Моей замечательной Веронике, дававшей мне волшебного пенделя ежедневно, и помогавшей тому, чтобы мое первое произведение наконец-то стало законченным, посвящается!
— Ну вот, а ты говорила, что я не сделаю тебе больно. Ты всегда отличалась банальностью, излишним романтизмом и гипертрофированной верой в свои силы, — голос, как удар, резкий, хлесткий. Безумно хочется плакать, но он не ошибся: моей вере в себя многие завидовали. Так же, как и силе воли, упорности и тому подобной лобуде, которая сейчас меня спасти не может.
Но хотя бы выкрутиться из ситуации я должна с достоинством. Пусть эта сволочь поймет, что весь его план насмарку. Ну же, Господи, пошли мне терпения. Да и сил побольше не помешало бы.
— Хм... Ну а ты у нас отличался излишним эгоизмом и самовлюбленностью, переходящей все известные границы. Ах, да, а еще ты настолько уверен в себе, что не допускаешь возможности краха своих планов. — Я постаралась придать голосу как можно больше твердости. Все, еще пара фраз — и я убегу. Нет, уйду, спокойно и степенно, чтобы он ничего не заподозрил. И чтобы эта его макитра не радовалась! И вообще, встречу еще хоть раз — каждую волосенку выдерну! Так, кажется, злость помогает справиться с отчаянием.
— Удачи вам. Надеюсь, приглашение на свадьбу вышлешь? — я даже попыталась улыбнуться. Подозреваю, что попытка выглядела жалко.
— Само собой. — Хотя бы одна радость: моей реакцией он крайне недоволен. А ты чего ожидал, что я буду рыдать у тебя в ногах, размазывая слезы по щекам вместе с тушью, пудрой, блеском...? Да, кажется, я почти готова это делать. Нет, Лиза, стоп! Он того не... еще как он этого стоит. Себе можно не лгать. Я его люблю, причем давно и бесповоротно. У кого-то первая любовь неудачная, кто-то до сих пор живет счастливо с тем человеком, который был первым и единственным. А я вот который год люблю только одного. Со всеми его достоинствами и недостатками, причудами, с его непониманием... Кажется, всегда буду любить.
— Буду ждать! До встречи, — мило улыбаюсь (скорее дико скалюсь). Так, не бежать, не бежать, не бежать... Ловлю такси, на автомате произношу адрес. Мысли путаются, но все на одну тему: ну за что он так со мной? Ведь не могут детские обиды стать серьезной причиной для втаптывания чувств человека в грязь? Да и какие там обиды? Я ведь назло ему это делала, чтобы дошло наконец до него: я не могу ждать вечно. А он не понял, обиделся, пригрозил, что когда-нибудь сделает мне так же больно. Я тогда ответила, что сделать больно мне он не сможет никогда. Дура. Вот, пожалуйста, получите-распишитесь.
Я доехала домой, зашла в подъезд, открыла дверь в квартиру и упала. Просто подкосились ноги. Слишком уж сильные переживания и эмоции. Для меня это чересчур много. Обычно, свои чувства я стараюсь не показывать, а сейчас просто не удержалась. Я проревела, наверное, часа два, не меньше. Винила сначала себя, потом его, потом снова себя... В итоге решила, что виновата та самая макитра, на которой он собирается жениться. Заснула я на коврике, так и не раздеваясь.
Все тело болит, шея затекла, ноги в неудобных, но жутко красивых полусапожках опухли... Идеально начало дня! Я встала, разделась, и аккуратно поплелась в ванную.
Там я пробыла долго, нежась под струями горячей воды, смывая косметику, приводя себя в порядок... Красилась я редко, по особо важным случаям, ибо моя кожа реагировала на все достижения современных косметологов одинаково: раздражением и шелушением. Максимум из того, что я могла себе позволить — тушь. На нее пока аллергии не было.
Есть не хотелось. Да и вообще, наступила какая-то апатия. Упади сейчас в мою комнату кровать соседа сверху, я бы просто ушла спать на диван. Но ничто падать не торопилось, поэтому я устроилась со всеми удобствами в своей комнате и опять провалилась в сон.
Второе пробуждение было несравненно лучше первого. Ничего не болело, в голове сплошная пустота. Эй, Мозг, хоть ты там остался? Молчишь? Блин, все таки сбежал, предатель! А ведь мне еще учиться и учиться... Аааааа, учеба!
Посмотрев на часы, поняла, что о ней на сегодня можно благополучно забыть. Сейчас у меня уже шла (а точнее, медленно плелась) пара по экономике. Ну да ладно, мне простят, я же их надежда и гордость. Мне можно!
О Сашке, моей большой и единственной первой любви, я старалась не вспоминать. Просто гнала мысли прочь, стараясь занять себя любыми делами, о которых вспомню. Итогом стал: недельный запас еды, идеально чистая квартира, полная готовность к следующему семинару, постиранная одежда... Вообще, сегодня меня можно было назвать идеальной хозяйкой.
