Возникает ли звук, если дерево падает в лесу, где никого нет? Впервые я столкнулся с таким вопросом ещё в школе, когда запоем читал научно-популярные журналы. И этот простой вопрос вогнал меня в ступор. С одной стороны, я понимал, в чём подвох. Звук — это колебания воздуха, которые мы слышим, потому что имеем уши. Звук возникает у человека в голове. Если органы слуха не взаимодействуют с вибрирующим воздухом, то и звука нет. С другой стороны, мой мозг отказывался признавать, что без людей, птиц и зверей дерево упадёт, не издав ни звука. Разве звук — это не следствие его падения? Я даже стал выяснять, есть ли слух у комаров, которых в любом лесу полным-полно. Для кого-то же должен существовать звук падающего дерева. И где-то я действительно вычитал, что у некоторых насекомых есть тимпанальные органы, с помощью которых они различают звуки. Но это не избавило меня от сомнений. А если дерево упадёт морозной зимой, когда даже насекомые не летают? Тогда колебания воздуха будут, а звука не будет. Странно, но факт.

Вы сами можете провести аналогичные мысленные эксперименты и убедиться, что вкус еды, запахи или цвета тоже не существуют сами по себе. Запахи появляются благодаря тому, что отдельные виды летучих молекул улавливаются разными рецепторами нашего носа. А цвета возникают потому, что разные рецепторы нашего глаза реагируют на электромагнитные волны разной частоты. Если бы наши сенсоры были устроены по-другому, то окружающий мир был бы для нас совсем другим. К примеру, если бы у нас были органы эхолокации, как у летучей мыши, мы бы…

А собственно, что бы мы ощущали? “Каково быть летучей мышью?”[339] — так называлась нашумевшая статья Томаса Нагеля, опубликованная полвека назад. Нагель доказывал, что мы никогда не поймём, что чувствует летучая мышь, даже если досконально разберёмся со всеми электрическими и химическими процессами в её мозге. Какие образы рождает её психика, когда она с помощью эхолокации обнаруживает шершавую или гладкую поверхность? Может, летучая мышь видит их в разном цвете? Или по-разному слышит? Или её психические образы вообще не похожи ни на что, известное нам? Человек мог бы проникнуть в психику летучей мыши, только став летучей мышью.

По этой же логике ни один человек не может до конца понять, что чувствует другой человек. И в самом деле, если цвета, звуки и запахи — это порождение человеческой психики, то где гарантия, что разные люди воспринимают их одинаково? Может быть, вы и я видим совсем разные цвета, глядя на одно и то же яблоко. Просто мы об этом не знаем, потому что не можем проникнуть в психику друг друга. Подобные вопросы очень волнуют философов. Есть даже специальный философский термин “квалиа” для обозначения цвета, звука, запаха и других психических явлений, возникающих при восприятии реальности[340]. Квалиа можно только пережить, но нельзя ими поделиться.

Квалиа разных людей принципиально несопоставимы. Как же людям удаётся находить общий язык? Эта трудноразрешимая философская проблема имеет очень простое практическое решение. Люди договариваются с помощью мемов.

Взгляните на картинку (илл. 7-01). Вы видите знаменитое полотно, которое Казимир Малевич написал в 1915 году.

Илл. 7-01. Чёрный супрематический квадрат.

Не исключено, что разные люди воспринимают чёрный квадрат Малевича по-разному. Чей-то внутренний взор видит его зеленовато-серым, а для кого-то он тёмно-фиолетовый. Но эти психические различия не имеют значения. Пусть даже мой “внутренний чёрный” и ваш “внутренний чёрный” — это разные цвета. Но и вы, и я, и все ценители искусства считают чёрным тот цвет, который видят на полотне Малевича.

Дело в том, что идея чёрного — это не просто чьё-то внутреннее ощущение. Оно у каждого своё. Это идея, которая существует независимо от каждого отдельного человека. То есть чернота — это мем. И квадрату Малевича не мешает быть чёрным даже то, что на нём видны белые трещинки. Да это и не квадрат вовсе. Присмотритесь внимательней. Он не прямоугольный и не равносторонний. Его квадратность — тоже мем.

