I want to heal, I want to feel

Like I’m close to something real[52]

Гроза разбушевалась не на шутку. Потоки воды обрушиваются на асфальт. Машины останавливаются на обочине, чтобы переждать потоп. Но я еду вперед. Внутри выжженная пустыня, но слез нет. В эти секунды я проклинаю Эша, его прошлое, его раны. Проклинаю Зака, которого никогда не знала. Виню его в том, что он умер и оставил лучшего друга одного. В том, что при всех его талантах он бросил Эша в состоянии, близком к коме, – а как иначе назвать это подобие жизни?

Включаю радио, чтобы собраться с мыслями и продержаться до Блумингтона. Песни сменяют одна другую, но я их толком не слышу. В горле пересохло, я кусаю губы до крови. Костяшки пальцев побелели – так сильно я цепляюсь за руль. Потому что мне нужно за что-то цепляться. В животе комок, который весит, кажется, тысячу тонн.

Я оставила позади столько сил, столько надежд… И что теперь? За что мне бороться?

Прокручиваю в голове каждое его слово, этот треклятый танец, который мы с Эшем исполнили на кладбище, – стоило мне сделать шаг навстречу, и он делал два шага назад. А я вернулась в игру и сбежала, чтобы оказаться подальше от его проблем.

Бесконечное число миль спустя я наконец возвращаюсь в Блумингтон. Здесь гроза кажется всего лишь дурным воспоминанием, но дождь продолжает идти. Я перестаю следить за дорогой, и меня тут же подрезает другая машина. Выкручиваю руль куда сильнее, чем того требует ситуация. Сердце отчаянно колотится в груди. Перед мысленным взором возникает разбитый автомобиль, вытатуированный на коже Эша. Интересно, если я сейчас умру, он будет думать обо мне, как думает о Заке, когда видит ту татуировку? Нет, вряд ли.

Перед лицом гибели каждая секунда тянется целую вечность и вся жизнь проносится перед глазами. Не только та, которую вы уже успели прожить, но и та, что вам осталась. Почему я должна беспокоиться о том, что он почувствует, узнав о моей смерти, когда на самом деле мне стоит в первую очередь спросить себя, хочу ли я жить – или погибнуть в глупой аварии. Испытания, которые я преодолела… неужели всё зря? Черт! Для меня есть место в этом мире, и я не собираюсь вот так просто от него отказываться.

Я резко давлю на педаль тормоза, и машина останавливается, развернувшись поперек полосы и заехав одним колесом на тротуар.

– Твою мать, Скай, возьми себя в руки!

Резко втянув воздух, я бью ладонью по рулю. Вокруг сигналят машины, которым приходится меня объезжать, но сейчас мне все равно. Я пытаюсь прийти в себя и сориентироваться. Где я? Улица кажется знакомой, я точно ходила тут… с ним. Блумингтон – маленький городок, он приютил нашу историю; наши встречи и наши партии остались точками на его улицах. Смогу ли я жить здесь и дальше, если все вокруг напоминает об Эше? Ответ – нет, мне придется уехать, и подальше. Я снова завожу двигатель и через несколько поворотов оказываюсь на Кирквуд-авеню. Прямо перед «Вилладж Дели».

Пытаюсь представить, как он стоит у плиты, а я – у стойки, на которой мы недавно занимались любовью… Нет, не могу. Отстегиваю ремень безопасности и выхожу из машины. Перехожу дорогу, не глядя по сторонам. Мой взгляд прикован к вывеске кафе, она влечет меня, как лампа – мотылька. На секунду я замираю на тротуаре, не отрывая глаз от светящихся букв на витрине.

Я не решаюсь войти и, кажется, даже дышать забываю.

Больше всего я хочу проснуться и обнаружить, что это был страшный сон. Я не хочу оставлять в прошлом все, что обрела за последний год: Эша, мисс Паркс, «Дели»… Но такова теперь моя реальность, а значит, я должна уехать. Пока еще у меня есть на это силы.

Вывеска гаснет.

Колокольчик над дверью тихо звенит, и мисс Паркс выходит из кафе с зонтиком под мышкой. Когда она оборачивается, я стою всего в нескольких шагах от нее. Мисс Паркс застала меня врасплох.

– Скай?

Я даже ответить ей не могу. Мокрая, жалкая, милая официанточка, героиня сентиментальной мелодрамы, которая разыгрывалась только у меня в голове.

