Из уличной толпы к ним тянулись маленькие грязные детские руки с обкусанными ногтями, с въевшейся в кожу копотью. Они умоляюще дергали Чарли за рукав, просили дать хоть что-нибудь, чтобы не умереть с голоду.

Но ему нечего было им предложить. Фургон уже почти добрался до пристани Миллера. Сквозь завесу дымки над толпой виднелись высокие железные ворота западного входа в доки Святой Катерины. Мимо, пугая лошадей, шли безработные портовые грузчики, матросы в увольнении и ночные сторожа. Искаженные дети-глифики в фургоне притихли и, должно быть, замерли. Чарли напряг слух, пытаясь уловить доносящийся изнутри хоть малейший звук, но ничего не слышал. Замолчала даже Дейрдре. Скоро они сядут на корабль и отправятся к безопасным берегам.

Маленькие ручки продолжали тянуться к нему.

И тут, к своему изумлению, Чарли почувствовал, как одна рука хватает его за свободный рукав, другая — за колено, третья — за локоть. Как ни странно, пальцы одной цепко сжимали кастет. С неожиданной силой они потянули все разом — и Чарли завалился набок под весом собственного тела, как мокрый мешок с зерном. Люди в толпе отозвались руганью, стали толкать его. Он стукнулся головой о мостовую.

— Чарли? — донесся сверху голос миссис Фик. — Чарли!

В ошеломлении он не мог произнести ни слова, а только удивленно мотал головой, не понимая, что происходит. Зараженная рука взорвалась болью. Повсюду его окружали бесчисленные ноги. Шляпу-котелок раздавил чей-то сапог; Чарли было потянулся за нею, но ее пнули в сторону, а затем пнули еще раз.

Постепенно толпа вокруг него расступалась, словно течение реки вокруг водоворота. И только одна фигура не двигалась. Подняв голову, Чарли увидел нищего мальчишку, худого и грязного, с бледными, как пожухлая трава, волосами и перекинутой через одно плечо потрепанной дорожной сумкой. На вид ему было не больше двенадцати, но в глазах застыла жестокая целеустремленность. Чарли видел подобный взгляд, видел его и у детей, и у мужчин на американском Юге, и у белых, и у темнокожих — у всех, кто дошел до предела и переступил через него. И тут у бедра мальчика, в его руке блеснул железный кастет. В другой он держал нож. Чарли понял, кто это, — наверняка сообщник костяной ведьмы, подручный пресловутого Клакера Джека.

Не испытывая страха, Чарли поднялся на ноги.

— Что ты задумал? — крикнул он, ощущая нарастающий гнев. — Я не хочу неприятностей. Опусти оружие, оно тебе ни к чему.

Мальчишка по-кошачьи лениво шагнул вперед, но ничего не сказал.

Чарли не стал колебаться. Он не глупец, и урок в Эдинбургском соборе усвоил. Достав из кармана пальто «Миротворец» Элис, он взвел курок.

Теперь толпа точно обратила на него внимание. Люди останавливались, кто-то делал неуверенные шаги назад, кто-то кричал ему что-то вслед. Миссис Фик склонилась с вожжами в руке и начала было спускаться со скамьи кучера, но, увидев мальчишку с ножом, насторожилась.

— Чарли? — неуверенно спросила она.

— Поезжайте дальше, — отозвался Чарли. — Постарайтесь довести фургон до доков. Я вас догоню.

Зараженная рука безвольно повисла в рукаве пальто. Не выпуская револьвера, Чарли повернулся к нищему мальчишке. Вспомнив о костяной ведьме в Эдинбурге, он понял, что тот тоже может быть опасен, каким бы маленьким и грязным он ни казался.

— Мы уезжаем из города. Так и скажи своему Клакеру Джеку. Его костяная ведьма не справилась. У тебя тоже ничего не получится.

Мальчишка, нисколько не смутившись, закружил по неровной мостовой.

— А ты не так уж и опасен, как я погляжу, — процедил он. — Но, наверное, ты должен быть таким, раз вернулся в город Клакера. Так кольцо у тебя, Хоуэл Овидд, или как там тебя зовут? Оно нужно старику Клакеру. Отдай его.

Чарли смутился. Почему мальчишка назвал его Хоуэлом?

— Кольцо, парень, — повторил беспризорник.

Но Чарли помотал головой, опуская пистолет. Этого не может быть.

— Погоди. Как ты меня назвал? Хоуэл Овидд?