Спать я завались уже поздно вечером. Специально держалась: я мгновенно засыпаю только после двух ночи, до этого могу просто лежать, без сна. А это сейчас было страшно. Я весь день гнала от себя воспоминания, мысли, и встретиться с ними беззащитной, лицом к лицу, была еще не готова.
Утром я возблагодарила Бога и всех его ангелов (в том числе и моего хранителя), что так и не отключила напоминалку в телефоне. Поставила я ее давно, с год назад, как раз после Нового года, и содержала она в себе текст примерно такого содержания: "Ты — жирная! Худей, жирная!!!". А вот нечего было все праздники объедаться, три лишних килограмма на вторых девяносто — это перебор. Может быть, кому-то и покажется, что три килограммчика — это не много. Но вы только представьте, что каждое утро набиваете пакет тремя килограммами сала, и весь день таскаете его за собой. Вооот, и я о том же.
Да, мысли, именно так мы и будем работать, нам еще в универе сидеть огромную кучу времени, год только начался. Оох, и праздники начала года никто отменять не будет. Я уже говорила, что меня называют надеждой и гордостью нашего университета? Так вот, это не только возможность прогуливать без последствий, но и вполне себе огромный набор обязанностей. Включающий в себя и подготовку различных мероприятий. В этом году, наш деканат решил разнообразить жизнь учащихся, и ввел обязательную традицию-конкурс "Мисс первый курс". Участницы должны были продефилировать в платье и купальнике, ответить на десяток не самых сложных вопросов, станцевать или спеть, и подготовить общий танец. Точнее, сначала танец, а потом — все остальное. Ну, дак к чему я это... В девять лет меня мама на танцы отдала. А до этого я с четырех ходила на гимнастику. А танцами до сих пор занимаюсь, да и номера неплохие придумываю на конкурс, вместе со своей группой. Кто еще не провел логические параллели: готовить к конкурсу этих куриц и пару нормальных девочек поручили мне. Пара нормальных — это Лика и Женя: вполне адекватные, хотя и очень красивые, но с другими держат себя наравне, понимают меня с полуслова, выполняют все команды... Вобщем, идеальные ученицы. Что касается куриц — то это все остальные. Хоть и симпатичные, но считают всех, кроме себя, жалкой кучкой ничтожеств. Хотя это и не мешает им обниматься и сюсюкаться при встрече с теми, кого пять минут назад обсуждали за углом. И еще, что немаловажно, они пытаются указывать мне, что и как сделать лучше, чтобы их танец выглядел эффектнее. При этом даже с ежедневными тренировкам они оправдывают так любовно придуманное мной для них прозвище. И менять ничего не собираются, уповая на природные данные. Вобщем, по моему предвзятому мнению, шансов у них нет.
Собиралась я быстро. Натянула на себя джинсы, майку и свитер сверху, расчесала короткий ежик волос на голове, подкрасила ресницы, перехватила бутерброд на кухне — и побежала. До остановки я буквально долетела, впрыгнув в автобус на полном ходу (моем, а не автобуса), чудом никого не сбив, расплатилась и встала к окошку: свободных мест уже не было. Доехать я успеваю, все-таки моя съемная квартира всего в получасе езды до универа. На первом курсе я, как и большинство учащихся, каталась от родительского дома, который был на другом конце города, но сейчас, на третьем курсе, я могла себе позволить съемное жилье. Мы с моей командой решили взять группу детей для обучения танцам. Наш коллектив из четырех человек, включая меня, мою подругу детства Стасю, или Станиславу, и двух наших хороших друзей — Миха и Славу, решили организовать свое хоть и маленькое, но пока прибыльное дело. Всего детей было четырнадцать: по два на каждый день недели. Занимался с двойкой один из нас, чаще всего тот, кто успевал. Родители платили определенную сумму за час, если кто-то хотел заниматься больше — сумма удваивалась. Метод обучения не группе, а в двойке, когда ты можешь уследить за каждым, проконтролировать выполнение задания, направить ребенка, оказался довольно эффективным. А уж после того, как мы устроили открытый урок для родителей, и тем увидели, чего добились их дети всего за месяц — доход пошел стабильный и хороший. Я съехала от родителей, перестала брать у них деньги на житье-бытье, и была вполне счастлива. За аренду зала мы с ребятами платили кругленькую сумму, но два дня в неделю двое из нас работали бесплатно. Эти деньги мы складывали в общую кучу и уже из нее выплачивали аренду. Так что, жилось нам хорошо.
Ну, почти хорошо. Мне сейчас живется не особо радужно, если подумать... Стооп! Прекрати и не смей, думай лучше о том, что сегодня нужно будет провести аж две почти бесплатные тренировки с курицами: небольшую добавку к моей стипендии мне все-таки решили выплачивать. Немного, конечно, но уже кое-что.
