— Так не расскажешь, откуда у тебя такие приступы верноподданических чувств и желания отстаивать «честь Рода»? — уточнил я у Ольги, облаченной сейчас в красивый и щегольский мундир с моим гербом во всю спину. — Честно сказать, неожиданное, хоть и приятное, рвение с твоей стороны.

Мы стояли на главной площади небольшого городка Плунге. Здесь стояли лагерем почти три с половиной сотни тысяч солдат — дворянские ополчения и регулярные воинские части, собранные в кулак силы, готовые выдвинуться маршем в любом направлении.

Кенигсберг был под осадой шведского флота, но то была пока скорее блокада — атаковать город без поддержки наземных войск было занятием бессмысленным, столь крупный город имело смысл штурмовать лишь при наличии готовых вести городские бои сухопутных частей.

По всей территории Эстляндии, Литвы и Латвии были десятки и сотни отрядов шведов и местной знати, примкнувших к врагам Империи в извечном своём отделиться от Российской Империи. Мелкая падаль, готовая лечь под кого угодно, лишь бы против русских…

С другой стороны, в этих краях было немало и тех, кто прекрасно понимал — Империя изрядно вкладывалась в развитие Прибалтике и своим весьма недурственным уровнем жизни этот край обязан исключительно ей. И с любыми другими правителями эти края превратятся в захудалую и нищую окраину. И это, если честно, немного даже усложнило нам задачу — будь тут подавляющее большинство населения и знати однозначно на стороне северян, мне было бы проще. Я бы просто устроил жуткую бойню, не разбираясь в мотивах и не вникая в ситуацию — действовал бы по принципу лес рубят, щепки летят. Мол, раз вы все так однозначно против нас — ну так и не удивляйтесь, что с вами обращаются хуже, чем с врагами. С предателя спрос всегда выше, чем с противника… А так — нельзя. Половина населения искренне за нас и всеми силами нам помогает, и отвечать им беспощадной резней я не собирался.

И позволять себя так вести не позволял и другим. В частности, Выхину, который командовал большей частью стоящей под городом лагерем армии. В чем и была одна из главных причин его недовольства мной и попыток поколебать мой авторитет…

Очень уж раздражал я столичного царедворца — сопляк, которому лишь двадцать второй год идет, а уже Глава Великого Рода и маг восьмого ранга, герой войны и полководец… А вдобавок, будто всего этого мало, я ещё и обладатель погон генерал-полковника — особым указом Павла Александровича я произведен в звание генерала Имперской Стражи. Что придает любым моим словам и действиям официальный вес — ведь офицеры Имперской Стражи и Армии были равнозначны в правах и обязанностях и имели право командования в обеих структурах. Вообще, конечно, вот так сразу из старшего лейтенанта, коим я закончил службу в рядах Имперской Стражи, в генералы, тем более генерал-полковники, не производят… Но по совокупности заслуг и за счет моего ранга и статуса Главы Великого Рода (кстати, последнее тоже получило документальное подтверждение) подобное исключение было допустимо.

— Странный вопрос, мой господин, — поглядела на меня вполне серьёзно прекрасная волшебница. — Несмотря на то, что у нас в прошлом были мелкие недопонимания, я часть Рода Николаевых-Шуйских. У меня было достаточно времени, чтобы подумать над своим поведением и твоими словами. И я осознаю, насколько глупа была и какую огромную честь ты мне оказал, взяв в Род и сделав Старейшиной. Я более не Инжирская, я — Николаева-Шуйская, и я готова зубами грызть врагов за наш Род и за тебя. Твоя честь — это честь всего Рода… И пусть с моим прошлым говорить о какой-либо чести может показаться глупым — я ведь бывшая шлюха… Но поверь, от этого я ценю твои дары ещё больше — я знаю цену всему, чем ныне обладаю. Лишь благодаря тебе я могу жить в высшем обществе, не пряча глаз — и за это я всегда буду верна своему Роду. Едва ли найдется ещё хоть один аристократический Род, который принял бы меня и моих девочек и мальчиков, защищал бы нас и учил, а так же не стремился использовать как расходный ресурс. Вы приняли нас как равных, дали дом, в котором нас ценят и защищают, не заставляя насильно торговать телом, и мы ценим это.