Голубое небо, чувство голода, отвращение к гнили, головная боль, сладость мёда, слепящий свет, раскат грома, дрожь от холода, запах горячего хлеба — подобные ощущения хорошо знакомы каждому. Они возникают, когда мы сталкиваемся с реальностью. Да, скорее всего, у всех нас ощущения разнятся, потому что каждый человек неповторим. Вместе с тем все люди устроены по одной и той же принципиальной схеме. Их сенсоры и актуаторы похожи. Поэтому людям гораздо проще понимать других людей, чем летучих мышей. Они делятся друг с другом своими ощущениями, и в ходе общения неповторимые мысли и чувства каждого человека перерабатываются в общепонятные смыслы слов, то есть в мемы.

Подавляющее большинство мемов возникают на базе других мемов. Мемы, возникшие на базе квалиа, принципиально от них отличаются. Я буду называть их первичными. У первичных мемов есть одна общая черта — люди склонны воспринимать их как фундаментальные свойства материального мира.

Ещё во второй главе мы выяснили, что мемы реальны. Они, как и мысли, являются идеями. Но в отличие от мыслей мемы почти не связаны с отдельными людьми. Даже если человек, который ощущал сладость сахара и горечь кофе, уходит из жизни, мемы сладости и горечи не умирают. Ведь ими пользуются другие люди. Верхум постоянно воспроизводит первичные мемы. Он придаёт им стабильность и объективность. Поэтому мы начинаем относиться к ним как к свойствам окружающего мира, а не как к психическим явлениям. Мы думаем примерно так: свойство льда — быть холодным, свойство солнца — испускать свет. Хотя на самом деле лёд холоден только по сравнению с температурой тела, а свет — это результат взаимодействия органов зрения с электромагнитным излучением довольно узкого спектра. Первичные мемы, возникшие на базе квалиа, существуют независимо от вашей или моей воли. Вот почему нам так трудно смириться с тем, что дерево в пустынном лесу падает без звука. Мы бессознательно считаем звук атрибутом материального мира.

Силу гравитации, массу, энергию, время, пространство мы также считаем атрибутами материального мира. Но так ли это? Цвета, запахи и звуки хоть и кажутся свойствами физической реальности, на самом деле возникают благодаря биологическим особенностям человека. Может быть, и фундаментальные научные понятия появляются таким же образом? Философы уже давно начали подозревать, что даже пространство и время — это не свойства материи, а категории человеческого мышления[341]. Но таких философов считали чудаками, пока на их сторону не встали физики.

Альберт Эйнштейн показал, что пространство и время не абсолютны. Они могут сжиматься и растягиваться в зависимости от того, с какой скоростью движется наблюдатель, то есть они субъективны. Дальше — больше. Оказалось, что и сила — это условное понятие. Например, Ньютон толковал гравитацию как силу, действующую на расстоянии, а Эйнштейн представил её как результат искривления пространства под влиянием массы тела. Когда же появилась квантовая механика, затрещали по швам представления о причинности, которая считалась основой всех связей в материальном мире. Что же касается пространства и времени, то они в микромире планковских масштабов[342] вообще потеряли смысл[343].

Лоуренс Краусс, который прославился своим умением рассказывать о физике доступным языком, однажды остроумно показал условность фундаментальных физических понятий[344]. Я попробую вкратце воспроизвести ход его рассуждений, по возможности избегая формул.

Как известно, в нашей Вселенной действует ограничение скорости. Ни один материальный объект не может двигаться быстрее скорости света в вакууме. Скорость света не зависит ни от скорости источника света, ни от скорости наблюдателя. Она универсальна. Это значит, что любое расстояние можно измерить в секундах, которые необходимы свету, чтобы его покрыть. По той же причине время можно измерять метрами. Постоянство скорости света делает время и пространство двумя сторонами чего-то общего.

А теперь вспомните знакомую со школы фразу “е равно эмцэквадрат”. Она отражает фундаментальную связь между массой и энергией. Они жёстко связаны между собой через ту же константу — скорость света. Получается, что энергию можно измерять в килограммах, а массу — в джоулях или в киловатт-часах. Кстати, в физике элементарных частиц так довольно часто и делается. Масса элементарных частиц измеряется в электрон-вольтах, единицах измерения энергии.

