— Не пора ли уже вмешаться, ваше высочество? — подала голос закутанная в мантию волшебница. — Битва идёт уже четыре часа, и русские пока сдаваться или проигрывать как-то не спешат.
— Даже скорее наоборот — эти сволочи, с их девкой-приручательницей, разлохматили нашу воздушную эскадру и отогнали назад, под прикрытие полевых зенитных орудий! Вот уж битый час утюжат наши сухопутные части, мерзость имперская… — добавил закованный в латы Ян. — Если позволите, я сам займусь этой русской сукой и выпотрошу её вместе с её зверем, раз уж Таубе не справился! Ато ещё немного и потери станут совсем уж неприличными.
— Господин, это уже начинает становиться опасным, — прогудел здоровяк в плаще. — При всём уважении, но что-то сделать уже…
— Война вообще штука довольно рискованная, друг мой Бёльторн. Уж ты-то, названный в честь своего великого предка и живущий вот уже целую тысячу лет, должен это понимать, верно? А насчет нашей эскадры — всё идет согласно плану. Таубе и не должен был побеждать в воздушном сражении — он лишь должен был потрепать, насколько сможет, флот имперцев и вынудить их втянуться в битву настолько, чтобы об отступлении русские даже думать забыли. И ему это удалось с лихвой — вон как снизили высоту и втянулись в обстрел наших солдат.
Стоящие рядом с будущим королем Швеции чародеи лишь молча переглянулись, не рискнув и далее настаивать на своем мнении. Двое из них были его учениками, слишком хорошо знающими нрав своего учителя, дабы обманываться его кажущимся благодушным настроением, третий же… Скажем так, он тоже хорошо понимал, кто скрывается под маской гениального наследника шведского престола. Пожалуй, даже лучше, чем его ученики, а потому тоже благоразумно промолчал.
Нет, будь там, внизу, сородичи Бёльторна, он бы не стал отмалчиваться и всё же постарался бы настоять на своём, но их-то как раз внизу не было, поэтому закутанный в плащ волшебник лишь молча пожал плечами. Раз этот странный Фолькунг не печется о жизнях своих подданных, а его ученики не рискуют настоять на своем, опасаясь своего учителя словно несмышленыши — строгого наставника с розгой, то чего ради он должен рисковать вызвать неудовольствие этого пугающего существа?
Фолькунг же, даже не оглядываясь назад, молча усмехнулся. Говорливые, хвастливые, кичащиеся везде, где только можно, своей силой трусы. Самые сильные и смелые отправились в другие места — один со второй морской эскадрой, другой с основными силами воздушного флота Швеции, ещё четверо с Магнусом Аскельдсеном, с которым он связывал немало надежд и который пока принес одно лишь разочарование — потерял с десяток судов и даже одного из его учеников, при этом не сумев нанести русским никакого ущерба. Захват задрипанного острова с бухтой за успех считать было никак нельзя — один Маг Заклятий, особенно в военное время, был ценнее целого архипелага таких вот островов со всем их населением и деньгами.
В общем, стоящих за его спиной Фолькунг не то, чтобы презирал… Но не уважал уж точно. Не было в них чего-то трудно описуемого, чего-то такого, что отличало могучего и опасного чародея от пустозвона и слабака. Не было огня и воли в глазах и делах, что внушали бы уважение…
Он знавал в своей прошлой жизни куда менее могущественных чародеев, что внушали ему большую опаску и уважение. Помнил одного Старшего Магистра, одиноко стоящего на обломках разрушенного каменного дома, сжимающего в руках тело погибшего на его руках друга. Помнил мрачную, всепоглощающую ярость в глазах пожилого чародея, никогда не являвшегося боевым магом, служившего всего лишь обычным преподавателем магической Академии.
Вот то был человек! Маг! Личность! Глядя в глаза ему, Ивару Кровавой Ладони, неспешно шагающему через лежащий в руинах город, он не выказывал и тени страха. Больше того, ведомый яростью он обрушил на него, Ивара, Великого Мага четырёх Сверхчар свой последний, наполненный предсмертным гневом удар — вложив в него всё, буквально всё, что имел. Жизнь, душу, возможность достичь хорошее посмертие — выплеснув всё это одним-единственным ударом, он заставил его попотеть, дабы выжить.
