When you’re standing in the shadows

I could open up the sky

And I could give you my decision[47]

Я по умолчанию приняла правила игры, предложенные Эшем. В том числе чтобы уберечь себя от разочарования. Но я представляла, что это будет мимолетное умопомрачение, необременительное развлечение, которое оставит после себя только хорошие воспоминания. Правда в том, что после трех месяцев игры я уже не могу представить, как положу ей конец. Его дружба помогла мне собраться с силами и оттолкнуться от дна, но именно благодаря игре я стала такой, как сейчас. Освободилась от лакированного образа, который навязывала мне семья. Узнала, какая я на самом деле. Я чувствую себя спонтанной, раскрепощенной и наконец живу так, как сама хочу. Спасибо, Эш…

Перебираю в уме наши партии и те места, в которых мы их разыгрывали. Не самая лучшая идея, учитывая, что я должна работать. Протягиваю сдачу гостю, а на лице – идиотская улыбка. Потому что перед глазами у меня голый Эш. Гость чувствует себя польщенным, а вот мне немного стыдно.

Я вспоминаю поход в «Волшебный театр» на прошлой неделе… Пожалуй, мы немного увлеклись прелюдией. Мы смотрели фильм нашей обычной компанией, и на выходе Вероника стала задавать подозрительно много вопросов о содержании картины.

– Скай, а что тебе больше всего понравилось? Меня, например, потрясла сцена смерти собаки…

– Меня тоже. Очень сильно… снято.

Эш с улыбкой на губах отвел взгляд и сделал вид, что ищет сигареты в кармане куртки.

– Эш, а ты что скажешь?

Он обернулся с сигаретой в зубах.

– О чем?

– Что тебе больше всего понравилось?

Я услышала, как Паркер фыркнул со смеху, и даже Кэрри с трудом сдерживала веселье.

– Ничего. Мне вообще не понравился фильм.

– Правда? А в процессе вид у тебя был очень довольный.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос. Эш уставился на меня, сигарета повисла на губах, как приклеенная, и не упала, даже когда они растянулись в улыбке. Мы почти сбежали из кинотеатра – как дети, которых поймали с поличным. Мне нравится смотреть, как он улыбается. Мрачный Эш, конечно, неотразим, но когда он позволяет себе радоваться жизни, то просто очарователен в своей простодушной беззаботности.

Согретая этим воспоминанием, я подхожу к стойке, чтобы сообщить Эшу новый заказ. Улыбаюсь ему, и он в ответ тоже растягивает губы в улыбке, но… почему-то отводит глаза. Еще недавно, когда мы только начали играть, мне казалось, что ему становится лучше. Но в последние дни моя уверенность тает. Демоны Эша снова показали себя, и перед лицом его печали я чувствую себя ничтожной. Возможно, он устал от нашей игры, но не решается сказать мне об этом…

Хотя Эш мало говорит о себе, я, наверное, знаю его лучше, чем кто-либо, – кроме разве что Сибилл. Я стараюсь не задавать слишком много вопросов: жду, в надежде, что рано или поздно он сам откроется. Иногда он делится со мной тем, что у него на душе, но я не могу избавиться от ощущения, что он делает это скорее ради меня, чем ради себя.

Я хотела бы сказать ему, что, даже если игра закончится, его имя останется на моей коже. Что для меня это не просто татуировка. Я все равно буду рядом.

Ночью, когда Эш спит и через окно на нас льется лунный свет, я забываю обо всем, разглядывая его татуировки. Некоторые повергают меня в недоумение. Например, зачеркнутое слово «Лжец» на груди, напротив сердца. Или вот эта надпись: «Когда придет время умирать, давай начнем все заново в солнечном небе».

Она кажется мне слишком романтичной для кого-то вроде Эша… Неужели ему разбили сердце? Он сказал, что у него никогда не было девушки, за исключением одного случая, когда все закончилось не начавшись… Интересно, что он имел в виду? А еще – разбитая машина, прямо у него под затылком. Об этой аварии Эш мне рассказывал: тогда он повредил руку и потерял спортивную стипендию.

Потягиваюсь и встаю; Эш по-прежнему крепко спит. Надеваю его вчерашнюю футболку – она до сих пор хранит его запах. Иду на кухню, чтобы налить стакан воды, и возле раковины натыкаюсь на упаковку снотворного. Не знала, что Эш принимает такие лекарства. Что-то беспокоит его в последнее время? Пустая бутылка из-под пива подтверждает мою догадку: обычно Эш пьет только на вечеринках. И еще реже он пьет дома.

Оборачиваюсь, и взгляд падает на гитару. С тех пор как я впервые сюда попала, Эш не выносил ее из спальни. Я ни разу не слышала, чтобы он на ней играл, даже сегодня вечером. Значит, она зачем-то понадобилась ему днем? От гитары отчетливо веет тайной. Готова руку отдать на отсечение, для Эша это не просто деталь интерьера. Гитара – недостающая деталь головоломки, без которой ее не разгадать.

А разгадать ее я хочу больше всего на свете, особенно теперь, когда Эш снова начал замыкаться в себе.

* * *

На часах уже одиннадцать, когда мы наконец заканчиваем смену. Мисс Паркс попрощалась и ушла, доверив нам закрытие кафе. Я знаю, что не должна приставать к Эшу с вопросами, но я устала от его затравленного взгляда и всепоглощающего чувства беспомощности. Как будто он молча тонет, а я ничего не делаю, чтобы его спасти. Он был таким, когда мы только познакомились… Но сегодня состояние Эша беспокоит меня куда сильнее, потому что мне не все равно. Я не собираюсь стоять и смотреть, как он страдает, – это разбивает мне сердце.

– Эш, все в порядке? – бросаю на него взгляд исподлобья, пока развязываю фартук.

– Почему ты спрашиваешь?

– В последнее время ты какой-то… грустный.

Он смотрит на меня без выражения. Хочет о чем-то рассказать, но не решается?

Чтобы подбодрить его, я добавляю:

– Если что-то не так, ты мне скажи, ладно? Я рядом, если понадоблюсь. Между нами не только игра, мы друзья.

Он прикусывает пирсинг и слегка хмурится. Сдерживает слезы? Эта неопределенность меня убивает.

– Не переживай за меня.

– Но я пережи…

Эш целует меня, вынуждая замолчать. У его поцелуя вкус отчаяния. Я отстраняюсь и кладу руку ему на грудь.

– Не уходи от темы, Эш. Ты странно себя ведешь. Да, ты не обязан ничего мне объяснять, но скажи хотя бы, как я могу тебе помочь.

Эш годами старался никого к себе не подпускать, ограничивая отношения случайным сексом. Так он пытался спастись от своих проблем, но ни к чему хорошему это не привело. Я не смогу ему помочь, если так и останусь всего лишь приятным способом отвлечься. Но решать ему. Мяч на твоей стороне, Эш.

Несколько долгих секунд он молча смотрит на меня. Под маской непроницаемости бушует настоящая битва. Наконец он отвечает, и с каждым его словом я все отчетливее ощущаю горечь поражения.

– Поцелуй меня, Скай. Это все, что мне сейчас нужно.