Но не успел он спросить, что этому нищему мальчишке известно о Хоуэле Овидде, отце Чарли, который в юности, будучи изгнанником из Карндейла, оказался в этом ужасном городе, — о том отце, которого Чарли никогда не знал, — как краем глаза уловил какое-то мельтешение в тонкой коричневой дымке и за ее пределами.

Второй беспризорный ребенок, девочка. Со светлыми волосами и узкими плечами. Чарли потерял ее из виду, а когда увидел вновь, она уже с невероятной быстротой взобралась на фургон сзади, пробежала по крыше и опустилась на скамью кучера рядом с миссис Фик.

— Миссис Фик! — крикнул он, но было поздно.

Худенькие ручки обхватили миссис Фик за талию. А потом девчонка просто подалась назад, крепко сжимая пожилую женщину, — и обе кувыркнулись в толпу, пропав из вида.

Кэролайн Фик в боли и потрясении перекатилась по мостовой, прикусив язык. Рот заполнила кровь. Из толпы вышел пожилой мужчина с пожелтевшей от табачного дыма бородой и помог ей подняться, подозрительно поглядывая на продолжавшую лежать рядом девчонку-бродяжку.

— Все в порядке, миссис?

Рука с протезом дрожала. Острая боль пронзила бедра, но, слава богу, ничего не было сломано. Кэролайн знала, что испорченная пыль внутри Чарли не позволит ее спутнику пропасть, но беспокоилась за детей, которым угрожала опасность, и потому у нее не было времени обмениваться любезностями со стариком.

— Ничего страшного, — отмахнулась она.

Тем временем нищая девчонка вскочила на ноги. Жалкое создание, лет десяти, неопрятная, с измазанным копотью лицом, в плохо сидящей на тощем теле одежде. Талантом она не была, это Кэролайн чувствовала. Может, она пособница Клакера Джека? Изгнанница?

— Можно решить все по-хорошему, — спокойно произнесла она. — Скажи, что тебе нужно. Я не хочу причинять тебе вред.

Девчонка медленно вытерла руки о бедра. На какой-то момент она показалась растерянной, маленькой, уязвимой и одинокой во всем большом мире.

Но тут послышался крик Чарли, лошади испуганно шарахнулись в сторону, а глаза девочки стали жестче.

Кэролайн распахнула плащ, повернула рычажок на искусственной руке и крутанула колесико. Из протеза бесшумно выдвинулся нож длиной фута в два с блестящим в туманном свете дня зазубренным лезвием.

— Ах, бедняжка, мир, как я погляжу, не оставил тебе выбора?

Девчонка злобно зарычала.

Кэролайн подняла руку с протезом.

В тот же момент Чарли вытер пот с глаз.

— Миссис Фик! — крикнул он. — Миссис Фик! С вами все в порядке?

Пожилая женщина находилась где-то за фургоном. Все мысли об отце и о странном белобрысом мальчишке, потребовавшем от него кольцо из Карндейла, пропали. Чарли ощущал только растерянность, страх и злость — злость, застрявшую у него в горле, словно твердое семечко. Он боком двинулся вдоль фургона, пытаясь пробраться к упавшей миссис Фик. Грязный мальчишка перебежал и преградил ему путь. Чарли направил револьвер Элис прямо ему в сердце, не зная, хватит ли у него духу спустить курок. Да и не желая знать.

— Не подходи, я не шучу! — крикнул он.

И тут же боковым зрением ощутил еще одно движение. Кто-то выползал из-под колес слева от него.

Еще один ребенок. Девочка.

Меньше двух других, но с такими же соломенными волосами и в обносках. Не успел Чарли среагировать, как она бросилась прямо ему на спину, пнув ногой под колено. Чарли пошатнулся и потерял равновесие. В кулачках девчонки появились два кинжала, которые она принялась яростно вбивать в его спину, плечи, в основание шеи, и с каждым ударом в стороны летели брызги крови.

Она его убивала, яростно и молча. Чарли закричал не своим голосом, доносившимся откуда-то из глубины. Заметавшись, он инстинктивно попытался сбросить ее. Револьвер Элис выстрелил, пуля с искрами срикошетила от булыжников и улетела бог весть куда. Девчонка наконец-то свалилась и покатилась по мостовой. Чарли попытался выпрямиться, но тут перед ним вырос мальчишка и вонзил длинный клинок прямо ему в живот. Чарли сумел только податься назад. Упав на спину, он пополз, царапая землю зараженной рукой и корчась от мучительной боли. Кольт он выронил. Мальчишка вновь набросился на него. Чарли, привстав, попытался ударить его кулаком по голове, но промахнулся.