А ведь тот проклятый старик не обязан был умирать. Мог просто промолчать, опустить глаза и остался бы жить. Не имеющие таких жестких ограничений по сроку жизни, чародеи его прежнего мира жили дольше местных. Старший Магистр вполне мог бы дотянуть лет до ста сорока, а то и ста пятидесяти, напавший же на него маг был не старше семидесяти. И в том бою у него не было цели перебить всех — война за Возвышение, или война Тёмной Звезды, как её ещё именовали, была в самом разгаре, и уже было очевидно, что ни одной из сторон быстрая победа не светит. Старший Магистр вполне мог выжить и пойти на службу сторонникам Темного — умелому магу хватало работы не только на фронте, но и в тылу. Артефакты, зелья, зачарованное вооружение и боевые суда — всё это требовало для своего изготовления множество искусных рук…
Но тот проклятый старик даже не колебался. Ни на единое мгновение он не усомнился в собственном решении — и потому его Касание Света едва не отправило его, Ивара, к праотцам…
Даже посмеяться над ним напоследок, разрушив его надежды на месть, итого не вышло — проклятый чародей погиб раньше, чем действие его магии закончилось. Ушёл из жизни до того, как определился победитель в их схватке, даже больше того, в момент, когда Касание почти пробило его защиту — ушёл, уверенный, что месть свершилась. Ушёл победителем — пусть потом Ивар этого никогда не признавал, но в глубине души он знал правду. Старший Магистр, заставивший всерьёз бороться за жизнь Великого Мага, да ещё и отправившийся в мир иной уверенным в том, что месть свершилась… Ивар ненавидел его, ненавидел куда больше, чем того, кто в итоге действительно оборвал его жизнь — ибо в бою с Бахрутом Силосским он дрался с врагом, превосходящим его в силе, и не испытывал страха. А вот тот безвестный старик испугать его вполне сумел… И, как ни странно, именно поэтому он его навсегда запомнил. Запомнил, и несмотря на всю ненависть — уважал.
В той войне таких чародеев с обеих сторон было более чем достаточно. Слабаки, не обладающие силой духа, но вынужденные сражаться, ибо развернувшийся конфликт не оставил шанса отсидеться в стороне никому, быстро сгорели в горниле войны — хотя по логике всех войн, именно трусы выживают чаще всего…
Однако там, в войне на полное истребление, чудовищная бойня сожгла весь шлак, выкристаллизовав истинные алмазы…
Но не вышло. И вот он здесь, вынужден копошиться в грязи, успокаивать себя мыслями о том, что здесь хотя бы у него был нормальный, любящий отец и возможность даровать своей родине то величие, которое она, о странная насмешка судьбы, была лишена в обоих мирах по одной и той же причине — из-за треклятой Российской Империи.
— Но кое в чем вы правы, друзья мои, — заговорил он наконец, прервав нарушаемое лишь шумом сражения молчание. — Пора бы действительно показать этим свиньям, как выглядит истинное могущество. Никому не вмешиваться!
Один шаг — и перед ним распахиваются Серые Пределы, пространства-предбанника, лежащего между мирами живых и всеми остальными Слоями мультивселенной. Астрал тоже был частью этого пространства — но лишь малой частью. Областью, служащей своеобразным входом, ведущим в миры смертных. У каждого мира свой слой Астрала, а вот Серые Пределы — они одни на всех. Они глубоки, непознаваемы и таят в себе безграничные возможности. И он, Ивар, обрел своё могущество, что стало основанием его Воплощения Магии, именно там…
Обычные чары, блокирующие Пространство, против него не работали в принципе. Ибо он передвигался по той области мироздания, где самого понятия Пространства не существовало в принципе…
Почти любой иной на его месте, даже сумев ступить в Серые Пределы, просто не сумел бы вернуться назад. Но он не был «любым иным»…
— Здравствуйте, госпожа Кошкина, — улыбнулся он замершей от неожиданности женщине. — Должен заметить, весьма впечатлен вашими способностями. А уж ваша улыб…
Мгновение растерянности русской чародейки восьмого ранга прошло, и прямо в лицо Фолькунга ударил слепящий луч Света. Вновь вызвав воспоминание о том самом треклятом старике…
Лёгкое движение головы — и концентрированная мощь в виде полновесного заклинания уровня Архимага промчалась мимо и дальше. Принцу Рагнару даже не потребовалось отражать этот удар — чары, миновавшие разделяющее их пространство быстрее мысли, он ощутил и оценил ещё до того, как они сорвались в свой полёт.