Но и это не всё. Возможно, вы сможете вспомнить ещё один факт из школьного учебника физики. Между энергией кванта и частотой его волны тоже существует жёсткая связь. Они прямо пропорциональны, и коэффициентом пропорциональности служит постоянная Планка[345]. Как известно, частота измеряется числом колебаний в секунду, то есть секундами в минус первой степени. Выходит, что энергию можно измерить с помощью времени. А значит, и массу тоже.

Поразительно! Время, пространство, масса, энергия — это ведь такие разные физические явления! Но, оказывается, существует возможность выразить любое из них через любое другое с помощью универсальных констант. Границы между этими фундаментальными понятиями размываются. И они уже не выглядят незыблемыми свойствами материального мира, а больше похожи на разные способы его представления. Физическую реальность можно представить и так и эдак. Можно как в школьном учебнике, а можно и совсем иначе. Всё зависит от того, как устроена система мемов, описывающих материальный мир.

Откуда же берутся идеи массы, энергии, времени, пространства, причинности, случайности и другие фундаментальные научные понятия? Да всё оттуда же — из глубин человеческой психики.

Психологические эксперименты доказывают, что у ребёнка в самом раннем возрасте уже имеются довольно устойчивые представления о физической реальности. Например, если младенцу трёх месяцев от роду показать мячик, а потом закрыть его ширмой, то ребёнок будет уверен, что мячик продолжит существовать и за ширмой. И он удивляется, если ширму убирают, а мячика за ней нет[346]. То есть в голове младенца уже сидит представление о том, что в природе ничто не исчезает бесследно — такой простенький аналог физических законов сохранения.

Или вот другой эксперимент: сначала шарик катят на глазах у ребёнка, а потом часть траектории закрывают ширмой. Младенец ожидает, что шарик, исчезнувший за ширмой, выкатится из-за неё с другой стороны, и удивляется, когда этого не происходит. То есть маленькие дети, ещё не умеющие говорить, уже хорошо понимают принцип инерции. Они на интуитивном уровне знают то, что через много лет будут проходить в школе как Первый закон Ньютона.

Младенцы понимают и многое другое. И то, что предметы падают, лишившись поддержки. И то, что они не могут проходить сквозь другие твёрдые предметы. И то, что объекты не двигаются сами по себе — у движения должна быть причина[347]. Малые дети также имеют интуитивное представление о числах и, если объектов немного, умеют сравнивать их количество[348]. По мере взросления контакты детей с физической реальностью становятся всё более разнообразными. Они набираются опыта и накапливают знания. Систему этих знаний психологи называют интуитивной физикой[349].

Интуитивная физика нередко противоречит физическим законам. Например, представьте себе, что вы крутите над головой верёвку, на конце которой привязан камень. Камень крутится по часовой стрелке. Вдруг он срывается и улетает. Как он полетит — по прямой или по кривой? Большинство людей отвечает, что камень полетит по дуге, продолжая немного заворачивать по часовой стрелке. Но нет. Это не так. В момент отрыва верёвка перестанет удерживать камень на окружности, и он полетит прямо по касательной. Тут человеческая интуиция явно противоречит физической науке. И таким нестыковкам несть числа[350]. Тем не менее набор элементарных представлений о физической реальности, который формируется у людей с раннего детства, жизненно необходим физикам. Без него они не смогли бы создать язык своей науки. От чего бы они отталкивались? Сложным физическим понятиям было бы просто неоткуда взяться[351].

Разумеется, так появился не только язык физики. Все наши знания об окружающем мире базируются на представлениях, которые мы добываем с помощью своих сенсоров и актуаторов. Благодаря своему телу мы понимаем, что такое много и мало, сладко и кисло, близко и далеко, светло и темно, легко и тяжело, сверху и снизу, быстро и медленно, тепло и холодно. Мы интуитивно отличаем живое от неживого, чувствуем боль и опасность, знаем, что такое удовольствие. Эти представления остаются сугубо личными, пока в дело не вступает верхум. Он согласовывает представления разных людей и решает, что следует считать красным цветом, или опасным животным, или естественной тяжестью, или горьким вкусом. Иными словами, на базе индивидуальных ощущений верхум нарабатывает и поддерживает комплекс первичных мемов.