Мы стояли небольшой группой — Сергей Романов, Кристина Успенская, Темный и сама Ольга. Тёмный, кстати, вновь сменил имя… Удивил меня незадолго до нашего выступления, придя с просьбой создать ему новые официальные бумаги — Василий Семенович Николаев-Шуйский. Имя-отчество, что раньше скрывал, теперь взял настоящие, а вместе с ними — мою фамилию. У меня вообще сейчас сложился уникальный Род — почти четыре сотни человек, с которыми я в кровном родстве даже не числился. Все сильнейшие маги, от Младшего Магистра и выше, взяли мою фамилию и стали частью моего Рода. Правда, при этом все они являлись ненаследными — Род будет существовать, лишь пока есть моя кровная линия.

Проще говоря, случись так, что я погибну, не оставив наследников, и Род будет распущен — вот такая вот заковыка феодального законодательства. Ибо весь Род завязан на мою кровную линию… Впрочем, умирать я не собираюсь. Зато было и преимущество — в сохранении моей крови и моих потомках мои вассалы заинтересованы не просто из чувства верности и благодарности, но и из-за банальной выгоды.

— Эм… — изумленно вскинула брови Кристина, выслушав спич Ольги. — Мне не послышалось? Ты — бывшая… как ты сказала…

— Шлюха, — спокойно ответила Ольга. — Дама с низкой социальной ответственность, подстилка, шкура бордельная и многие другие эпитеты, отпускаемые в адрес представительниц древнейшей профессии. Не нужно смущаться, госпожа Успенская — своим прошлым я не горжусь… Но скрывать его и делать вид, что я чиста аки невинный агнец, не собираюсь.

— Не хочу вас обидеть, госпожа Николаева-Шуйская, — заметил Роман, придя на помощь смущенной чародейке, — но подобные вещи всё же лучше не делать достоянием общественности. Это может повредить репутации — как вашей собственной, так и вашего Рода.

— Я смущаю тебя своей репутацией, господин? — обратилась непосредственно ко мне женщина.

— Глупый вопрос, — вскинул я бровь. — Я вообще-то прекрасно знал, кто ты и откуда ещё до того, как взять в Род. И если бы меня это смущало, то не взял бы… Мне, в общем-то, плевать, чем человек зарабатывал на жизнь до того, как примкнул ко мне. Пока ты верна мне и Роду — остальное меня не интересует.

— Спасибо, господин. А тебя, Вася, смущает, что ты состоишь в одном Роду с бывшей шлюхой? — с усмешкой поинтересовалась она у Темного.

— Да мне наплевать, — пожал он плечами. — Я и сам далеко не белый и пушистый, мне ли кого-то осуждать за прошлое?

— На свете есть лишь трое мужчин, чье мнение для меня действительно что-то значит, — поблагодарила она уже не усмешкой, а искренней улыбкой Темного. — Глава моего Рода, его правая рука Пётр Смолов… Хотя теперь он уже тоже Николаев-Шуйский, но между собой его все до сих Смоловым кличут. И Василий — каждый из них проявил участие и помогал мне, не рассматривая меня как постельную игрушку, а как личность. И лишь они могут меня осуждать — они обладают таким правом, ибо я признаю его за ними. Что же касательно вреда Роду… Если пытаться скрывать это прошлое и делать всё, чтобы оно не вылезло, это обязательно используют против меня. Другие никогда не забудут мне того, кем я была — и будут использовать это против меня и моего Рода. А потому из этого необходимо сделать броню, обратить недостаток в преимущество…

Надо сказать, сейчас на неё в удивлении пялились уже все мы четверо.

— А ты, я смотрю, времени даром не терял, кобелина темномагическая, — послал я телепатическое сообщение Василию. — Возьми её хоть за руку, дурень — девчонке явно нужна поддержка, когда она такие вещи говорит.