Русская чародейка разорвала дистанцию, с настороженностью и некоторым испугом глядя на нового противника. Кошкина дурой не была и соображала быстро — враг, столь неожиданно появившийся рядом с ней, мог одержать мгновенную победу, но вместо этого зачем-то заговорил. Либо чересчур самоуверен, либо абсолютно точно знает, что сможет победить. Но даже если и так — ударив неожиданно, он бы если не убил противницу, так тяжело ранил бы, что сэкономило бы ему кучу сил.
— Самоуверенный наглец, — прошипела женщина сквозь зубы. — Ты ещё пожалеешь о том, что…
— Закрой рот, — бросил Рагнар, чьё настроение окончательно испортилось. — Покажи уже, на что способна.
Сейчас принц Швеции находился неподалеку от того места, где второй имперский Маг Заклятий сошелся в схватке с их собственным чародеем восьмого ранга, друидом из Финляндии. На два километра выше и на три левее, если быть точным…
Оскверненный Сокол, заклекотав, ринулся на обидчика своей хозяйки. Огромная птица, размахом крыльев около сорока метров, которая играючи могла в одиночку сразиться с полновесным линкором, ударила ещё в полёте — поток фиолетового свечения, полностью повторяющий форму Сокола, преодолел разделяющее их в единый миг.
От этой атаки принцу увернуться не удалось. Вернее, он и не пытался — когда призрачные крылья и когти сомкнулись, от фигуры чародея во все стороны ударило серое, грязное свечение, остановившее угрозу в полуметре от тела чародея.
Фиолетовая энергетическая проекция засияла особенно ярко и лопнула, обратившись пламенем того же цвета. Миг спустя в это же пламя ворвался и сам Сокол, нанося удар могучими когтями в человеческий рост каждое, способные рвать листовую зачарованную сталь лобовых защитных пластин броненосца. Удар сердца длилось буйство пламени, сокрывшее Сокола и шведского принца. А затем разрушительное буйство колдовской стихии оказалось сметено незримым, неощутимым, каким-то словно бы нездешним серым ветром, не имевшим к стихии Воздуха ни малейшего отношения…
С холодеющим, замирающим от ужаса сердцем Анжелика Кошкина ощутила, как её верный спутник и друг содрогается от боли и ужаса, которых он никогда прежде не испытывал. Могучий магический хищник, истинный владыка неба, способный сокрушить любого дракона Оскверненный Сокол получил удар, сопоставимого с которым ни она, ни он ещё не видели. Даже в процессе тяжелейших тренировок с Главой Рода и его могущественным зверем-напарником…
— Не-е-е-е-ет!!! — в ярости и ужасе заревела женщина.
Её могучий Сокол, её прекрасный и верный Амур падал вниз безвольной куклой, не подавая признаков жизни. Ни вырванных перьев, ни открытых ран, ни ожогов или переломов — казалось, могучий владыка неба просто уснул на лету.
Однако по связи, делающих приручателя и его зверя-компаньона почти одним целым, Анжела отчетливо ощущала, что Амур ранен. Ранен тяжело, практически смертельно
Фиолетовая энергетическая проекция засияла особенно ярко и лопнула, обратившись пламенем того же цвета. Миг спустя в это же пламя ворвался и сам Сокол, нанося удар могучими когтями в человеческий рост каждое, способные рвать листовую зачарованную сталь лобовых защитных пластин броненосца. Удар сердца длилось буйство пламени, сокрывшее Сокола и шведского принца. А затем разрушительное буйство колдовской стихии оказалось сметено незримым, неощутимым, каким-то словно бы нездешним серым ветром, не имевшим к стихии Воздуха ни малейшего отношения…
С холодеющим, замирающим от ужаса сердцем Анжелика Кошкина ощутила, как её верный спутник и друг содрогается от боли и ужаса, которых он никогда прежде не испытывал. Могучий магический хищник, истинный владыка неба, способный сокрушить любого дракона Оскверненный Сокол получил удар, сопоставимого с которым ни она, ни он ещё не видели. Даже в процессе тяжелейших тренировок с Главой Рода и его могущественным зверем-напарником…
— Не-е-е-е-ет!!! — в ярости и ужасе заревела женщина.
