От этой проблемы их освободила бабушка Слетберг.

В воскресенье она позвонила, как раз когда Шпрота убирала посуду после завтрака в постели, а ее мама стояла под душем.

– Что с вашим телефоном, не пойму, господи ты боже мой! – затараторила она Шпроте в ухо. – Либо автоответчик пищит, либо занято. Ты что, доросла до того глупого возраста, когда с подругами болтают часами, хотя ты только что виделась с ними в школе?

– У мамы сейчас довольно много звонков, – ответила Шпрота.

За утро по Вильминому объявлению позвонили уже трое мужчин. Мама Шпроты вообще больше к телефону не подходила.

– Хмыри, которые в воскресенье звонят до двенадцати утра, – сказала мама, – вообще могут не беспокоиться.

– А почему вам столько звонят? – без обиняков спросила бабушка Слетберг.

– Без понятия, – ответила Шпрота и скорчила телефону страшную рожу.

Ясное дело, мама ничего ей не рассказала про брачное объявление. С какой стати? Между тем по объявлению про таксистку средних лет позвонило довольно много мужчин, но мама Шпроты ни с кем не встретилась, к великому огорчению Вильмы. Вильме хотелось знать подробности про каждый звонок, но Шпрота держала свое честное слово и больше ничего не рассказывала остальным курам про проблемы своей матери с мужчинами. Ну нет, почти ничего. Сама она старалась как можно меньше думать на эту тему. Ее мама за завтраком по-прежнему говорила по-английски, а на ночном столике рядом с розовым носочком Шпроты лежало два билета на самолет до Нью-Йорка, на весенние каникулы. Уже три раза Шпроте снилось, что она сидит в школе на уроке и не понимает ни слова.

– Ладно, меня не касается, что там моя дочь затевает, – ворчливо сказала бабушка Слетберг. – Ты только не подумай, что я снимаю запрет на дом и сад и поэтому звоню. Ничего подобного. Я завела собаку и хочу знать, не согласишься ли ты ее выгуливать.

Шпрота стояла, не проронив ни звука. Ей казалось, что она ослышалась.

– Ты меня еще слушаешь? – прокаркала Б. С.

– Вроде… – выдавила из себя Шпрота.

– Ну понятно, я платить буду тебе за услугу, – перебила ее бабушка. – Салатом и овощами. Тебе же нужна зелень для твоих жестких старых кур. Или их всех лиса съела?

– Пока нет, – ответила Шпрота.

Собака!

– А порода какая? – спросила она.

– Четыре лапы, хвост, уши и навалом зубов, – ответила бабушка Слетберг. – Теперь из моего сада никто ничего не украдет. Этим идиотским пистолетом даже детей не напугаешь, как выяснилось. Итак, будешь гулять с ней?

Шпрота нащупала языком свою пластину. Может быть, это хитрость? Подлая хитрость, чтобы заманить ее и… Что – и?

– Прекрати царапать дверь! – услышала она голос бабушки. И там заскулила собака.

Так, как обычно скулят собаки, когда просятся на улицу или выпрашивают еду.

– Я приеду, – крикнула Шпрота. – Сейчас буду. – И прежде чем бабушка успела что-то сказать, она бросила трубку. Потом зашнуровала ботинки и рванула куртку с вешалки. – Я к бабушке! – прокричала она в ванную, где была мама.

– Я думала, у тебя запрет на дом и сад! – немного обиженно откликнулась мама, но Шпроты уже и след простыл.

Собака стояла за калиткой и выглядывала через прутья ограды. Это была помесь как минимум трех пород. Когда Шпрота спрыгнула с велосипеда, собака помахала хвостом, но не издала ни звука.

– Она не лает! – проворчала бабушка Слетберг, ковыляя от дома к калитке. – Просто не лает, и всё. Как она будет грабителей отгонять? Я хотела кобеля взять, но эта глупая корова в собачьем приюте меня отговорила.

