еды. Девушка согласилась и снабдила наглых просителей отменной долей прогнивших мыслей. А Влад... У него в голове не было мух, зато с избытком хватало других пакостных насекомых — ос. Они свили огромное гнездо, и покидать мысли парня не собирались, постоянно напоминая о неудачах, о провалах и о том тяжелом времени, когда о нем просто забыли. Все, кроме матери. Она всегда поддерживала, верила в него, и только благодаря ней парень сам в себя поверил. Подумав о том, что неплохо было бы купить по дороге цветы и торт к чаю, Влад поспешил избавиться от навязчивых "полосатиков", как сам окрестил обитателей своей черепушки.
У подъезда пара прохладно распрощалась, и каждый отправился восвояси. Всю эту ночь Лиза провела в слезах. Она пыталась объяснить сама себе, убедить себя в том, что слезы бессмысленны, что они не помогут, но уговоры не действовали. Мухи не хотели отступать: как будто они поднялись из могил не глупыми зомби, а сверхсильными личами. И отвязаться от них никак не получалось.
— Так, что у нас там? Предпосылки революции? — усевшись за самый дальний столик у окна, спросил Альберт.
— Да, нужно постараться раскрыть основные вопросы. Найти первопричины и провести "логические параллели". — Дина явно копировала интонации учителя. А Альберт лишь покачал головой, наблюдая за ее кривляньями, и молча приступил к работе. Как оказалось, одноклассник девушки имел значительное влияние на руководство кафе: услышав его пожелания "убираться подальше и на глаза больше не попадаться", парни молча кивнули, пожелали удачи и быстренько смылись. Для Даны это было, мягко говоря, шоком. Можно даже сказать, что день для нее даром не прошел, несмотря на то, что домой к Альберту она так и не попала.
За работой они провели часа три. Как оказалось, революция — тема сложная. И предпосылок у нее было ого сколько! Выяснилось, что девушка не знает даже половины того, что легко вспоминает Альберт.
Самолюбию Даны в этот день был нанесен серьезный урон. И только одного девушка понять не могла: почему с такими знаниями оценки у Алика не слишком хорошими. И это мягко сказано. На данный момент они колебались от "тройки натянутой" до "четверки заслуженной".
Любопытство девушки вновь взяло верх, и она решилась заговорить не по теме:
— Альберт, ты же досконально знаешь эту тему, — она на секунду замерла, стушевавшись под пристальным насмешливым взглядом "Алика". — Почему тогда оценки плохие? — Дана сжала кулаки, не понимая, почему этот его взгляд действует на нее так... Так. Ведь раньше ничего такого не было! "Раньше ты с ним общалась лишь на переменах, и то, только язвительно комментировала все его поступки!" — ехидно отозвался Мозг. И (что делать!?) пришлось с ним согласиться.
— Кажется, я ничего тебе не скажу, — с еще более пакостной улыбкой отозвался парень, быстро переведя тему. — Давай вернемся к революции: находиться в твоем обществе еще час я не хочу, у меня свои дела есть. Итак, последнее и самое сложное, крестьянский вопрос...
Девушка лишь кивнула, стушевавшись. Но секунду спустя ее глаза полыхали праведным (или не очень) гневом: как он посмел ей такое сказать? Это ее должно тяготить общество всеобщего изгоя, одиночки. Это под ее взглядами ему должно становиться неловко, но никак не наоборот!
Такие нехитрые рассуждения, как ни странно, предали девушке уверенности в себе. Она гордо выпрямилась, смерив одноклассника самым презрительным из своих взглядов. А он, напрочь проигнорировав все немалые старания, вновь уткнулся в компьютер, ища дополнительную информацию. Дане же досталась участь писца: историк абсолютно не признавал напечатанный текст, и свои работы бедные ученики писали от руки. Это изрядно доставало, но материал запоминался в разы лучше.
Закончив работу, Альберт встал, сухо кивнул девушке и пошел по направлению к выходу. Но, остановившись на полпути, обернулся и сказала:
— Я сегодня сделал пять шестых работы, презентацию готовишь ты. — И, снова развернувшись, ушел. А Дана так и осталась сидеть, понимая, что даже поспорить с ним не получиться, ведь парень правду сказал! Собрав все вещи в сумку, она тупо зашагала к двери...
Проснулась я с головной болью и опухшим лицом. На два часа раньше, чем обычно. И так всю ночь не спала, так еще и подскочила в такую рань. А все мухи! После необъяснимо неудачного расставания с Владом, я пришла домой немного не в себе. Весь предыдущий день мне некогда было думать о случившемся. Зато за вчерашний вечер я отыгралась по-полной. Мухи были ненасытны: я вспомнила каждый момент, проведенный с ним, каждый его подарок, мысленно обрисовала каждую черту его лица...
Сашка, что же ты делаешь, гад... Назло тебе, сегодня я буду самой яркой, самой красивой! И хорошо, что встала раньше, будет больше времени воплотить в жизнь мой план.
Первым делом я побежала в душ: со вчерашнего мои волосы больше напоминали разворошенное осиное гнездо, чем нормальную прическу симпатичной двадцатилетней девушки. Высушив и аккуратно уложив непослушные короткие волосы, я занялась макияжем. Сегодня хотелось чего-то необычного, и я полностью воплотила в жизнь свое желание, наплевав на кожу. В конце концов, один день можно! Тени я выбрала ярких зеленых и синих оттенков; нацепила накладные ресницы ярко-желтого цвета; нанесла легкий перламутровый блеск на губы. Это привычка: если глаза яркие, то блеск или помада нейтральных цветов. Немного подумав, вплела в волосы несколько разноцветных сине-зеленых прядок. Хорошо, что с прошлого выступления не выкинула!