Её могучий Сокол, её прекрасный и верный Амур падал вниз безвольной куклой, не подавая признаков жизни. Ни вырванных перьев, ни открытых ран, ни ожогов или переломов — казалось, могучий владыка неба просто уснул на лету.
Однако по связи, делающих приручателя и его зверя-компаньона почти одним целым, Анжела отчетливо ощущала, что Амур ранен. Ранен тяжело, практически смертельно — а вот ранивший его враг цел и невредим.
Шведский принц в развевающемся плаще цветов Рода Фолькунгов, с отставленной в сторону вытянутой левой рукой с любопытством и каким-то даже вопросом смотрел на волшебницу. Теперь чародейка наконец узнала того, кто предстал перед ней — изображение наследника целого соседнего королевства она не раз видела на полосах газет за последний год.
Анжелика, почти закончившая плетение второго из своих Заклятий, задрожала — в тусклых, серых глазах врага она увидела свой приговор. Под маской молодого ещё, даже юного по меркам чародеев восьмого ранга принца она внезапно ощутила нечто древнее, безмерно могучее и чужеродное, неестественное и неправильное. Нечто, что не должно было появляться под небесами этого мира — но которое появилось и теперь стояло прямо перед ней, даже не пытаясь скрыть свою инаковатость.
— А-а-а-а-а-а!!!
Заклятие даже не успело сформироваться и распалось, скомканное и не воплощенное в жизнь. От врага веяло не просто опасностью — от него веяло ужасом и страхом, кровью миллионов погубленных душ и опытом сотен и тысяч сражений, мудростью веков, если не тысячелетий жизни… И относительно молодая, ещё даже не разменявшая второй век жизни женщина не удержалась, дрогнув ментально.
И она, эта небольшая поначалу трещина, сломила Кошкину, заставив из мудрой и опытной волшебницы превратиться в визжащую, одуревшую от ужаса деревенскую бабу, которую в сенях сам чёрт ущипнул.
— Вот так вот просто? — удивился Рагнар-Ивар, вскинув брови в удивлении. — Серьёзно? Впрочем, чего это я…
В спину удирающей волшебницы понеслось огромное, сотканное из языков белёсого пламени копьё магической энергии. Добрых десять метров в длину и около десяти сантиметров в диаметре, с четко очерченным наконечником из изумрудной энергии оно ударило волшебницу в спину и сдетонировало, швырнув ту вперед.
Волшебные доспехи, зачарованные на полновесный восьмой ранг, с честью выдержали удар магии Фолькунга.
Кувыркаясь и крича, сбитая в полёте чародейка по дуге устремилась вниз — туда, где в схватке сошлись Земля и Лес, где насмерть схлестнулись Сталь и Листья, где кувыркалась и сходила с ума Гравитация, пытаясь проломить потоки Воды.
Туда, где женщина-друид сошлась в смертельном поединке с имперским генералом. Туда, где отбросив всё и вся, рвали друг друга на части Айно Мякинен и Федор Солдатов…
Стоящий позади Солдатова Борис Рублёв устало вскинул голову и в изумлении взглянул на визжащий комок, что кувыркаясь летел едва ли не на голову чародею. Кошкина рухнула буквально в десятке шагов от Архимага, что на пару с Солдатовым, за счет поразительной синергии их сил умудрялся на равных противоборствовать с целым кругом друидов, накачивающих свою предводительницу силой.
— Госпожа Кошкина, что…
— Не подходи-и-и-и!!! — взревела женщина, бессознательным выбросом магии отшвыривая чародея. — Не подходи-и-и-и!!!
Изумление Архимага можно было, казалось, черпать ложкой. Из-за действий Кошкиной тонкая связь и синхронизация действий двух чародеев оказались разорваны, что немедленно сказалось на происходящем — контролируемое землетрясение, так мешавшее шведам и ничуть не затрагивающее русских, мигом вышло из-под контроля.
— Ты что творишь, дура! — вскипел чародей, поднимаясь с земли. — Какого…
Даже не закончив предложения, волшебник буквально провалился сквозь землю. Миг спустя на место его из внезапно возникшего серого мерцания обрушился косой взмах закованной в руническую сталь руки.