Собака просунула свою узкую морду между прутьями и обнюхала коленку Шпроты. Когда Шпрота подманила ее и протянула руку, собака стала лизать ей пальцы. Шпрота невольно захихикала. Было щекотно.

– Сегодня утром, когда мусорка приехала, она тоже ни звука не издала, – продолжала ворчать Б. С. – Только хвостом радостно машет, и всё. Собака Фейсткорна чуть не охрипла от лая, когда они его мусорное ведро выносили. А эта? – Она гневно смотрела на собаку. – Как научить собаку лаять?

Она потрепала собаку за уши, дернула за ошейник и защелкнула карабин на поводке.

– Лай, может быть, еще появится, – сказала Шпрота и выпрямилась. – Ей сначала надо ко всему привыкнуть.

– Ну, будем надеяться, – пробормотала Б. С. – Аппетитом она, во всяком случае, не обделена. Как ты поживаешь? – спросила она, не глядя на Шпроту.

– Хорошо, – сказала Шпрота и причмокнула, улыбнувшись собаке.

– А мать твоя как?

– Тоже хорошо. Купила билеты на самолет в Америку. На весну.

– В Америку? Я думала, у нее денег совсем нет. – Бабушка Слетберг оттащила собаку в сторону и открыла калитку. – Вот, – сказала она и сунула Шпроте в руку поводок. – Когда у меня нога заживет, я сама буду ее выводить. Но пока я с костылем, она меня с ног валит.

– Да я уж заметила, тянет она сильно. – Шпрота дважды обмотала поводок вокруг ладони. Собака радостно затанцевала. – Я лучше на велосипеде буду с ней гулять, – сказала Шпрота. – Тогда она хоть набегается как следует.

– Если она в скором времени не залает, я ее обратно отдам, – проворчала бабушка Слетберг и оперлась на калитку. – Если ты у меня ее до этого момента не украдешь.

Шпрота покраснела.

– С чего это? – Она посмотрела на бабушку. – Ты что, ее зарежешь, если она лаять не будет?

Этими словами Шпрота умудрилась рассмешить даже бабушку Слетберг.

– Вся в мать, – сказала она, а собака тем временем хватала зубами велосипедное колесо. – Она тоже своих кроликов всё время оставлять стремилась, пока они от старости не сдыхали.

– Какая она умница, или ты иначе думаешь? – сказала Шпрота, вскочила на велосипед и потрепала собаку по спине. – Как ее зовут?

Бабушка Слетберг пожала плечами.

– Придумай ей какое-нибудь имя. Ты ведь любишь имена выдумывать. Поразительно, что ты каждому кочанчику брюссельской капусты до сих пор имя не дала.

– Я ее пока Белла буду звать, – сказала Шпрота. – Как-то ведь нужно ее называть.

Бабушка обернулась.

– Пусть набегается до изнеможения, – сказала она через плечо. – Она меня просто с ума сводит, когда вокруг моих ног скачет. Наверное, ее стоило бы запереть пока в куриный выгон, где кур пока всё равно нет.

– Ты слышала? Хорошенькие перспективы, да? – прошептала Шпрота, вытащила велосипед на дорогу и осторожно тронулась. Собака так быстро рванула вперед, что чуть не опрокинула Шпроту. – Эй, погоди, не так быстро! – крикнула Шпрота и поехала с такой скоростью, чтобы собака всё время бежала рядом. – Знаешь, Белла, что мы сейчас сделаем? Мы поедем к одному распрекрасному фургону. Я представлю тебя нескольким курам: одни с перьями, другие без. Потом ты пару раз пометишь стенку курятника, чтобы лисы этой ночью как следует перепугались и больше бы сюда не наведывались. А потом мы потренируемся лаять, идет?

Собака бежала так быстро, будто знала, куда ведет дорога. Я каждый день буду ездить с ней к фургону, думала Шпрота, может, мне ее как-нибудь и на ночь оставить разрешат. Никакая лиса и близко не подойдет. А потом вдруг подумала: интересно, Мелани боится собак?