Все вокруг, казалось, замедлилось. Вокруг как в тумане сновали люди, раздавались вопли. И где-то позади кричала его старая добрая миссис Фик. Рукав рубашки порвался, обнажая руку с похожими на татуировки пылевыми узорами. Шевелящимися, словно живые. Сделанные миссис Фик порезы, конечно же, давно зажили, и от них остались лишь тонкие белые шрамы.

«Ну давай же, действуй», — подумал Чарли в нахлынувшей на него ярости.

Пошатываясь, он встал и направился к столбикам вдоль тротуара. На улице клубился водянистый туман. У края дороги стояли ларьки, владельцы которых в фартуках и рубашках шли вперед с открытыми ртами. Но мальчишка и вскочившая на ноги девчонка уже обходили Чарли с разных сторон, перерезая ему пути к отступлению. Они ничего не говорили и ничего не объясняли. Глаза Чарли слезились от боли. Проведя рукой по лицу, он оторвал болтающийся рукав и обвязал им зараженную руку, выставив ее вперед наподобие щита. Все это время он кричал, яростно, без слов, лишь наполовину осознавая, что делает. Из него вырывались весь гнев, вся ярость, что накопились после исчезновения Марлоу, после пропажи таланта и из-за страха, который он испытывал за друзей и Элис, а теперь и за себя, когда под его кожей поселилось зло. В детстве он видел драчунов в амбарах, для которых боль была своего рода молитвой, которую они возносили, чтобы обрести силы для боя. Но усталость брала свое, а пыль теперь действовала не так быстро, как раньше, и он лишь с трудом поднимал руки.

А потом, как он и предвидел, в него устремились ножи с остро заточенными лезвиями, быстро, невозможно быстро разрезая одежду, холодным металлическим огнем впиваясь в ребра и обжигая внутренности. Чарли закричал. Ножи глубже вспороли его плоть.

А потом он рухнул на мостовую, и улица возле причала с ее холодным туманом, с ее гулом и лязгом исчезла, растворилась вместе с его страхом и гневом, оставив после себя только тьму.

Кэролайн обогнула лошадей, и они испуганно шарахнулись в сторону. В этот момент Чарли как раз падал на подкосившихся ногах.

Чарли. Пыль. Его талант, восстановленный испорченной пылью.

В голове у нее все перемешалось. Над упавшим Чарли стояли дети. Два ребенка с соломенными волосами, с почерневшими ножами в руках, в забрызганных кровью обносках. Кэролайн с опаской посмотрела на повозку и с тревогой подумала об искаженных детях-глификах, о том, что произойдет, если эти беспризорники распахнут дверь. Она не знала, что нужно этим оборванцам, но догадывалась, что нападение связано с испорченной пылью. Вот только они, по всей видимости, понятия не имели, где она находится, иначе не стали бы нападать на Чарли.

Тут из-под колес выскочила еще одна девчонка с неровно остриженными волосами. Кэролайн взмахнула протезом и ловким ударом рассекла нападавшей верхнюю часть предплечья. Лицо девчонки исказилось от боли, но она не издала ни звука, а лишь отступила, зажимая окровавленное плечо и настороженно наблюдая за Кэролайн. Ее маленькие глаза наполовину скрывались под сальными волосами.

Кэролайн отошла от повозки в сторону переулка, намереваясь отвлечь нападавшую. Может, удастся оторваться от нее в лабиринте узких улочек возле доков Святой Катерины и вернуться за детьми, за бедным Чарли? Кэролайн вспомнила о небольшой щепотке пыли, которую спрятала в своем протезе. Если бы только пыль не слилась с Чарли, если бы только можно было вобрать ее пальцами — тогда она точно справилась бы с этой маленькой разбойницей…

И тут она увидела, как к фургону подкрадываются другие беспризорники с убийственными взглядами. Сердце Кэролайн сжалось. Если они оставили Чарли, это может означать лишь одно: теперь на очереди она и ее оставшиеся без защиты дети.

Но нападавшие не остановились у фургона и не попытались открыть его дверь, а двинулись дальше. К ней.

И она побежала.