Мисс Паркс хватает одного взгляда, чтобы понять: что-то случилось.

– Вы вся дрожите, давайте зайдем внутрь.

Она разворачивается, отпирает дверь, но переступить порог выше моих сил. Жизнь без Эша – это жизнь без «Дели».

– Я не могу, мисс Паркс. Просто не могу.

– О чем вы? Давайте вы мне все объясните там, где сухо и тепло.

– Простите, мисс Паркс. Но… Я увольняюсь.

Я очень хотела бы пойти за ней и толком объяснить причины моего поступка, ну или как минимум придумать ложь, которая будет похожа на правду. Но тело отказывается меня слушаться.

Укрывшись под зонтиком, мисс Паркс продолжает пристально на меня смотреть.

– И почему же?

– Помните, вы мне сами сказали, что первое правило «Дели» – не тащить на работу личные проблемы.

– Так вы ведь только что уволились, разве нет? И потом, как видите, я уже закрывалась, так что мой рабочий день тоже окончен.

– Я… Я… У меня просто нет сил, простите.

Я едва осмеливаюсь поднять глаза на мисс Паркс – так боюсь увидеть разочарование или злость на ее лице. Но голос хозяйки кафе возвращает меня в реальность.

– Мисс Пауэлл, скажите честно, почему вы хотите покинуть мое заведение?!

Ее слова звенят в моих ушах и обретают иной смысл. Она спрашивает, почему я увольняюсь, но я слышу: «Что произошло?»

– Почему? Потому что он перечеркнул все, что между нами было? Или я перечеркнула? Потому что он ясно дал понять, что я ему больше не нужна, а значит, мне здесь нет места, мисс Паркс.

Эти слова – эхо всей моей жизни. Я надеялась, что, обретя независимость, найду свое место. Эш спас меня, с ним я провела несколько невероятных недель, и поэтому сегодня я чувствую себя такой несчастной. Я не партию проиграла. Я проиграла ему – его. Порвать с Эшем – значит порвать со всей жизнью, которую я так старательно строила. Но можно ли говорить о расставании, если мы никогда и не были вместе? Наш прекрасный карточный домик разрушила его ложь. Что-то внутри меня надламывается, и лицо искажается от рыданий – словно дождь никогда не перестанет падать с неба. А сама я падаю коленками на мокрый асфальт, рассыпаясь на кусочки прямо на глазах у бывшей начальницы. Смею предположить, что это самое жалкое заявление об уходе за все существование кафе.

Холодные капли бьют по лицу, я стою на коленях и думаю, что же мне теперь делать. И тут меня накрывает тень. Мисс Паркс нависает надо мной с зонтиком в руке.

– Возьмите себя в руки, Скай. Милая, вы одна из лучших официанток, с которыми мне доводилось работать. Уж поверьте, их немало прошло через мое заведение! Вы легко находите общий язык с гостями, вся светитесь, у вас всегда хорошее настроение, и лентяйкой вас никак не назовешь. Но позвольте сказать, что в обычной жизни вы всего-навсего маленькая дурочка.

– Вы правы, я всего лишь…

Я не успеваю договорить: мисс Паркс опускает зонтик и, несмотря на свой преклонный возраст, становится на колени рядом со мной, чтобы крепко меня обнять. Я позволяю ее рукам мягко обхватить меня и чувствую, как ладонь мисс Паркс гладит мои мокрые волосы.

– Милая моя, мы каждый день учимся жить. Каждый день. Смиряемся с потерями и движемся дальше.

Мисс Паркс всегда отличалась проницательностью. Она знает Эша, хорошо изучила нас двоих, и, кажется, ей жаль, что наши отношения закончились вот так. К горлу подступает тошнота. Я вдруг вспоминаю, что мисс Паркс – вдова. Подробностей я не знаю, ее муж погиб во время войны во Вьетнаме. Получается, она больше пятидесяти лет одинока. И детей у нее нет… Только команда криворуких работничков, которые разводят драмы в ее маленьком кафе. И тем не менее она баюкает меня так, словно я ее родной человек. В этих любящих объятиях я наконец позволяю себе выдохнуть. Никто никогда меня так не баюкал.

Мы стоим на коленях под дождем, и на несколько секунд – на целую маленькую вечность – я чувствую, что я не одна.