— А вот этот уже будет получше, — заметил Рагнар. — Смотри-ка, правильно оценил свои силы и драпает к дружку. Хоть и всего лишь Архимаг, но куда умнее тебя, госпожа Кошкина… Завершим начатое?
Поток искажений ударил по направлению появившегося из ниоткуда волшебника, стремясь поглотить, смять и прикончить врага — Кошкина ударила щедро, не скупясь на силу и артефакты, смешав своё заклятие восьмого ранга с действием одного из артефактов, что в итоге породило удар, уступающий в силе лишь Заклятиям.
На этот раз принц Рагнар не использовал своей странной магии. Метнувшись вперед, он преодолел разделяющее его и волшебницу расстояние за десятую доли секунды, прорвавшись к ней вплотную. Ни искажения пространства, ни возникший перед Кошкиной сегментный магический щит не сумели даже задержать волшебника — низко пригнувшись, маг пронесся подобно стреле, сокрушив все преграды своим телом. Мелькнули полы длинного плаща — и вот уже грозный реинкарнатор ударил вытянутыми и сомкнутыми на манер лезвия пальцами меж грудей женщины.
От удара во все стороны рванули ударные волны, а в месте столкновения закованных в сталь кончиков пальцев и зачарованной брони родилась белая искорка, рванувшая во все стороны всесокрушающей круговой волной испепеляющего свечения.
Броня, едва выдержавшая даже прежний удар, треснула, а исчезнувший, размываясь от скорости Рагнар возник прямо над летящей подобно пушечному снаряду волшебницей. Второй удар, нанесенный точно также, как и первый, пришелся в ту же точку, что и первый, вбив волшебницу в ходящую ходуном землю.
Почва рванула вверх как от взрыва крупнокалиберного снаряда, расшвыривая ряды неудачливых солдат, попавших под раздачу. Пока схватившаяся за грудь Кошкина, скорчившись в кратере с выпученными глазами пыталась сделать лишний глоток воздуха к ней на помощь пришел могучий пилотируемый голем — Убийца Архимагов, Витязь М3.
Огромная стальная болванка, исписанная магическими символами, тускло светящимися синим, промчалась под Рагнаром — шведский принц сделал изящное колесо в воздухе, избегая опасности. Пилот голема оказался весьма опытен — не успело лезвие меча завершить движение, как концентрированный луч багрового цвета, воплощающий в себе всю мощь концепций Пламени, ударил в реинкарнатора.
Взмах левой руки — и луч, словно нечто материальное, перехвачен и отведен в сторону. Рванувшая со всех сторон земля, пытающаяся сковать юркого противника, и гравитационное поле оказались неэффективны — оттолкнувшись прямо от уплотнившегося воздуха, чародей, крутанувшись вокруг своей оси, нанёс мощный удар ногой прямо по корпусу боевой машины.
Весящий даже не десятки, а под сотню, а то и больше, тонн стальной гигант оказался сметен, словно пушинка. Кувыркаясь по земле и давя десятками солдат и не успевших среагировать чародеев он унёсся далеко в сторону, Рагнар развернулся к своей первой жертве.
— Ты не он, — презрительно и разочарованно бросил женщине боевой маг. — Что ж, мне же лучше, верно?
В следующий миг ладонь чародея погрузилась в грудь испуганно захрипевшей чародейке. Что-то нащупав, он резким движением выдернул руку наружу и подбросил на окровавленной ладони исходящее паром, ещё бьющееся сердце.
— Тварь! — раздался полный гнева крик из-за спины волшебника.
Обернувшись, он увидел окруженного облаком стальных лезвий Федора Солдатова, что летел прямо на него. Усмехнувшись и спрятав в пространственный карман свою добычу, он вскинул руку навстречу новому врагу — и на кончике указательного пальца образовалась маленькая, грязно-бурая сфера, что шипела и разбрасывала крохотные искорки.
Когда двух чародеев разделяло лишь две сотни метров из сферы вырвалась расширяющаяся конусовидная волна бурой энергии. Вся сталь, которую нёс русский чародей, преобразовалась в огромную полусферу — источающий сероватый свет магический металл встретился с чарами шведа.
Противостояние продлилось с десяток секунд и закончилось мощнейшей детонацией. Всё вокруг на несколько километров заволокло дымом и гарью, но сошедшихся в бою чародеев это не смутило.