Вася, бросив на меня быстрый взгляд, взял девушку за ладонь. Та не изменилась в лице, всё так же тихо улыбаясь, но я заметил, с какой силой она сжала пальцы мужчины. Да уж, кто бы сомневался, что подобный спич ей нелегко дался.

— У нас в целом довольно странный Род, — заговорил я, переключая внимание на себя. — Род изгоев, неудачников и не вписывающихся в нормальное общество дураков. Темные маги, бывшие простолюдины, неожиданно даже для себя добравшиеся до высоких рангов магии, пройдя со мной огонь и воду, ушедшие из Родов, которым они служили чародеи, люди без прошлого вроде того же Смолова, мары и другая нелюдь и даже самая настоящая высшая нежить — а во главе всего этого сборища стоит выдавленный из собственного Рода бывший Наследник Шуйских. Бывшая шлюха в подобной компании смотрится более чем уместно — у нас хватает тех, к кому куда больше вопросов.

— Реинкарнатор, сумевший выделиться даже на фоне себе подобных и меньше чем за пять лет построить с нуля Великий Род, — кивнула Успенская. — Знаете, Аристарх Николаевич, прежде я была довольно… осторожно, скажем так. Ведь меня преследует сам Император, и даже уговоры и убеждения Ромы вмешаться… Я согласилась в основном не потому, что надеялась на реальную помощь с вашей стороны, а из желания отплатить ему за то, что не выдавал меня и столько лет помогал. Но послушав Ольгу, начинаю задумываться о том, что, возможно, мне действительно найдется место среди Николаевых-Шуйских… Вот только действительно ли вы осознаете всю опасность и риски предлагаемого вами шага? То, что я стану представителем вашего, пусть и Великого, Рода никак не изменит того факта, что по законам Империи я преступница и меня вправе убить или схватить каждый. И за то, что вы меня приняли, Император вполне может напрямую начать давить на вас. Вы уверены, что оно того стоит?

— Идёт война, Кристина, — вздохнул я. — Империя в огне, нас давят со всех сторон — здесь Швеция, на юге — Османская Империя, на востоке только-только отбросили Цинь и всё ещё идёт война с Японией и несколькими её союзниками… К тому же я уверен — недалек час, когда в дело вмешается Британия и Франция, и выступят они явно не на нашей стороне. Мы разбили Рейх, это да, да Речь Посполитая пока отступила — но первые всё равно успели нас потрепать, а вторые ударят по нам в ближайшее время, дабы помочь шведам. И всё это стало возможным лишь по причине откровенно наплевательского отношения нынешнего Императора к своим обязанностям. А теперь я ещё и узнаю, что столь редкий и ценный специалист, помощь которого могла бы многое изменить в этой войне, вынуждена прятаться у черта на рогах лишь потому, что наш государь не может смириться с отказом женщины⁈

Я умолк на несколько секунд, гася раздражение. Сделав глубокий вдох и резко выдохнув, я погасил пробежавшие между пальцев искорки электричества.

— Мне плевать на его возможный гнев. И плевать на любые попытки надавить на меня и мой Род с его стороны — я и без того нахожусь в лагере его политических противников и оппозиции. Я без пяти минут зять Второго Императора, мои владения и имущество в Александровской губернии и я уже не раз сходился в бою с Тайной Канцелярией и её представителями, нападавшими на меня и моих подданных. Так что поверь мне — твоё наличие в нашем Роду ничего не изменит. Я же смогу надежно защитить и тебя, и твоих людей — за Уралом, на Фронтире, у Тайной Канцелярии руки коротки. И даровать тебе прощение по твоему делу… Конечно, приговор, вынесенный лично Императором, только он и может, но у меня есть способы получить для тебя помилование. Война, как и любой кризис, время возможностей — я уже начал потихоньку готовиться и прощупывать почву на тему отмены твоего приговора, и у меня есть неплохие шансы.