Комплекс первичных мемов — это фундамент наших знаний об окружающем мире. На этой основе возникают другие, более сложные понятия. Поверх первичных мемов верхум наращивает второй слой мемов, а потом — и третий, и пятый, и сто сорок девятый. В каждом следующем слое мемы становятся всё более сложными и абстрактными. В конце концов доходит и до заумных научных концепций, понятных только биохимикам, математикам, физикам-теоретикам и другим узким специалистам. Весь этот грандиозный комплекс знаний об окружающем мире является важнейшей частью общечеловеческой культуры и развивается вместе с ней.

Вообще культура играет ключевую роль в отношениях человека с материальным миром. Практически все знания об окружающем мире человек получает через культуру. Мы уже видели, что даже информацию от своих органов чувств человек интерпретирует, опираясь на первичные мемы. Но гораздо больший объём знаний приходит к нам непосредственно в виде мемов. Мы извлекаем их из живого общения с другими людьми, из книг, из лекций, из СМИ, из интернета. Мы знаем, что где-то существует Амазонка, Эверест и Чукотка, хотя ни разу там не были. Мы не видели собственными глазами ни генов, ни атомов и ни чёрных дыр, но почему бы не верить науке? Кто-то из нас считает, что Вселенную породил Большой взрыв примерно 14 миллиардов лет назад. А кто-то верит в божественное творение. Но даже те, кто верит в Бога-творца, получили информацию о нём от других людей в виде мемов. В любом случае наши представления об окружающем мире формируются культурой.

По сути, культура служит нам языком, с помощью которого мы описываем и осмысливаем материальный мир. Я бы даже сказал так: без культуры не было бы физической реальности в привычном для нас виде. Не было бы представлений о законах природы, о времени и пространстве, о логике и математике, о Вселенной и микромире, об устройстве человеческого организма… Культура как бы выстраивает для нас окружающий мир. Впрочем, если мы уберём из последней фразы слова “как бы”, это не будет слишком большой натяжкой. Мы не просто описываем и осмысливаем мир с помощью культуры, но и взаимодействуем с ним в соответствии с тем, как он описан и осмыслен.

Судите сами. Каким был мир, окружавший первобытного человека? Его размеры были ограничены расстоянием, которое могли преодолеть его ноги, и слухами о большой воде или высоких горах, за которыми уже конец света. Под ногами у него была непреодолимая твердь, над головой — светила, до которых не дотянуться. В ближайшем лесу можно было добыть топливо и пропитание. Там же жила всякая нечисть типа кикимор и леших. Их надо было остерегаться. Ну и, конечно, необходимо было поддерживать хорошие отношения с многочисленными духами, ведь они тоже населяли мир первобытного человека.

Сегодня мы обитаем в совершенно другом мире. Твердь под ногами — это всего лишь поверхность планеты, которая вращается вокруг звезды. Подобных звёзд только в нашей галактике Млечный Путь сотни миллиардов[352]. А галактик во Вселенной больше, чем звёзд в Млечном Пути. Продолжая осваивать Землю со всеми её недрами, океанами, климатом, растениями и животными, человечество уже проникло в космос. Мы живём в домах, ходим по асфальту, летаем на самолётах, говорим по телефонам, используем ядерную энергию. Наш мир не только распространился вширь и вглубь благодаря культуре, он благодаря культуре созидается. Обладая обширными знаниями и мощными технологиями, человечество активно доращивает и перестраивает окружающий мир.

Первобытному человеку и в голову не могла прийти мысль полететь на другую планету. Даже не потому, что у него не было нужных технологий, а просто потому, что в его мире не было космоса и других планет. В его мире считалось невозможным преодолеть “большую воду” или удалённо поговорить с другом из соседней пещеры. Точно так же нам не приходит в голову приносить жертвы духам леса и воды, потому что в нашем мире их нет. Мы ведём себя в соответствии с тем, как устроен наш мир. А устроен он так, как его описывает и осмысливает наша культура.

Пару страниц назад я позволил себе лёгкую иронию по адресу людей, которые верят, что мир был создан неким Великим творцом. Но вообще-то у мира, в котором мы живём, и в самом деле есть творец. Имя его — Верхум. Я написал это слово с большой буквы, потому что имею в виду Верхум всего человечества. Именно он тысячами лет нарабатывал культуру, которая формировала окружающий человека мир.