Так, моя остановка. На старт, внимание... Марш! Я выбежала из автобуса еще быстрее, чем забегала в него. Иногда мне кажется, что я бегу просто от своих мыслей. Играю с ними в догонялки. И изо всех сил стараюсь, чтобы они меня не догнали. Вот и сейчас, я бежала так быстро, как никогда раньше. Даже давно знающие меня и мои странные привычки студенты нервно оборачивались вслед. К счастью, я успела добежать до аудитории быстрее, чем меня догнали. Мысли, казалось, съежились и немного приуныли, но отступать явно не собирались. Они собрались в дружную кучку, разложили вокруг чертежи и планы проникновения в мою голову, и, кажется, даже планы временных поселений. Вот это напугало меня больше всего: незачем мне всяких мелких мух в голове держать, еще опарыши заведутся. А в том, что мысли были именно мухами, я была уверена.
— Лизка! — мне помахала рукой миловидная шатенка, с огромными голубыми глазами. Ника. Единственный человек из моей группы, с которым я свободно общаюсь. Нет, не подумайте, я не социофобка, наоборот, довольно общительна, но вот друзьями я считаю очень немногих людей. Просто знакомыми — да, но не друзьями. Меня мама так учила: друг — это только тот человек, который проверен временем, горестями, радостями, который всегда был с тобой, в любой ситуации — на твоей стороне. Все остальные — просто знакомые, которым доверяться не следует. Так вот, Ника за годы учения в универе, заслужила почетное звание моего друга и была этому рада. Про мои заскоки она знает, и принимает их как должное. Вобщем, этой немного взбалмошной и гиперэнергичной девушке я доверяла полностью.
— Привет, Ник, — слабо улыбнулась я.
— Что случилось? — чуть понизив голос, спросила она.
— Саша, — коротко ответила я, уже чувствуя, как мысли начинают осуществлять свои планы проникновения. — Помнишь, я сказала, что он не сможет причинить мне боли. Так вот, он превзошел все мои ожидания. — Мухи довольно оскалились, и одна попыталась пролезть мне в ухо. Но Ника, тряхнув волосами, задела ее локоном, и очередной план проникновения провалился. Мухи насупились и убежали к преподавательскому столу: захватить бумагу и карандаш.
— А знаешь, я тут недавно такую кофточку заметила в магазине — закачаешься! — довольно громко проинформировала моя подруга всех собравшихся в аудитории. Многие заулыбались, особенно Андрей, которому моя подруга давно и безответно нравилась. Некоторые закатили глаза, показывая свое отношение к подобным разговорам. Это была группка слишком умных личностей нашей группы. Они считали, что говорить о чем-либо кроме учебы уже вопиюще непристойно. Третья группка, из гламурных девчонок, помешанных на своей внешности, произнесла что-то вроде "Никакая кофточка тебя не исправит, жертва безвкусицы...". А Ника продолжала.
_ Только к ней нужно еще ремешок подобрать и бусики, но тогда у меня даже обуви приличной не найдется, чтобы в комплекте одеть. Значит, и туфли пойдем покупать. А к туфлям — сумочку. Ну и еще юбочку такую, коротенькую, помнишь, я тебе показывала... - я старательно наблюдала за реакцией на ее слова отдельных членов нашего коллектива. О пристрастиях Ник к шопингу ходили легенды. Да и стиль ее одежды... Смешение рока и гламура. Впрочем, ей шло, так почему бы и нет? Однажды, она спустила в магазине столько денег, сколько хватило бы на двенадцать стипендий для особо отличившихся учеников. Наша группа, в большинстве своем, такого себе позволить просто не могла, и такие растраты Ники повергли их в небольшой шок. И мало кто знал? чтобы так оторваться, ей приходилось экономить чуть больше года. Именно свои двенадцать стипендий она и спустила тогда в магазине. К слову, у родителей денег Ника тоже не занимала: она работала организатором вечеринок в одном из лучших клубов нашего города. Фантазией ее Бог не обидел, организаторскими способностями — тоже, так что за нее в этом клубе держались. Да и многие другие не прочь были переманить к себе такого перспективного сотрудника. Но, по непонятным мне причинам, Ника уже второй год работала только там.
Многим может показаться, что разговаривать с подругой, которую оставил любимый, о тряпках — верх бестактности, но это не так. Просто Ника знает, что во время до занятия и на нем поговорить нам не удастся: первой парой была история России, а преподавателя мы слишком любили и уважали, чтобы обижать его разговорами. А до этого меня нужно отвлечь, чтобы я не ушла в себя. На перемене это делает Ника, а на истории я просто не буду думать ни о чем, кроме предмета. Преподавателя мы любили не зря, и рассказывать он умел.