Побежала, подобрав длинные юбки и переставляя ноги в жестких кожаных ботинках. Побежала изо всех сил, проклиная свою тяжелую одежду, старость и усталые легкие. Проклиная годы, превратившие ее в старую развалину. Свернув в узкий переулок, она дернула за ручку первую же дверь, но та оказалась заперта. Утренний туман здесь сгущался, устремляясь вдоль мостовой плотными щупальцами. Кэролайн понимала, что ей не убежать от преследователей. Она свернула в другой грязный переулок, едва не упала со скользкой лестницы, перебежала улицу и, спотыкаясь, зашла в еще один переулок. Все это время за ее паническим бегством безучастно наблюдали старухи, сидевшие на ступеньках или выглядывающие из дверных проемов. Ни одна из них даже не пошевелилась, чтобы помочь. Оглянувшись, она увидела мальчишку и девчонку поменьше, которые неторопливо следовали за ней, словно играя с ней в догонялки.

Кэролайн выругалась. Ее разозлила сама мысль о том, что эти жалкие оборванцы играют с ней, как кошки с мышкой. Задыхаясь и откидывая лезущие в глаза седые волосы, она резко свернула за двор и остановилась. Рукав, под которым скрывался протез, отстегнулся и теперь болтался. Посмотрев вперед, Кэролайн замерла. В небольшом арочном проходе стояла та самая девчонка, которая сбила ее с фургона, и размахивала дубинкой. На плече девчонки запеклась кровь, другая рука повисла сбоку.

Кэролайн резко обернулась и выставила перед собой протез с грозным ножом. Два беспризорника подходили к ней с другой стороны.

— Ну вот, я же говорила, она хочет с тобой поиграть, Майка, — сказала самая маленькая.

— Она древняя как Библия, Тимна, — заметил мальчишка. — Не хочет она играть. Она сама не знает, чего хочет.

На шнурке на его шее висело кольцо Чарли, доставшееся тому от матери. Тимна сжимала в крошечных кулачках маленькие ножи. Руки ее по плечи были запачканы кровью. Кровью Чарли.

— Что вы с ним сделали? — закричала Кэролайн. — Что вы сделали с Чарли?

Мальчишка достал из своей сумки желтую лайковую перчатку. Перчатку Чарли, смятую и потемневшую от крови. Медленно развернул ее и протянул ей. В перчатку было завернуто нечто окровавленное и похожее на кусок резины. Ухо. Человеческое ухо. Кэролайн пошатнулась и задрожала от отвращения и ярости. «О господи, Чарли… Не может быть!» — подумала она.

— Добивать вас, миссис, смысла нет, так что просто идите с нами, — сказал мальчишка.

Кэролайн вдруг охватило опасное спокойствие. Прищурившись, она рассматривала грязь и засохшие пятнышки крови, разбрызганной по носу и лбу мальчишки, словно веснушки. Услышала его голос, рассудительный, как будто он играл во взрослого.

— Пойти с вами? — прошептала она. — Нет. Вы уходите, а я не стану вас преследовать. Как вам такое предложение?

— По-моему, очень мило, — сказала юная Тимна. — Думаю, это чертовски милое предложение.

В распахнувшихся окнах мелькали лица, бледные и безжизненные. Из дверных проемов выглядывали мужчины в рубашках и мятых шляпах. Никто из них не пытался вмешаться.

— Что вам нужно? — требовательно спросила Кэролайн. — Зачем вы пришли за нами?

— Ах, миссис. Наш работодатель хочет поговорить с вами, вот и все. По поводу Карндейла. И по поводу того, что вы забрали.

Не успев еще как следует отдышаться от бега, Кэролайн крепко вцепилась в борт стоявшей рядом телеги. В тумане ощущался запах Темзы. До доков, скорее всего, пара переулков. Если удастся оторваться от этих сорванцов, то можно будет затеряться в толпе. Или обратиться к кому-нибудь за помощью.

— Ты имеешь в виду Клакера Джека, — сказала она, пытаясь выиграть время. — Мы уже встречались с костяной ведьмой. Думаешь, вы хуже нее?

— Майка, нужно идти, — перебила младшая девчонка, которой явно стало скучно. — Скоро сюда заявятся констебли.

Кэролайн вновь угрожающе подняла нож:

— Помоги мне Бог, я разделаю на куски хотя бы одного из вас. Вы ранили очень хорошего молодого человека, моего друга. И будь я проклята, если…

Но вдруг позади нее что-то зашевелилось, и, обернувшись, она увидела, как другая девчонка, беззвучно забравшаяся на телегу, взмахивает высоко занесенным кулаком.

Тут же Кэролайн пронзила острая боль. Ноги подкосились, башмаки заскользили по булыжникам. Залившая двор грязь брызнула в глаза.

Бледные лица одно за другим скрывались во мраке.