Нет, я вовсе не утверждаю, что Верхум — творец всего сущего. Наша Вселенная возникла за миллиарды лет до его появления. Я лишь говорю, что Верхум сотворил мир, доступный человеческому разуму, мир, в котором человек живёт. Это Верхум сделал цвета и звуки частью реальности, а потом использовал понятия массы, энергии, пространства и времени, чтобы её описать. Это Верхум раздвинул крошечный мирок первобытного человека до размеров Вселенной и включил в него невидимый глазу мир элементарных частиц. Это Верхум придумал хлеб, асфальт и самолёты. И всё тот же Верхум дополнил физическую реальность ещё одной реальностью — культурной. Сегодня окружающий человека мир состоит не только из материальных объектов, но и из государственных законов, этических норм, рыночных ценностей, развлекательного контента и многих миллионов других мемов. Сегодня эта культурная реальность не менее важна для человека, чем материальный мир. И значение её продолжает расти.

В этом смысле Верхум действительно является творцом окружающего мира. И “акт творения” ещё не закончился. Наш мир разительно отличается от того мира, что окружал человека миллион лет назад. И думаю, Верхуму потребуется гораздо меньше времени, чтобы мир снова неузнаваемо изменился.

На этой пафосной ноте можно было бы и закончить обсуждение того, как верхум создаёт окружающий мир. Но я не могу закрыть тему, не упомянув ещё об одной необычной идее.

Физиков уже давно беспокоит проблема “тонкой настройки Вселенной”. Дело в том, что при построении всех современных физических теорий используются параметры, числовые значения которых необъяснимы. Например, почему скорость света — 300 тысяч километров в секунду, а не 500 и не 100? Или откуда взялись другие фундаментальные константы, такие как гравитационная постоянная, элементарный заряд или постоянная Планка? А ведь будь они несколько иными, в нашей Вселенной многое изменилось бы. К примеру, не сформировались бы звёзды. Или сформировались бы, но слишком быстро выгорели. А если бы соотношение масс протона и электрона хоть ненамного отклонилось от существующего, стало бы невозможным образование молекул. И — о ужас! — не возникла бы жизнь[353].

Возможно, в будущем наука откроет какие-то новые законы, которые позволят объяснить, почему фундаментальные характеристики нашей Вселенной именно таковы. Но их можно объяснить и другим способом. А что если наша Вселенная не единственная? Что если вселенные с разными настройками возникают регулярно? Не исключено, что по большей части они недолговечны: или слишком быстро расширяются, или схлопываются сразу после Большого взрыва, или сам Большой взрыв не удаётся. Может быть, только в некоторых вселенных складываются условия для появления планет и развития разумной жизни. И наша Вселенная как раз из таких. Но тогда загадка её тонкой настройки имеет простую отгадку. Фундаментальные характеристики нашей Вселенной таковы, потому что именно в ней возникла разумная жизнь и появились существа, способные размышлять об устройстве Вселенной.

Эта парадоксальная, я бы даже сказал, наглая идея получила название “антропный принцип”. Споры вокруг антропного принципа не утихают уже больше полувека[354]. Кто-то из учёных считает его пустышкой или даже интеллектуальным мошенничеством. А кого-то антропный принцип вдохновляет — ведь как ловко он объясняет устройство окружающего мира! Если вы примыкаете к лагерю скептиков, то комментарии излишни. А если вам антропный принцип нравится, то позволю себе маленькое уточнение.

Илл. 7-02. Как ни странно, у нас с Алексеем Иващенко есть песня прямо по теме — художественное переосмысление антропного принципа. Здесь аудиозапись, сделанная для диска 30 лет назад.

Никакие размышления человека об устройстве Вселенной не были бы возможны без верхума. Ведь это верхум науки открыл для человека Вселенную и выявил фундаментальные константы типа скорости света и гравитационной постоянной. Он же их измерил и использовал при описании физической реальности. Поэтому если уж формулировать антропный принцип, то так: наша Вселенная такова, какова она есть, потому что именно в ней возник верхум, способный её осмыслить. И правильнее было бы назвать этот принцип не антропным, а верхумным.