Русский Маг Заклятий ощутил, как по его ментальному состоянию пришелся мощнейший удар — и без того понявший, что бой скорее всего проигран, чародей был устал и почти истощен, выложившись в битве друидами. И смерть на его глазах сильнейшей союзницы не добавляла ему оптимизма…
Однако несмотря на покрывающие его ментальное поле незримые трещины боевой маг не струсил, не испугался и не дрогнул. Рухнувшая было защита разума и сила духа вмиг обернулась чем-то иным, чем-то новым — мужеством. Тем редчайшим, исключительным мужеством и отвагой, свойственной обреченным, но не сломленным.
И потому когда из дыма и пыли вперемешку с водяным паром вырвалась ладонь Рагнара, с чудовищным хлопком сокрушающая звуковые барьеры, её встретил не ужас в глазах и попытка сбежать от неминуемой смерти.
Нет, шведского принца встретил яростный оскал и удар сабли. Удар, предназначенный не защищаться и отразить ладонь Рагнара — отбросивший мысли о выживании пожилой чародей всю свою силу вложил в лезвие своей зачарованной сабли.
Сжигая от чудовищного напряжения каналы маны и выжимая из истощенного Источника Маны всё, что в нём было, имперский боевой обрушил саблю на шведского принца — и вопреки даже собственным ожиданиям именно это спасло ему жизнь. Ибо сталь его сабли встретилась с доспехами принца прежде, чем ладонь последнего дотянулась до горла чародея.
Сияющая серым светом сабля заставила треснуть сталь доспеха шведа, а лицо скривиться от боли в хрустнувших рёбрах. Чудовищной силы магия Гравитации в сочетании с заострившими на миг до немыслимой остроты лезвие сабли чарами Металла породили совершенно монструозной силы удар. Пожалуй, сильнейший и эффективнейший удар боевого мага за всю его долгую жизнь…
И будь сегодня его противником кто-либо иной, то победа была бы в руках имперца. Однако его врагом был могущественный реинкарнатор, в последний миг сумевший перебросить все силы на защиту и оттого уцелевший.
Сметенный, он должен был улететь также, как совсем недавно отправил в полёт Кошкину. И он действительно полетел — вот только недолго. Серое свечение охватило мага и в следующий миг он, не теряя разгона, оказался за спиной Солдатова. Вовремя почувствовавший возникшую за спиной угрозу волшебник спешно использовал силы Гравитации, одновременно с этим пытаясь развернуться навстречу врагу — но скорость полёта последнего была слишком велика. Сила атаки самого Солдатова сыграла с ним злую шутку. От столкновения содрогнулись и разлетелись в стороны оба — но большие повреждения получил явно имперец.
— А вот ты — неплох, — бросил швед, вставая на ноги и отряхивая плащ. — Сдавайся и принеси мне клятву верности, и я сохраню тебе жизнь. О держащих тебя клятвах можешь не переживать — я найду, на что обменять их расторжение с твоим Императором. Преклони колено, и тебя ждет…
— Да пошёл ты, — сплюнул на землю кровь чародей, тяжело утверждаясь на ногах и поднимая саблю. — Я служу не этому навозному жуку на престоле.
— А кому же ты служишь? — с любопытством поинтересовался шведский принц.
— Я служу Империи!
А затем последовал хаос. Вспышки разноцветного сияния, чудовищной ярости содрогания земли и рёв боли и гнева.
— Жаль, — бросил шведский принц минуту спустя, держа перед собой оторванную голову с застывшим в гримасе последней, предсмертной боли и ярости лицом. — У него было будущее… Ну а ты, мелкое насекомое, передай этот кристалл Аристарху Николаеву-Шуйскому. Рагнар Фолькунг идёт за твоей головой, имперец. И тебе от меня не скрыться.
Перед ногами сжимающего кулаки в бессильном отчаянии Максима Рублева упал кристалл, а реинкарнатор, более не обращая внимания на Старшего Магистра, рванул в воздух. Туда, где стремительно разворачивающаяся боевая платформа с младшим сыном Императора торопливо разворачивалась, пытаясь разрушить оковы Блокировки Пространства, дабы спасти самоуверенного юнца и его свиту от итогов разгромного поражения…