— Как? — удивился Сергей Романов. — Если речь о Павле Александровиче, то уж извините, но он не сможет провернуть подобное. Особенно с учетом того, что не так давно он чуть ли не в плену Императрицу держал.

— У меня имеются свои связи в Петрограде, — уклонился я от прямого ответа. — И они достаточно влиятельны, чтобы как минимум попытаться решить эту ситуацию. Ну а даже если не получится — что мы теряем? Просто станете частью моего Рода и будете большую часть времени жить в Александровской губернии. Там, на моих землях и в моём родовом гнезде, у Николаевых-Шуйских достаточно сил, чтобы любые враги трижды подумали, прежде чем соваться к нам. И кстати — если согласишься, то я могу принять не только тебя, но и всё, что осталось от твоего Рода. Станете одной из ветвей Николаевых-Шуйских, ты же, помимо того, что станешь одной из Старейшин, будешь главой своей ветви и иметь все возможности помочь своим родичам с адаптацией на новом месте и становлением на ноги.

Успенская не ответила, глубоко задумавшись над моими словами. А я ведь действительно не шутил — у меня до сих пор есть связь с одним из заместителей Залесского, который, к тому же, оказался ещё и близким к новому Магу Заклятий Романовых человеком. Максим Романов, взявший, как оказалось, новый ранг при помощи Федора Шуйского, теперь был достаточно влиятельной фигурой при дворе и с его помощью можно было решить много разных интересных задач… Не бесплатно, разумеется — но мне есть, чем платить. Сторгуюсь на устраивающей всех цене и он уж как-нибудь устроит это помилование.

На противоположном конце площади, наконец, показался тот, кого мы и ждали. Выхин был облачен в зачарованную броню — не тяжелый доспех, коий предпочитало большинство русских боевых магов, а лёгкая броня из кожи и костяных пластин. На изготовление зачарованной брони пошла кожа какой-то твари восьмого ранга, хотя сам доспех был явно седьмого. Недешевая работа — будучи легче и удобнее, он не уступал тяжелым образцам брони за счёт своих материалов. На правом боку волшебника висела боевая шпага, слева торчала рукоять длинной даги — довольно распространённое парное оружие. Не для настоящего боя, а для дуэли — в длинном и непредсказуемом бою лучше иметь что-то другое.

Секундантами чародея были два Старших Магистра — один тоже из Романовых, второй из неизвестного мне Рода.

Что-то представителей Императорского Рода на этом театре военных действий больше, чем любого иного Рода. Впрочем, чему удивляться — Романовы не только самый могущественный, но и один из самых многочисленных Родов…

Секундантами Ольги выступали, разумеется, я и Темный. Плунге был небольшим городком, и даже его центральная площадь, расположенная перед ратушей, была не более нескольких сотен метров. Не знаю, как так вышло, но о предстоящей дуэли знала уже каждая собака в городе — площадь и прилегающие к ней улицы были забиты народом, в воздухе парили сотни магов, и лишь пространство в сто пятьдесят метров диаметром было свободно от людей. Место, что и станет ристалищем.

Бросив волну восприятия, я ощутил, как с десятка два чародеев на разных концах площади творят чары иллюзий — собираются дать картинку происходящего всем тем, кто не уместился на площади или не обладал достаточными способностями, чтобы летать.

Моя Светлая была вооружена длинным кинжалом, мощным амулетом на груди и длинным жезлом из серебристого металла, венчавшегося кристаллом, чуть сияющим золотистым светом. Доспеха на ней не было — на сегодняшний совет она предпочла прийти без брони, а после отказалась отправляться на «Змея» с целью экипироваться полностью.

— Уверена, что хочешь сразиться без брони? — на всякий случай вновь уточнил я.

— Нет, — покачала она головой, с улыбкой шагая вперед. — Пусть думает, что я самоуверенная дура, которой вскружил голову факт достижения седьмого ранга.

— Ну, ведешь ты себя сейчас именно как описанная тобой недалекая персона, — хмыкнул Вася.

— Вот и он будет думать также, — парировала волшебница, поводя плечиками…